— Да, госпожа: тростниковый, пальмовый и кленовый.

— О-о! — Лара в настоящем восторге заглянула в мешочек с кленовым сахаром, который экономка предупредительно для неё развязала. Внутри обнаружились мелкие кристаллики приятного бежевого оттенка. — Чудесно!

— Также есть и кленовый сироп, мы храним его в соседнем помещении, там же, где мёд, патоку, сиропы шелковицы и винограда, джемы, повидло, уксусы… Прошу вас… Здесь засушенные травы и овощи, сухофрукты, орехи, семечки различных сортов, сушёные грибы и ягоды. Вот в том закутке — горох, фасоль, чечевица и прочее подобное. Дальше — коридор, примыкающий к сыроварне, там всё приспособлено для хранения сыров, яиц, тех молочных продуктов, которые предполагается пустить в дело в ближайшее время. А с другой стороны — комната, где мы держим фрукты. Там же и вход в подвальный ледник. Мясо, рыбу, птицу, дичину и прочее, что должно храниться во льду, держим именно там.

— У вас на удивление всё продумано! — одобрила Лара, не скрывая своего уважения. — И на сколько может хватить всех этих запасов, если учитывать, как понимаю, немаленький гарнизон?

Экономка посмотрела напряжённо.

— Вы опасаетесь осады, госпожа?

— Я совершенно не представляю, что может случиться, но хотелось бы знать, что тут придумано на самый крайний случай.

— Что ж… Поддерживать обычный распорядок питания мы сможем два месяца, если же дело дойдёт до крайности, то на имеющихся запасах все — и семья господина, и гарнизон — смогут обильно и сытно питаться полгода. Если же ограничить порции, то дольше.

— О! Поразительно! Вы просто молодец.

— Благодарю, госпожа, но эта похвала мною не заслужена. Это лишь порядок, заведённый ещё предыдущими владельцами замка.

— Ну что вы! Вы, как я вижу, отлично этот порядок поддерживаете… Скажите, а огородик в замке есть?

— Конечно, госпожа, там выращиваются самые свежие овощи и зелень для господского стола. Также и в оранжерее мы кое-что посадили. Простите. С тех пор как матушка его высочества скончалась, многие посадки в оранжерее пришли в запустение, и на освободившихся клумбах…

— Ну что вы, я лишь одобряю! Я вообще надеюсь, что мне выделят какой-нибудь уголок в оранжерее, чтоб я смогла там посадить помидорки, огурчики, перчики…

— Простите?

— Ну-у… — Лара осторожно сунулась в комнату с запасом овощей и осторожно выудила из мешочка на полке несколько мелких зелёных помидорок. — Вот эти овощи.

— Эти? — изумилась экономка. — Но зачем они? Они годятся только на некоторые соусы и зажарки. Ещё… — Она напряглась, похоже, роясь в памяти. — Предыдущий господин любил иногда покушать квашеные овощи с добавлением этих плодов. А так-то они не очень полезны. Мы держим несколько кустиков лишь потому, что приправа из них считается модной.

— А позволить им дозреть не пытались?

— Дозреть?

— До красноты… Ну, я попробую. — Лара схватилась за два овоща, явно огурца, только один был уж больно длинный, с руку, а второй чуть потолще и короче, но зато тёмно-серый. — Вот, огурец, как я понимаю. Только я предпочла бы снимать их раньше, не давать им дорастать до такого размера.

— Но тогда семечки с них будут совсем безвкусными!

— Они и вовсе чувствоваться не будут. В этом и смысл.

— Но так просто их есть нельзя! Они же горькие!

— Да? Тогда придётся поработать с режимом полива и удобрениями. И, надеюсь, тогда корнишоны перестанут горчить… В оранжерее найдётся местечко для моих экспериментов?

— Безусловно, госпожа. Вы ведь хозяйка, вам решать, что делать с оранжереей и что там высаживать, — заверила меня женщина, но в её взгляде промелькнула грусть.

Лара

Чуть позже Лара поняла, откуда взялась эта грусть — должно быть, экономка решила, что новая госпожа сейчас возьмётся всё переделывать, а оранжерея ведь и в самом деле была замечательная. Она состояла из нескольких разноразмерных конструкций, с части на день снимали рамы, чтоб позволить растениям освежиться, пока солнце как следует греет. И внутри обнаружилось такое великолепие и разнообразие деревьев и кустов, что глаза разбежались.

