Ева топнула ножкой. Разгневанная кроха выглядела очень мило, но её возмущение было совершенно искренним, настоящим, глубинным. И во взгляде четырёхлетней девочки уже сейчас можно было увидеть грядущий несгибаемый характер. Малышка потихоньку взращивала в душе подлинно стальной стержень, притом что старалась вести себя идеально; просто она поверила — так будет правильно. В её понимании всё следовало делать правильно, она обожала порядок, регламент, а потому ей проще всего было соответствовать требованиям двора и вписаться в дворцовый этикет.

Как следствие, несмотря на юный возраст, её уже выводили к народу и возложили кое-какие простенькие общественные обязанности, с которыми дочь королевы справлялась на ура. Более того, ей нравилось — Ева относилась к ним с беспримерной серьёзностью и ответственностью, король нарадоваться не мог на неё, хоть и не вправе был признать дочку единосупружника своей наследницей. Она не была дракаей, однако уже сейчас пользовалась большим вниманием придворных Высокогорья и даже время от времени получала брачные предложения.

На которые реагировала именно так, как следовало в её положении: вежливо улыбалась, корректно благодарила и обещала подумать. У Агаты волосы потихоньку вставали дыбом, Ардис, отец Евы, скрипел зубами, Арий же, король-дракон, только веселился и утешал обоих. Он, мол, всё равно не отдаст Еву замуж против её воли. Волноваться не о чем. А то, что девочка уже признана украшением королевского двора, так что в том плохого?

Вот только Еву интересовали совсем не балы или торжества, не дорогие наряды и украшения. С какого-то момента эта козявка заявила матери, что намерена учиться магии и военному делу настоящим образом, причём с самого раннего возраста, как и подобает дочери венценосной особы, и настаивает, чтоб ей создали все условия. Оставалось только глаза возводить к небу. Вот как тут быть? Учить нельзя, но и отлуп давать нельзя — а ну как ребятёнок и в самом деле потеряет интерес к учению?

— Девочкам важнее всего быть красивыми и здоровыми, — не унимался наследник дракского престола.

Ева снова со злостью топнула ножкой.

— Да ты сам!

— Я-то не девочка.

— Да ты сам мелкий! И глупый!

— Я тебя старше!

— Унялись оба! — скомандовала Агата, продолжая растяжку. — Евушка, вопрос твоего магического обучения придётся обсудить с преподавателями и отцом. Я обсужу.

— Но ты же можешь учить меня сама!

— Нет, детка, я не умею давать начальные знания. Сперва тебе придётся учиться с наставниками, которые знают, как следует работать с совсем маленькими магами. И если ты будешь их слушаться и успевать в учёбе, в будущем и я займусь твоим обучением.

— Обещаешь?

— Обещаю. А всё прочее надо будет согласовывать с твоим папой. Во владении мечом я уж точно ничего не понимаю.

Девочка задумалась, но уже по-другому, не сердито. Она поставила себе цель и собиралась идти к ней, и Агата даже малодушно порадовалась, что удалось перекинуть внимание чада с себя на первого мужа. В конце концов, Ардис же обещал, что будет заниматься своими детьми столько, сколько сможет. Вот пусть и занимается. Павел, его старший сын, не особо пылает энтузиазмом в искусстве владения оружием или кулаками. Ему больше интересны книги и все науки, которые только можно охватить взглядом. Так пусть посвятит себя крошке-дочке.

Когда Ева вышла из танцевального зала, Дий обратил на мать недовольный взгляд.

— Зачем же ты её поощряешь? Разве это правильно?

— Слушай, ты же не собираешься воспитывать моих детей вместо меня? — с подавленным раздражением уточнила королева. И мягко разогнулась. — Ты бы как-то притормозил, что ли.

— Извини. — И ненадолго потупился. — Но всё же… Я вот совсем не понимаю. То Евке занятия магией, хотя ей рано, да ещё и военное дело, хотя зачем оно ей вообще. То наоборот не хочешь вмешиваться в действительно важное дело.

— А точнее?

— Я уже говорил — речь о моей помолвке с дочкой тёти Веи.

Агата поджала губы и повернулась к сыну. Уложила руки на бока и прищурилась. Впрочем, сын под этим взглядом не дрогнул. Он и сам умел смотреть так, что становилось не по себе.

