Я снова «говорю» нет головой.

Пауза.

Мне тридцать лет, я не храню невинность и, хоть не веду активную половую жизнь — даже во сне! — не считаю себя зашоренной монашкой. И понимаю, что, наверное, если я приглашу его сейчас ко мне, может… случится всякое.

Почему-то эта мысль совсем не вызывает во мне отторжения.

Странно, наверное, что в такой момент в голове вдруг материализуется голос моей бабушки: «Ну дала и дала — господи, не сотрется там ничего!»

— Хотите чаю, Валерий? И кота посмотреть? А белку — хотите? — произносит мой рот, пока я сама любуюсь на его красивые губы, на руки на руле и на то, как он как будто бы с облегчением улыбается, когда это слышит.

Сначала заводит мотор — рев двигателя отзывается вибрацией где-то у меня в животе.

А потом, посмотрев на меня чуть пристальнее, чем до этого, говорит:

— Белку… очень хочу.

И это настолько чертовски многозначительно, что я понимаю — на этот случай у меня нет ни одной готовой методички.

Так что придется импровизировать.

Руль моего «Гранд Чироки» приятно холодит ладонь, возвращая слегка подзабытое ощущение управления большой колесной зверюгой. Люблю эту тачку, хоть она и не из «модных», и не самая дорогая — хотя у меня в максимальной комплектации — за то, что моим габаритам в ней не тесно, а задняя часть без проблем раскладывается чуть не в трехместный диван. Ну и за невероятное сцепление с дорогой, и если нужно выехать к черту на рога — я просто закидываю в салон сумку и вбиваю маршрут в навигатор, не заботясь о проходимости.

Я веду машину по ночному городу, изредка поглядывая на Наташу, все еще не веря, что это — она. И все еще не понимая, как вообще не оскотинился, пока она сидела у меня на коленях и так неловко ёрзала, что хотелось схватить ее, прижать бедрами к своему паху и сказать, что там ей самое место.

Реально стал чурбаном пока по горам лазил.

Я включаю музыку — какую-то радиоволну — чтобы заглушить свои, кажется, слишком громкие мысли на тему ее платья, шеи, пальцев и…

Ох.

Притормаживаю на светофоре, стараясь думать о чем-то приятном, что будет отвлекать от мыслей о том, показалось мне или нет, что под этим тонким шелком отсутствует как минимум один предмет белья.

После развода, с женщинами у меня, скажем так, на постоянке не клеилось. Первый год я просто тупо никого себе не искал — выдыхал, перестраивался, пересобирал жизнь под стандарт холостяка. Потом кто-то из приятелей (точнее, их жен) решил начать устраивать мне смотрины с одинокими сестрами, подружками и прочими родственницами — не срослось. Потом был еще год перерыва, после которого я совершил отчаянный шаг — нет, не прыгнул с резинкой с моста (это я делал раньше и по ощущениям — фигня) — а пошел на сайт знакомств. И после этого стало как-то совсем грустно. Почувствовал себя очень старым и дремучим, когда отказался отвечать на вопросы о моей недвижимости, зарплате, сбережениях и планах развития. Оказалось, их задают все — независимо от возраста и статуса. Когда сказал одной, что в целом я собой доволен и кто-то же должен помогать строить газопроводы и вести высоковольтные линии, она фыркнула и зарядила что-то там про «базовый минимум». Сумма, которая при этом была озвучена, вызвала у меня приступ адского ржача. На этом мы взаимно решили свиданку свернуть и я отвез ее домой — в общагу.

После этого вопросы отношений как-то потихоньку сошли на нет — секс, как оказалось, даже с моей небритой рожей можно найти. А если побриться — то еще и не на один раз.

Подскасты Белочки про цветущий кактус, летягу и моего кота, открыли для меня те двери, которые, как я думал, давно закрыл на все замки. Но больше всего, наверное, меня согрела мысль, что все это она делала для того обросшего угрюмого мужика в несвежей футболке. Я сам себя такого — не люблю, а она…

— О чем вы думаете? — тихо спрашивает Наташа, появляясь на пути моих мыслей как внезапное препятствие, моментально меняя их только-только выровнявшееся течение.

