И еще один... маленький повод. Причем буквально во всех смыслах, кроме значимости.
Я немного волнуюсь, поглядываю то на часы, то на датчик аэрогриля, в котором запекается индюшиное бедро с базиликом и бататом, и еще в духовке мясо по-министерски на ананасах и... ох...
Приступ меня скручивает внезапно — как всю последнюю неделю.
Успеваю сдернуть передник и бросаюсь в ванну, совершать не очень эстетические действия, согнувшись над унитазом. Последние две недели Валерий снова был на выезде — на этот раз где-то очень близко к границе — помогал вымерять и чертить опоры для какого-то очень важного газопровода и я ужасно им горжусь. И хоть мы живем под одной крышей уже год, каждый раз ужасно скучаю, когда он уезжает. Хотя теперь у нас правило — мы пишем друг другу подкасты для “Радио “Белочка”. Оказалось, он в меня через них влюбился, потому что никто никогда ему не рассказывал столько всего про летающих белок, глухих котов (хоть это и был ЕГО кот) и младшеклассников.
А еще он иногда снимает красивые видео о дикой природе, которые я показываю своим ученикам. Даже сделала из них целый открытый урок о заботе об окружающей среде — даже целый заминистра приехал, присутствовал на уроке и вручил нашей школе какой-то очень важный грант. Валерий до сих пор каждую встречу с друзьями хвастается, какая я у него умница. А я каждый раз напоминаю, что видео, вообще-то, было его.
Ох, ну вот как я ему скажу, а?
Мы ведь ничего такого не обсуждали, хотя особо и не предохранялись последние пару месяцев.
Кое-как справившись с очередным приступом, поворачиваюсь к раковине — и замечаю сидящего рядом Вицыка. Кот смотрит на меня с хитрым прищуром — пока нет хозяина, он уже явно заподозрил неладное, потому что готовить ему его любимые печеночные тефтельки с овощами я пока не могу.
— Ну вот как мы ему скажем, а? — Смотрю в голубые глаза, слышу в ответ “мяу” и думаю, что это не такая уж плохая идея — просто “мяу, знаешь, нас теперь будет... мяу”.
Валерий совсем не преувеличивал когда позвал меня в ЗАГС на следующий день, потому что на следующий день мы туда пошли, подали заявление, а еще через три, в первый же выходной, Валерий перевез меня к себе, в эту квартиру.
Я вытираю рот ладонью, плеснув в лицо прохладной водой, и выхожу — Виски идет за мной, контролируя каждый шаг, потому что пока отсутствует Валерий, он тут за старшего.
На телефоне висит сообщение от мужа — он уже на вокзале, ждет такси.
Я пишу ему, что ужин почти готов и присылаю красное сердечко. До сих пор не могу переименовать его имя в контактах — там он у меня до сих пор “Дровосек”, и его это всегда очень веселит.
Быстро расправляюсь с шарлоткой и ставлю ее в духовку, вытащив мясо и быстро завернув его в фольгу — чтобы не остыло.
Мне до сих пор бывает немного не по себе, что на кухне, оказывается, можно не просто готовить и собирать синяки, но и просто готовить, танцевать, спокойно ужинать вдвоем и просто валяться на маленьком диванчике возле большого панорамного окна.
Валерий сказал, что моя однушка — это, конечно, прекрасно для романтических встреч на полу, но для нормальной жизни нам нужно место, где он не будет биться головой о люстру, а я — спотыкаться о его ботинки сорокового-последнего размера. И наделил меня полноценным правом менять в его квартире все, как захочу, хотя я почти ничего не трогала. Только книги свои привезла, и еще ковер, и полки заказала новые в гардеробную, и... ох, ладно, я много чего переделала тут за год, да. Здесь даже есть специальный уголок, в котором на декоративной коряге висит гнездо Торпеды — белка до сих пор считает своим священным долгом каждый раз воровать у моего мужа ключи.
Мне нравится, как тут у нас все — под нас обоих. И вещи в гардеробной, как не старайся, а все равно вперемешку на полках — мое, его, мое, его, наше.
Я успеваю достать индюшатину как раз за минуту до того, как хлопает входная дверь. Вицык сразу срывается с места, задрав хвост, а я снова ловлю сладкий сбивчивый “тук-тук” сердца, ровно так же, как и год назад, когда он впервые зашел в мою квартиру.