— Мы же обсуждали это.

— Нет, матушка, — чопорно ответил сын. — Не обсуждали. Я выказал готовность и сразу получил резкий отказ. Как мне показалось, даже с усмешкой.

— Прости, где ты услышал усмешку?.. Ладно, допустим. Но вот интересно — тебе-то зачем нужен этот брак? Дочка Веи пока в пелёнках ногами дрыгает.

— Но и я ещё очень молод. Когда стану готов к браку, невеста уже подрастёт. Даже выучится.

— Эм-м…

— Ты же сама, как взрослый человек, знаешь, что если мы оба вырастем в понимании, что наш брак — дело решённое, и спорить не с чем, то всё получится само собой!

— Э-эм…

— …А наш брак — дело для Высокогорья более чем выгодное: сила двух Древ объединится со временем, и королевство станет доминировать на материке! Сахиль просто сдастся, деваться ему будет некуда. И это обеспечит мир материку на все грядущие времена. Правитель именно к этому должен стремиться, разве нет? Да и магия мира в этом нуждается.

— Ну-у…

— Ты разве не согласна?

— В теории всё красиво. Но в реальность обычно вторгается практика. — Агата поспешно закуталась в халат, чтоб не просквозило разогретое тренировкой тело. — Для начала очень важно мнение девочки, в руках которой со временем окажется власть над Серебрящимся Древом.

— Так в том и смысл! — вскричал красный от негодования Дий. — Если она вырастет с мыслью, что уже принадлежит мне, то тогда мнение у неё будет понятное!

— Дий!

— Ну что?!

— Откуда ты вообще это взял?

— Да все это знают!

— Знаешь, в чем проблема суждения «все это знают»? Чаще ты имеешь дело со сраным стереотипом.

— Каким?

— Неважно. Чушня это, Ди. Женщины разные. Как и мужчины. Да, в большинстве мы ориентированы на создание семьи, но вкусы, желания, стремления, интересы у нас разные. Мы хотим разного, и если будешь думать, что жену получится вылепить по своим желаниям — будь уверен, ты промахнёшься. Представь себя на её месте!

— И что такого? — нахмурился мальчик. В его глазах гуляли отражения осколков льда. Он был кристальным драконом едва ли не в большей степени, чем его же собственный отец — холодный, слишком сдержанный, устремлённый к цели, как каменный наконечник стрелы. — Если это нужно во имя интересов государства, я пойму и приму.

— Это тебе сейчас так кажется. А вот когда на тебя навалится настоящее «я хочу», ты узнаешь, чего оно стоит.

Сын посмотрел на неё упрямо. Ну что ж, детки ведь другими и не бывают, особенно на границе перехода в подростковый возраст.

— Я знаю, как буду думать и действовать. Судьбы государства важнее всего.

— Да, я знаю, что ты в это веришь, — мягко проговорила Агата. — Сейчас — веришь. Но ты вырастешь, в тебе взыграют гормо… Ну, в общем, взыграет всякое — и ты, вероятно, подумаешь иначе. Может, и не подумаешь. Может, даже и твоя супруга не подумает по-другому. Или же не рискнёт с тобой спорить. Но так нельзя. Ди, надо смотреть на людей как на… людей, ёлки-палки. А не как на государственную необходимость.

Он хмурился. Смотрел упрямо. Нет, не пробить. Он как ребёнок — уверен в своей правоте.

— Но если это и в самом деле государственная необходимость? Она ведь получит всё — и власть, и богатство, и преклонение, и подарки. И я буду с ней корректен.

Женщина бы прижала ладонь к лицу, но чадо уже знало, о чём говорит этот жест. Обидится просто на «ха». Обижать малолетнего дуралея не хотелось.

Она ведь даже отлично его понимала. Сыну казалось, что ситуация прозрачна и элементарна. И мудрить тут нечего. И взрослые просто искусственно усложняют, чтоб подчеркнуть свою значимость. Чтоб осознать, какой бред его идеи, мальчишке требуется так много лет и много впечатлений, что он даже не запомнит весь этот путь. Если спустя много лет она напомнит ему их разговор, сын просто не поверит, что подобное могло иметь место. Посмотрит на неё честными чистыми глазами и рассмеётся: «Шутишь? Я не мог такого сказать!»