«О том, что пора бы тебе перестать мне «выкать», — думаю про себя, но вслух говорю:

— О том, что у тебя очень красивое платье. Я из-за него уже нарушил ПДД.

— На том светофоре вы проехали на моргающий зеленый, Валерий, — смеется она. Негромко и мягко, как колокольчик.

Метафоры у меня в башке, конечно.

И петь почему-то хочется, затянуть что-то такое, древнючее. Но если я вдруг затяну — она же из машины на всем ходу выбросится, так что просто откашливаюсь, закуриваю и по ее предложению сворачиваю на один поворот раньше, чем показывает навигатор. Там вроде как лучше объехать, чтобы потом нормально вырулить через арку из ее двора. Если честно, ни черта не понимаю, но просто делаю как говорит.

Живет она в обычной девятиэтажной панельке — во дворе уютно пахнет кленами и хризантемами на аккуратных клумбах.

Я помогаю ей выйти, и когда Наташа вкладывает пальцы мне в ладонь, в который раз фиксирую, какая она маленькая. Мой привыкший планировать как соединять между собой разные несовпадающие конструкции мозг, сразу подкидывает идеи, в какой позе ее лучше… чтобы не поломать…

СтопЭ, Валер, совсем сдурел?! Ты за котом приехал, вообще-то, дурень!

— Ну что, идемте сдаваться Вицыку? — улыбается Наташа.

Я киваю, запрещая себе открывать рот, чтоб не ляпнуть какую-то херню в духе: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего зря время терять?» С ней нарушать ПДД — нельзя, даже если сильно хочется. Надо ждать уверений «зеленый свет».

В тесном пространстве лифта чувствую себя как слон в посудной лавке. Мои плечи почти задевают стенки, а Наташа стоит в углу, маленькая и хрупкая, и я кожей чувствую, как она волнуется. Ее дыхание стало чаще — наверное думает, что начну на пряники после чая напрашиваться.

Когда поворачивает ключ в замке, я ловлю себя на мысли, что волнуюсь не меньше, потому что уже давно не ходил в гости к женщинам. А в ее маленький уютный мир собираюсь вломиться сразу всем своим сорок восьмым растоптанным.

Когда заходим и Наташа нажимает на выключатель, первое, что я ощущаю — запах.

Пахнет… книгами, вот. Книгами, чистотой и пирогом с абрикосами.

— Мы дома! — неловко произносит она в пустоту коридора.

Обращаю внимание, что начинает легонько потопывать ногой по полу и через минуту из комнаты выплывает ленивое белое пятно. Вот же морда наглая — широкий какой стал, как пуфик! Виски смотрит сначала на Наташу — коротко, потом на меня — и медленно вертит пушистый зад ближе, замирая и вытягивая шею. Ведет носом, как сканером. Присаживаюсь на корточки, жду пока обнюхает мои туфли и штанину, и только потом протягиваю руку, слегка так переживая — меня не было два месяца, вдруг он себе надумал кошачью версию Хатико.

После небольшой заминки, Вицык, наконец, с силой толкает мою ладонь лбом. Раз, еще раз. И заводит свой тракторный мотор.

— Привет, морда, — довольно почесываю его за ухом. — Домой поедешь или продал душу за котлеты?

Честно говоря, я бы за них тоже отдался в ее хорошие руки, даром что не кот.

— Валерий, ну зачем вы так, — слегка журит меня Белочка. — Он скучал, правда. Иногда сидел у двери и просто смотрел на замок.

Я поднимаюсь, бросаю ключи от машины на тумбочку и сначала не понимаю, что случилось и почему Наташа теперь едва дотягивается до моего плеча. С опозданием доходит, что она сняла туфли и стала совсем крохотной. В нашу первую встречу у меня не было времени ее рассматривать, а сейчас четко доходит — она же кроха просто, с какой стороны тут подступиться?

И пока я прикидываю, что делать, происходит то, к чему меня жизнь не готовила.

Откуда-то сверху, с каким-то странным шелестящим звуком, над моей головой пролетает… ммм… серый пушистый носовой платок? Я помню, что у Наташи — летяга, но ее появление вот так сходу заставляет меня инстинктивно дернуться, чуть не снеся плечом какой-то шкафчик, пока это создание лавирует прямо у меня перед носом.