Ответа на свой вопрос я почему-то не получаю. Да и помочь мне никто не рвётся. Абсолютная тишина и странный взгляд Брая, сконцентрированный на мне. Растерянный какой-то. Я бы даже сказала шокированный. Смотрю на остальных и вижу ту же картину, только изумление имеет разную ступень. Что…?
— Твои… глаза… — слышу я прерывистый шёпот Кая. Странное напряжение в его голосе заставляет меня встрепенуться и попытаться сесть без посторонней помощи. Ее я, кажется, не дождусь.
— Что с ними не так?!
То есть эта гиперчувствительность неспроста?! Что ещё за новая напасть?! Рон говорил, что я продолжаю медленно, но верно эволюционировать. Неужели какая-то мутация проявилась во внешности?!
Богатое не в меру воображение, вскормленное и взращенное на земных книгах и фильмах, тут же разыгралось не на шутку, подкидывая четкую, красочную картинку собственного отражения в зеркале. Яркие, насыщенно-бордовые глаза кровожадно мерцали в полумраке на моем новом лице, вызывая холодный озноб по позвоночнику…
Ха. Это я, видимо, варлоков вспомнила и те самые несчастные семь процентов своих генов, родственных с их собственными.
Принять сидячее положение мне всё же удалось, хоть и не с первой попытки — Кай настойчиво пытался уложить меня обратно на собственные колени. Сдался и помог мне приподняться лишь после того как был удостоен сначала просто раздражённого взгляда, а затем и шлепка по рукам.
Прислонившись спиной к стене, решительно выдохнула:
— Что-то похожее на зеркало у кого-нибудь есть?
Кай молча достал из рюкзака какой-то мелкий металлический контейнер. Что-то из медицинского оборудования кажется. Я также молча, под напряжёнными взглядами всех присутствующих, взяла и, внешне не подавая вида, с замиранием сердца всмотрелась в почти зеркальное отражение.
"Ого!" и "Уф!"...
"Уф!" потому, что никаких критических и по настоящему пугающих изменений в моей внешности не случилось. Глаза не приобрели мистический кровавый оттенок. Да и щупальца, как у варлоков, я не отрастила пока была в отключке. А вот "Ого!" из-за того, что изменения всё-таки были. Не то чтобы значительные, но весьма… эффектные. Мои глаза… Мои невероятно красивые в этом мире, яркие васильковые глаза… Их ещё совсем недавно белоснежная склера сейчас мерцала серебристым отсветом в полумраке. Чистый белый цвет словно покрылся мельчайшей серебристой пылью. Поднеся контейнер к глазам почти вплотную, я разглядела микроскопические серебристые точки, которые не просто покрывали теперь склеру, нет, они покрывали всю роговицу глаза. Словно кто-то сдул мне в глаза серебристую пудру и теперь каждая из частичек красиво мерцала в полумраке технического тоннеля. И что это, черт возьми, значит?!
— В первый раз такое вижу… — растерянно пробормотал Брейдан, словно зачарованный вглядываясь в мои непонятно почему изменившиеся глаза.
— Не ты один… — удивлённо вторил ему Рон. Остальные согласно молчали. Я заметила как о чем-то крепко задумавшийся Рейн вдруг нахмурился и снова посмотрел на меня. И в этот раз он не глаза мои разглядывал. Словно решал какую-то головоломку, ключом к которой была… я.
Одно бесконечное мгновение мы смотрим в глаза друг другу, а затем я наконец решаюсь:
— Рейн… Ты ведь что-то понял? Что-то важное обо мне… Расскажи.
Его пронзительный, какой-то лихорадочный взгляд буквально обжигает меня. А затем он отворачивается и нервно дёргает головой, словно пытаясь отбросить те самые, похоже очень неприятные, догадки. И отвечает вопросом на вопрос:
— Что ты вспомнила, Кира? Что, связанное с этими двумя, ты вспомнила?
— Думаешь это как-то связано? Воспоминания и изменение глаз… — тут же уловил главное Рон. А он не зря свой пост занимает. Теперь уже "занимал", похоже.
Рейн в ответ сжимает челюсти и нервно выдыхает. Запускает пятерню в волосы и ерошит их. Он растерян и похоже дезориентирован. У меня же, при взгляде на вот такое его состояние, крепнет нехорошее предчувствие. Чем же мне всё это грозит?
— Да.
Взгляды парней снова устремляются на меня. Отхлебнув воды из бутылки, что протянул, предварительно достав из рюкзака, Кай, я вздохнула.
