— Среди осужденных, которым удалось сбежать из так называемой непроницаемой тюрьмы, — известные гангстеры, сексуальный маньяк, искусный вор и, что самое тревожное, серийный убийца Густард Ла Гаст, который был осужден за похищение, пытки и последующее убийство более чем…

— Почему они утверждают, что Роари и Густард сбежали вместе с нами? — потребовала я, войдя в комнату и уставившись на огромный экран, на котором был изображен Роари, снятый десять лет назад, с длинными волосами и пустыми от отчаяния глазами. Я сглотнула. Я уже подвела человека на этой фотографии, так долго не приходя за ним, а теперь сделала еще хуже — дала ему надежду и увидела, как она рушится на глазах.

— Они утверждают, что вы похитили и тех двух охранников, — сказала Бьянка, покачивая подбородком в направлении комнаты наверху, которую она отдала Кейну и Гастингсу.

Я усмехнулась.

— От этих двоих больше проблем, чем пользы.

— Да неужели? — раздался голос Кейна из дверного проема, и я обернулась, чтобы увидеть его там, прислонившегося к дверной раме, со сложенными на широкой груди руками.

— Я думала, дверь заперта, чтобы ты не мешался? — Я спросила его скучающим тоном, но мы оба знали, что маленький замок не помешает Вампиру сбежать, и что он никогда не был заперт где-либо.

— А я-то думал, что замок нужен, чтобы держать твоих щенков подальше от меня, — проворчал он.

— Детенышей гораздо труднее удержать, чем любого Вампира, — пренебрежительно фыркнула Бьянка. — Но это проблема, — добавила она, махнув рукой на экран. — Шумиха со сбежавшими преступниками в конце концов утихнет, а вот с похищенными охранниками…

— Когда они изучат улики, то поймут, что Кейн бежал с нами вполне добровольно, — ответила я. — Меня больше всего беспокоит, зачем им врать про Роари и Густарда.

— Разве это не очевидно? — спросил Кейн, когда я опустила глаза. — Они не хотят, чтобы кто-то спрашивал о телах.

С моих губ сорвалось рычание, и я бросилась на него за то, что он даже предположил такое. Итан схватил меня за плечо, чтобы остановить.

— Полегче, любимая, — сказал он. — Это все равно неправда. Их не волнуют трупы в Даркморе, и они не скрывают смерти тех ублюдков, которые пытались сбежать с нами. Смотри.

Он перевел мое внимание на экран, и мое сердце болезненно сжалось, когда я увидела, что на меня смотрят лица Сонни и Бретта, а также нескольких дружков Густарда, диктор новостей теперь называл имена тех, кто погиб при попытке бегства, а затем перешел к списку охранников, убитых во время беспорядков.

Я сглотнула. Я не хотела, чтобы кто-то из них пострадал. Я хотела только вытащить Роари.

— Хорошо, — вздохнула я, пытаясь сосредоточиться на том, что сейчас имело значение. — Значит, они не скрывают смертей, но утверждают, что Роари и Густард вышли вместе с нами. А это значит…

— Они не хотят, чтобы кто-то спрашивал, куда они делись, — закончил за меня Кейн.

Я встретила его взгляд, и меня охватил страх, когда я подумала о фейри, которых забрали в Психушку, и о том, какие отвратительные махинации там происходили. Может ли это иметь какое-то отношение к этому?

— Нам нужно выяснить, где они, — твердо сказала я, прокручивая в голове все эти мысли, каждая из которых складывалась в другую. Побег, ФБР, охранники, ложь в новостях.

— Это частная вечеринка или мы все приглашены? — Глубокий голос Сина вернул мое внимание к настоящему, когда он вошел в комнату и опустился на один из диванов.

— Син… — медленно произнесла я. — Джером смог взломать тюремные камеры, пока мы бежали. Это значит, что он мог наблюдать за нами, когда мы сбежали, верно? Он мог видеть, куда они увезли Роари. Он может помочь нам вернуться.

Брови Сина поднялись в знак понимания, когда он подумал об этом, и лукавая улыбка заиграла на его соблазнительных губах.

— Знаешь, котенок, мне кажется, ты близка к истине, — промурлыкал он.

Глава 4

Син

— Что ты делаешь? — потребовала Розали.

Впрочем, все было очевидно. Я стоял на коленях, сгорбившись, как уличная кошка, уткнувшись носом в грязь, и принюхивался.

— Син. — Розали дала мне пинка под зад, но времени на прелюдии не было.

