— Вы очень вкусно готовите. — Лара, отдуваясь от сытости, подбирала остатки подливы кусочком лепёшки. — Но мне захотелось именно этого блюда, и именно так, как готовила мама. Да и какая я госпожа. Я ведь тоже просто обслуга.

— Да какая ж вы обслуга-то, сударыня повитуха да магичка?! Все маги и магички — они господа, это мы все знаем. А когда в руках ещё и такое деликатное ремесло, как повивальное дело, так и тем более. А если б вы ручку-то обшпарили б? Как бы работали? Как бы хозяйка обошлась? То-то и оно-то. Потому и должен каждый заниматься своим делом.

— Согласна. Но жареные грибы — это всё-таки очень вкусно.

Кухарка фыркнула.

— Не понять мне совсем. Ну как такое может быть? Грибки-то тяжёлая пища, всем известно. Само собой, ежели вы здоровы и крепки, вам их вполне можно покушать. Но чтоб всё же получше организм принял такую пищу, её нужно готовить долго. Тогда она станет полегче. А тут что вы сделали? Раз-два, быстренько обжарили с луком — и всё? И теперь ведь вам плохо может стать!

— Долгая термообработка не поможет.

— Что?

— Без разницы, сколько готовить. Грибы действительно остаются тяжеловатой пищей из-за большого количества белка и хитина в составе, однако тут всё равно, сколько готовить и готовить ли вообще. Просто их следует есть понемножку и не слишком часто.

Кухарка качнула головой.

— Я этих ваших магических словечек не знаю, честно скажу. А только всем известно, как следует готовить грибы, чтоб не было опасно и вредно. Меня ещё матушка учила готовить, и на кухне посадника многое мне рассказали и показали. Я разбираюсь.

Лара пожала плечами.

— Не всегда то, что известно всем, является истиной… Спасибо за ваше терпение. — И поспешила убраться с кухни, пока её не домучили советами окончательно.

Вскоре пришлось подняться к пациентке — та пожаловалась на дурноту и лёгкую тошноту. Взялась щупать ей пульс с откровенным беспокойством. А что если гестоз? У неё же тут никаких условия, чтоб решать подобные проблемы, да и не должна этим заниматься акушерка, это задача врача. Хоть, конечно, основы Ларе известны, но всё равно страшно. По пульсу трудно было сказать что-либо, похоже, давление более или менее в норме. Взялась за оба запястья. Что ж, наполненность пульса тоже приличная.

Ох, давно уже следовало доделать тонометр, над которым она вместе с одним местным мастером корпела уже больше месяца. Саму-то манжету с нагнетателем-мехом удалось состряпать довольно быстро, а вот манометр не давался. Даже просто разметить измерительную шкалу уже не так легко. Для себя Лара решила, что отметит на нём только базовые точки, не будет мучиться с мелкими делениями. Приблизительно — уже лучше, чем никак.

А ещё удалось заполучить фонендоскоп. Оказалось, подобные инструменты были в ходу у местных врачей, осталось лишь с помощью мастера доработать имеющуюся модель. Он же изготовил для неё три чудесных стетоскопа и ещё несколько предметов, нужных для осмотра и разного рода манипуляций. Хоть и удивлялся, зачем всё это нужно.

Ну, раз нужно, так пожалуйста, он готов. Ларе даже платить за всё это богатство не пришлось. Её наниматель, узнав, что инструментарий необходим для дела, оплатил всё сам. И подарил «сударыне повитухе» лично от себя длинный отрез отличной дорогой белой ткани, потому что услышал, как она обсуждала с хозяйской горничной, мол, нужно бы обзавестись халатами. Оставалось лишь мысленно завести очи к небу и придумывать теперь, кто согласится из этой роскоши пошить необходимое. Сам-то Оител был чрезвычайно горд собой и уверен, что сделал поистине царский подарок. Похоже, ему в принципе в голову не приходило, что женщина может не уметь шить.

Эйтал Миэр

Как только удалось решить проблему на южном побережье, принц поспешил к центральному энергоузлу. Следовало торопиться, если он хотел закончить работу к тому моменту, когда принц Высокогорья привезёт к ним свою таинственную супругу.

Кое-какая информация о ней уже была собрана — иномирянка, предстательница таинственной новой силы, пришедшей на Равнину, которую именовали Серебрящимся Древом, супруга четверых мужей (ох уж эти соседи…), из которых один — раб (ну совсем с ума сошли). Репутация дамы — на высоте, ни в чём дурном не замечена. Недавно родила девочку от первого мужа (достойно!). И действительно способна обратиться к таинственной высшей магии, о которой все молчат как заколдованные.