— Себя я вспомнила. И… их… А ещё то, что нас связывало. Чувства, эмоции… — помедлила, но закончила. — ...моменты близости…
— Постой, — перебивает меня Рон. — Ты снова говоришь о них обоих вместе. Мы уже догадались, что ты вспомнила их и что в прошлом была с кем-то из них близка, но… С кем именно?
Я не могу сдержать нервный смешок. Хороший вопрос. Вот только ответ ещё интереснее.
— Ты меня не понял, Рон. Я была близка… с ОБОИМИ. И не по очереди. Не переходила от одного к другому. Ни один из них мной с другим не делился, понимаешь? — я проникновенно, с намеком, смотрю в серые глаза опешившего дайго. — Мы были близки втроём… одновременно… все вместе…
Не думала, что по-настоящему смогу шокировать подобным откровением взрослых местных мужиков, для которых многомужество давно норма и подобные сцены формата "мжм" в семьях обычное дело. Но у меня получилось. Пока "мои" мужики изумлённо хлопали глазами, Кэлл снова тихонько отослал сопротивляющегося Слайка "по нужде" в тот самый тупичок, а после присоединился к остальным, странно и как-то по-новому разглядывая меня.
— Кхм… ты хочешь сказать, что когда-то была общей наложницей для правящей верхушки ксантарианцев? — Брей смотрел на меня так, будто у меня не радужка сиять начала, а рога, как минимум, из буйной гривы на голове пробились и на глазах потянулись к солнцу.
— У ксантарианцев это не принято. Табу. Они не делятся женщинами. Ни с друзьями, ни даже с братьями. Для них, благодаря особенностям расы, это слишком интимно, сакрально я бы сказал. — Кэлл с недоверием смотрит на меня. Думает я вру? А ксантарианцы, получается, действительно братья. В этом "воспоминания" меня не обманули.
— Он прав. Я тоже никогда не слышал об общих наложницах… — поддерживает фуррианца дайго.
— А о жёнах? — тихо роняю я. Уже не так уверенно. Может я что-то напутала, может не так поняла.
— Что…?! — неожиданно резко подаётся вперёд Рейн, пугая меня. — Кира…?!? — Он склоняется и мягко приподнимает мое лицо за подбородок. — Объясни пожалуйста, это очень важно!
Синие глаза лихорадочно мерцают в полумраке на бесстрастном сейчас лице. Сам соурри напряжённо ждёт моего ответа, ничем больше не выдавая своего нетерпения, но его хвост тот ещё предатель.
— Они называли меня ласково "Наша робкая, сладкая малышка. Наша красивая… ЖЁНУШКА"... — говорю я, прямо глядя в синие глаза моего змея. Последнее слово выдыхаю совсем тихо. Но меня слышат. Все слышат.
Рейн от услышанного застывает, импульсивно сильнее сжав пальцами мой подбородок, но затем спохватывается и отпускает. Как-то заторможенно соскальзывает в сторону. Смотрит в одну точку над моей головой, о чем-то лихорадочно размышляя.
— Невозможно. У ксантарианцев вообще не бывает жен. Институт брака ими был упразднен… — веско роняет настырный Кэлл и тут же словно спотыкается, неверяще округлив глаза.
— ...около четырехсот лет назад, — многозначительно заканчивает за него как никогда мрачный Рон и смотрит на меня. — И в этом свете становится понятным их стремление во что бы то ни стало отыскать её. Даже на нарушение Мирного соглашения не побоялись пойти.
— Постойте! — подрывается Брей и начинает лихорадочно мерить шагами пол тоннеля. — Мы сейчас серьезно рассуждаем о том, что Кира, наша Кира…?!? Нет. Это невозможно! Да и, насколько я помню, женаты верховный каратель и главнокомандующий были лишь единожды и супруга правящей тройки погибла много веков назад. — Он вдруг спотыкается и смотрит на меня во все глаза. — Вместе с их сыном…
ЧТО…?!?
С сыном?!?!?
У той, чье тело я заняла, был ребенок?!
И он погиб…
Голову пронзает уже знакомой болью и я тут же зажмуриваюсь, ожидая очередного приступа и страшась его. Ну или очередного воспоминания. Но ничего не происходит почему-то. Острая боль превращается в тупую, а затем совсем отступает. Я удивлённо и облегченно одновременно выдыхаю. Отпустило. Почему? И ощущения странные — словно ещё один кусочек пазла должен был попасть ко мне в руки, но ускользнул. Словно что-то блокировало болезненные воспоминания. Что-то? Или, может быть, я сама? Или… она?