— Я вынюхиваю ботинки ФБР, секс-бомбочка. Я чувствую в них запах нектара пчелиного воска. Если они были здесь недавно, я узнаю об этом.

— С чего бы это ФБР быть где-то поблизости, stronzo? Это пыльный лес вокруг заброшенной железнодорожной станции, которая не видела клиентов уже тридцать лет.

Я сделал кувырок вперед и вскочил на ноги перед ней.

— Верно подмечено, медовая пироженка. Но никогда нельзя быть слишком осторожным, когда речь идет о любопытных законниках.

— Ты и осторожность в одном предложении не сочетаются. — Она вскинула на меня бровь, а я в ответ устроив маленькое безмолвное шоу бровями.

— Меня поймали и поджарили один раз, кексик, и я не собираюсь попадаться дважды. Особенно теперь, когда у меня есть ты, чтобы хитрить. — Я поймал ее за подбородок. — Поцелуй меня так, будто скоро наступит конец света. — Я наклонился, но она отшвырнула мою руку, как маленькая дикарка, и моя улыбка стала еще шире. — Мы собираемся играть в «шлепни-трахни»?

— Нет, — сказала она, взяв меня за подбородок, и вместо этого взяла меня под контроль, направив мою голову в сторону ржавых железнодорожных путей, которые уходили за деревья к старой железнодорожной станции. — У Джерома могут быть ответы о местонахождении Роари. Сосредоточься. Для меня. Хорошо?

— Я могу это сделать, сахарок, — пообещал я, отнимая ее руку от своего горла и поочередно покусывая каждый ее палец. — Джеромео знавео³… — Я вырвался из-за деревьев, предвкушая воссоединение с приемным братом. Проклятье, как давно я не видел его своими глазами. Я собирался обнять его так крепко, что мог бы проткнуть легкое.

Я закрыл рот руками и завыл, как полноправный Оскура — которым я и был, спасибо вам большое. Я бегал с Волками, обнимался с их щенками и устраивал веселые шалости на их заднем дворе. Да, теперь я стал одним из них. Я сделаю себе татуировку Оскура, когда вернусь туда позже, только никак не могу решить, хочу ли я, чтобы она была на ягодице моей задницы или прямо посреди лба, пылала, как маяк славы Оскура.

Так или иначе, я удивлю этим Розали.

— Что случилось с осторожностью? — проворчала Розали, когда мой вой превратился в песню о морской лягушке и нерешительной сове.

— Я уже обезопасил периметр, — сказал я, пожав плечами, а моя песня оборвалась на середине. Я не мог вспомнить большинство слов — что было странно, учитывая, что я придумывал их на ходу.

Розали чуть не улыбнулась, и я шагнул к ней ближе, когда мы подошли к железнодорожной станции. С тех пор как мы сбежали из Даркмора, ее улыбка играла со мной в прятки, и мы затеяли маленькую игру, в которой я изо всех сил старался победить. Она была чертовски хороша, но я был лучшим игроком. Коварный, хитрый и крутой — я еще и отлично умел делать куннилингус, что не имело отношения к игре, но всегда стоило отметить, когда в голове плясали слова на букву «К».

— Ты водишь! — Я шлепнул Розали по руке и со всех ног помчался к станции, широко распахнув шаткую деревянную дверь и разразившись диким хохотом, пока мчался по пыльному помещению. Черт, как же хорошо было быть свободным. Это было словно иметь крылья — только крылья не могли хлопать или поднимать меня в воздух, но все равно несли меня туда, куда я не мог попасть многие годы. Они позволяли мне пользоваться магией, когда я хотел, давали моему Ордену свободу от оков, и улыбка у меня здесь была шире. Из тех, что тянутся до ушей и пытаются их пощекотать.

— Син?

Я вздрогнул от мужского голоса, такого знакомого, как крик орленка, с которым я жил в одном гнезде.

— Джеромео? — Я задыхался, мой взгляд упал на него, когда он встал со старой железной скамьи у покрытого коростой окна. Я наполовину прыгнул, наполовину бросился к нему, как газель, врезался в него и обхватил руками его большое тело, крепко прижимаясь к нему и ожидая, что его легкое вот-вот выскочит. Я любил этого мужчину, а любовь была непостоянной феей, которая любила приходить и уходить, задирая юбку, чтобы нагадить мне на голову, но когда дело доходило до Джерома, она сносила вместо этого яйцо, а внутри яйца оказывалась радуга.