— Я дома! — Любимый басовитый голос заполняет пространство квартиры.
Я выскакиваю в коридор, смотрю на него — бородатого и в огромной куртке цвета хаки.
С огромным букетом подсолнухов. Переживала, что из-за работы может забыть о нашей годовщине, но это же Валерий Градов — он никогда ничего не забывает.
— С годовщиной нашего «шока», — он чуть усмехается, и в уголках его глаз собираются те самые морщинки, которые я так люблю целовать.
— Привет, — говорю как обычно шепотом, когда у меня совсем нет смелости, потому что сердце начинает колотиться где-то в горле. — А я без цветов, прости.
Он врезывается хохотом, притягивает меня к себе, и как только мой нос втягивает его особенный запах с нотками свежего ветра и костра, бунтующий целый день желудок чудесным образом успокаивается.
— Спасибо, что ты тогда сошел с ума и взял меня замуж, — говорю куда-то ему в грудь.
— Спасибо, что свела с ума, Белочка.
Это тоже наш маленький ритуал — каждый раз при встрече напоминать друг другу, какие мы “скороспелые” и счастливые.
Когда в школе узнали, что я выхожу замуж — разговоров было много. Потом начались сплетни о том, что где я — а где такой мужчина, он точно ее бросит. Теперь остались только злые завистливые взгляды в спину, когда я приезжаю на работу на подарке Валеры — красивой белой машине, кажется, “БМВ”.
— Раздевайся, или в душ, а я пока накрою на стол, — целую его в колючую щеку, но муж как всегда ловит меня за секунду до побега и целует в губы — жадно, с голодом, от которого у меня подкашиваются ноги. Все говорят, что медовый месяц в семье заканчивается примерно через пару месяцев совместного проживания, но у нас как-то все равно наоборот — интимная жизнь стала такой активной, что... гмм...
Ну вот как ты ему скажешь, а, Наташ?!
Пока я вожусь на кухне, накрывая на стол, разбуженная шумом Торпеда прилетает навести свои порядки. Она до сих пор “крошит” в тарелки Валеры ореховые очистки, и мы пришли к выводу, что это проявление ее беличьей любви. Она его подкармливает. Хотя у мужа есть теория о том, что она просто считает его большим деревом и таким образом “удобряет”. Мы с ней не воюем — мы просто меняем тарелку.
Когда слышу, как из ванной хлопнула входная дверь, еще раз репетирую речь и...
— Наташ? — Валера появляется на пороге кухни в домашних штанах и с выражением глубокой задумчивости на лице, потому что держит в руках маленькие плюшевые пинетки.
Мне хочется треснуть себя лопаткой по лбу.
Ну вот что ты за рассеянная, а?!
Я так долго их выбирала — чтобы желтенькие, с помпонами, чтобы красивенькие, и даже коробочку для них сама сделала, положила внутрь открытку с аистом — и забыла все это спрятать!
Краска густо заливает лицо, когда муж чуть склоняет голову к плечу, разглядывая то меня — то снова пинетки.
Надо что-то сказать, да.
— А это чье? — Валера выглядит странно растерянным.
— Третьего члена семьи, — выдаю почти без пауз на одном дыхании — и тут же натыкаюсь на осуждающий взгляд кота. — Ну, то есть, формально — пятого, но если отсортировать по размеру, то...
— Наташ? — Валерий хлопает глазами.
— Вот так, — произношу на выдохе.
Мы не планировали детей чтобы вот так — сели и спланировали, как положено, с датой и выбором знака зодиака.
— Эммм... — Издает вот этот странный звук муж — и делает шаг ко мне. Становится так близко, что вижу капельки воды, стекающие по его широкой груди, которые сейчас немного вибрируют — так сильно бьется его сердце. Так же, как и мое собственное. — Мы ребенка ждем, жена?
Приподнимает мое лицо к своему. Смотрит тем самым взглядом, в который я влюбилась еще в самую первую нашу встречу — серым, внимательным... очень-очень теплым. Я еще не знаю, что он в итоге скажет, но почему что уверена, что он будет самым лучшим в мире отцом — будет учить сына постоять за себя и защищать тех, кто сам не может, а дочку — носить на руках и баловать.