Ла-адно… Лишь бы только помогла.

Умотавшись над очередным сбоящим узлом, принц уснул даже не в своём шатре (потому что не дождался, когда его поставят), а в окружении солдат, головой на седле, устроенном поверх хилой кочки, завернувшись в плотную попону.

Уже под утро его кто-то разбудил.

— Ваше высочество… Надо уходить.

— Что такое? — шепнул принц, пока не понимая, что происходит. Но голос придержал — мало ли что.

Вокруг царила та тишина, которая посещает мир в предутреннее время. Свет только-только брезжил, сумрак ночи неохотно развеивался, из глубин леса наползал густой туман, делая черты бивуака неразличимыми. Лес хранил обличие, пристойное только для волшебной чащобы, полное тайн и опасностей, хотя был самым обычным и даже основательно вытоптанным. При свете дня на него и смотреть-то было грустно.

Тело охватывало оцепенение раннего утра, когда проще плюнуть даже на возможность спасения, чем просто так взять и проснуться. А ещё пробирало до костей ознобом, словно бы не утро наступает, а настоящая высокогорная зима, заволакивающая мир непроглядной обжигающе белой метелью. Эту иллюзию поддерживали и обрывки густого тумана, спросонья казавшиеся чересчур уж плотными.

Но себя нужно было взять в руки. Проморгавшись, Эйтал уставился на ординарца, который его разбудил. Младший ординарец, приданный его отряду братом, Райнером. Пока плохо ему знакомый, но достойный доверия.

Юноша мотнул головой и знаком показал, что следует идти за ним. Нет, не идти, красться, и ещё рукой показал, мол, пригнись. Принц в недоумении подчинился. Только и подхватил, что плащ и оружие, не заботясь об остальном. И только за грудой хвороста, заготовленного с вечера для костров, его спутник задержал шаг, оглядываясь.

— В чём дело?

— Услышал беседу троих офицеров, — шёпотом ответил юноша. — Очень подозрительный. Надеялся, что вы сможете услышать хотя бы охвостье беседы. Но нет, они уже ушли…

— О чём шла речь?

— Об атаке на вас. Прямо сейчас. У них готовы арбалетчики, которые прошьют болтами всю ту территорию, на которой вы отдыхаете… Нет, вам нельзя возвращаться туда, вы себя выдадите и подставитесь!

— Там мои люди!

— В них вряд ли будут целить. И то, что вы не окажетесь на месте, скорее спасёт им жизнь, поскольку делать второй залп не будет иметь смысла. Идёмте же!

— Куда? — Эйтал скрипнул зубами, поспешно накидывая на себя перевязь с мечом. Разгибаться он всё ещё опасался.

— Ближе к энергоузлу, я полагаю. Вы же сможете успешно работать оттуда?

— Верно говоришь…

Идея ординарца сразу показалась идеальной. Ведь и в самом деле, какова бы ни была ситуация, именно у магического средоточия принц может защититься лучше всего, а ещё снабдить магов своего отряда приличными объёмами энергии, чтоб обороняться. Вот только надо точно знать, кому давать магию, а кому нет.

— Что за офицеры? — процедил он сквозь зубы. — Узнал по голосам?

— Только одного, ваше высочество, — выдохнул парень. — Осторожнее… Здесь поблизости дозор.

Жестом Эйтал постарался придать и своим шагам, и движениям спутника чуть большую тишину, чем оба были способны добиться чисто физически, и уточнил, кого именно ординарец всё-таки узнал. Услышав ответ, помрачнел. Сон окончательно оставил его, да и какой тут отдых! Названный человек был довольно близким к нему штабистом. А ещё — сыном троюродного родича. И говорило это… Ни о чём хорошем это не говорит.

Ни о чём больше они не успели переговорить — в той стороне лагеря, откуда они пришли, началась возня, потом что-то гулко ухнуло, и снова. Эйтал усилием воли запустил, образно говоря, обе руки в энергетический узел и пробудил магию на службу себе. Делал он всё машинально, даже не задумываясь. Мысли крутились вокруг одного — понимания, что в нынешних обстоятельствах совершенно непонятно, кому доверять, а кому не стоит. Если одно покушение ещё, кряхтя, можно было бы натянуть на представление о каких-то частных конфликтах, то два подряд — уже очевидно злоумышление против императорской семьи, а значит, и императорской власти.