В самой высокой оранжерее росли южные плодовые деревья: абрикос, персик, инжир, шелковица, чуть дальше — алыча, маленькая слива, черешенка и раскидистый куст граната. В той, что поприземистее — ирга, кизил, хурма, скромных размеров лимон — сразу три маленьких деревца — а также то, что Лара определила как актинидию, которая страстно оплела решетчатую подставку со всех сторон. Чуть дальше был целый розарий, где голова буквально закружилась от ароматов. А вот в следующих двух самых маленьких оранжереях оказалось пустовато. Кое-какие цветочные кустики боролись за жизнь, но по большей части тут либо посадили сладкую фасоль, баклажан, редис, несколько дынь и арбузов, либо же оставили землю пустой.

— Замечательно. — Лара радостно заулыбалась, только что руки не потёрла. — Я займу свободное место. Теперь мне только нужна подходящая одежда и небольшая помощь.

— Конечно, госпожа, я распоряжусь, чтоб слуги ждали вашего распоряжения.

— Спасибо вам, уважаемая Сангира! — Молодая женщина не удержалась и схватила экономку за руки. Слегка стиснула ей пальцы. — Спасибо, что всё мне показали. Не могу больше вас удерживать, уверена, у вас очень много забот. Дальше мы с Туаной разберёмся.

Экономка даже слегка покраснела. Она выглядела растерянной, но пылкость и любезные речи хозяйки определённо и радовали её, и льстили. Женщина даже неуверенно улыбнулась в ответ, слегка склонила голову, и, когда Лара её отпустила, зашагала прочь. Но и обернулась пару раз — мало ли, вдруг всё-таки понадобится госпоже.

— Вы действительно собираетесь сажать овощи? — тихонько уточнила Туана, подойдя.

— Конечно. Догадываюсь, что это не принято, но я хотела бы обеспечить себя привычными блюдами. Понимаешь? У себя на родине я привыкла есть разные кушанья, которые здесь не в ходу. Какое-то время ваши яства меня отвлекут, но через пару месяцев я взвою без чёрного хлеба, без селёдки, майонеза и салата с помидорами. И если майонез можно состряпать за полчаса, селёдку засолить за трое суток, а хлеб будет готов через неделю, то помидоры растить гораздо дольше. Надо заранее подсуетиться.

— Хлеб, который печётся неделю? — Недоверчиво изумилась служанка.

— Готовится. Печётся он два часа. Но выпечка — лишь завершающий этап. Сперва готовится закваска, и она может вызревать даже дольше, чем неделю. До десяти дней. А уже потом больше двенадцати часов готовится хлеб от опары до буханки.

— Поразительно… Я и не думала.

— Да, полагаю, вы просто такой не едите. Я чисто для себя сделаю. Обожаю кислый ржаной хлеб.

Остаток дня пришлось убить на общение с портнихами. Одно успокоило Лару — эти дамы не были высокомерными снобками, они внимательно выслушали мнение заказчицы. И если мастерица по парадным костюмам всё-таки больше советовала и настойчиво подсовывала супруге принца миниатюрки с изображением пышно разодетых красоток — такие рисунки здесь заменяли фото из каталога — то портниха, готовая нашить госпоже сколько угодно простеньких платьев, лишь отмечала себе пожелания. Юбка покороче, чуть выше щиколоток? Без проблем. С короткими рукавчиками? Конечно, как пожелаете. Брючки? Безусловно, поняла, что требуется, будет сделано.

Да и специалистка по нижнему белью оказалась осторожна, корректна и предупредительна. Если она и удивилась пожеланиям заказчицы, а также её настойчивости, то особо этого не демонстрировала. И отношения своего не показывала. Только внимательно рассматривала Ларины наброски на чертёжной досочке и примечала то, что та обозначала на себе. Потом старательно замерила все параметры супруги принца и, успокоившись, что помимо развратных кружевных тряпочек госпожа хочет себе и вполне традиционное бельё, приятно улыбнулась.

Зато сапожник оказался предельно невозмутимым. Только зарисовывал и записывал, какую обувь надлежит стачать, обмерил и обмял ступню и щиколотку дамы, угукнул и пообещал, что первые туфельки пришлёт через неделю. Нет, примерки не нужно. Ножка лёгкая, проблем он не ожидает. Если госпоже хоть что-то не подойдёт или будет натирать, он не возьмёт за такую пару денег.