Я поцеловал его в щеку, а потом наконец отпустил, все еще сжимая его затылок.

— Вот ты где, — вздохнул я, пробежавшись глазами по его чертам, как раз в тот момент, когда вошла Розали. Он был не так высок, как я, его глаза были карими и лиственными, челюсть — квадратной, как ящик, балансирующий на тотемном столбе, а вьющиеся темные волосы были аккуратно уложены назад, но слегка волнистые, как набегающая волна.

— Черт, как же я рад тебя видеть, — вздохнул Джером, затем посмотрел на Розали. — Ты сделала невозможное.

Розали пожала плечами, моя девочка жужжала, как шмель.

— Мои деньги у тебя?

Я знал, что на самом деле ей плевать на деньги, но мой медовый пирожок умел танцевать танец, и пришло время танцевать танго.

Джером издал смешок, затем переместился к скамейке, на которой сидел, поднял вещевой мешок и бросил ей. Она поймала его, положила на стол и раскрыла настолько, что внутри показались стопки аур.

— Ты хорошо выглядишь для парня, который годами сидел в аду. — Джером оглядел меня с ног до головы.

— Что я могу сказать? — промурлыкал я. — Я процветаю во мраке.

Мой брат снова улыбнулся, и я крепко ущипнул его за щеку, покачав головой, ведь он был одним из моих самых любимых людей на свете.

— Без тебя жизнь была довольно скучной, — сказал он, когда я убрал руку. — Я долго ждал, когда ты вернешься.

— У нас много времени, чтобы наверстать упущенное. — Я кивнул. — Ты все еще часто видишься с миссис Пигглз?

Джером фыркнул.

— Это то, о чем ты хочешь узнать в первую очередь?

— Кто такая миссис Пигглз? — спросила Розали, с любопытством глядя, между нами.

— Лучшая свинья на конкурсе, — ответил я, удивляясь, что она не слышала о ней.

— Каком конкурсе?

Джером насмешливо хмыкнул, его лицо окрасилось весельем, когда он посмотрел на мою девочку.

— Она жила в диком лесу на задворках нашей старой приемной семьи. И нет, я редко ее вижу, наверное, она уже умерла.

Я вздохнул.

— Не говори так. Она где-то там, живет своей лучшей поросячьей жизнью.

— Ну, конечно. — Джером пожал плечами, расчесывая мои волосы.

— Как бы ни была приятна эта маленькая встреча, мне нужна информация, — сказала Розали, вся такая деловая и горячая, как конфета на палочке, которую засунули между губами дракона — именно губами, а не киской. Она была очень сексуальна, грубовата, резка, с лучшими сиськами в городе и — о, черт, я должен был сосредоточиться.

— Помоги найти Роари Найта. У тебя был доступ к записям с камер в ночь нашего побега, так что ты наверняка видел что-то, что могло бы дать нам ключ к разгадке, куда его увезли и какая охрана сейчас вокруг него.

Джером в задумчивости провел рукой по подбородку, нахлобучивая свою скучную деловую шляпу, и я вздохнул от того, какой оборот принял этот разговор. Не то чтобы я не хотел, чтобы старина Рев⁴ вернулся в лодку, но здесь все становилось серьезным, как каша, а это мне не нравилось.

— Насколько я помню, нет, — сказал Джером.

Я попытался разглядеть его, гадая, не знает ли он больше, чем говорит. Он был хорош в таких играх, хитрых, с большими деньгами. Но мне всегда больше подходили танцы, чем игра в кости.

— Думай лучше, — фыркнула Розали. — Они забрали его, а потом солгали, заявив, что он сбежал из Даркмора вместе с нами. Так что, где бы он ни был, они не хотят, чтобы его нашли.

— Значит, это какое-то прикрытие, — выдохнул Джером, и меж его бровей образовалась складка.

— Как салфетка над маленьким членом, — серьезно согласился я. — Спрятанный на виду.

— Ну, я посмотрю, но не могу обещать… — начал было Джером, но моя возлюбленная набросилась на него, схватила за горло и зарычала ему в лицо.

— Ты дашь обещание, — прошипела она. — И ты выполнишь его. Назови свою цену. Найдите мне место, и я дам за него все, что ты захочешь. Ты явно не прочь подзаработать, так чего же ты хочешь, Джером?

Его взгляд скользнул с нее на меня, потом обратно, но я не стал вмешиваться.

Это было не по-фейри, но, несмотря на это, я был счастлив, что они так быстро сблизились. Посмотрите, как она обнимает его за шею. Моя секс-бомбочка и мой брат — это была самая сладкая дружба, расцветающая прямо на моих глазах.

— Убери руку, — предупредил Джером, и в его голосе послышалась угроза, заставившая Розали остановиться. Да, мой брат был крутым. Из тех, с кем не стоит пересекаться, иначе ты окажешься мертвым где-нибудь в канаве. Или, по крайней мере, некоторые из вас. Остальные могли оказаться в канализации, сгореть в Фейзине или пойти на корм нескольким бродячим собакам.

Розали медленно опустила руку, сама по себе зверь, но при этом умный.

— Цена. Назови ее, — повторила она.

— Я подумаю над ценой, — сказал он наконец. — А пока посмотрим, что я могу для тебя выяснить. Я отправлюсь домой на звездной пыли и вернусь сюда через час.

— Мы пойдем с тобой.

Я шагнул к нему.

— Нет, — быстро сказал он. — ФБР рыщет по всем улицам в поисках тебя. Здесь вы в большей безопасности. Я буду через час, может, меньше, если смогу работать быстро.

— Я буду считать, — предупредила Розали, когда Джером достал из кармана маленький мешочек со звездной пылью. Может, эта штука и была редкой, но мой приемный брат знал такие способы добыть то, о чем большинство фейри даже не подозревали в своей повседневной скучной жизни.

Я пошевелил пальцами на прощание, когда он исчез в сверкающем тумане, а я остался со своей медовой пироженкой. Я широко улыбнулся ей, но ее улыбка снова спряталась, и она вышла из двери на старую платформу у путей. Я последовал за ней, чувствуя, что что-то не так. Но я не знал, что именно. Конечно, Роари заблудился, и она была неравнодушна к этому мальчику-льву, но на улице было солнечно, и трава была такой зеленой. Я никогда не видел такой травы, и мне хотелось бы быть коровой, чтобы наслаждаться ее сочным вкусом, но у них было четыре желудка — счастливые мамочки, — а у меня был только один, скучный желудок, который делал только самое необходимое. Переваривание травы было не для меня. Конечно, я всегда мог попробовать и посмотреть, что из этого выйдет, но сегодня у меня на повестке дня не было никаких дел.

Розали опустилась на край платформы, ее ноги свесились вниз над ржавыми рельсами. Я шагал за ней, то хмурясь, то улыбаясь, пока мои мысли перескакивали с одной идеи на другую, пока я пытался понять, какое настроение ее мучает. Это всегда непросто. Настроения и все такое.

Мое менялось как ветер, то в одну сторону, то в другую, но ни один метеоролог не мог предсказать меня. Розали была другой, но не такой, как большинство людей. Она была уникальной веточкой одуванчика. Голубым, розовым или любым другим цветом, какого одуванчики не должны были быть. И когда ее лепестки превращались в семена, она заслуживала того, чтобы пришел подходящий человек и развеял их по ветру, освободив ее. У нее были Лунные партнеры, но у нее был и я. Я, по крайней мере, умел раздувать семена, и если это было то, что ей сейчас нужно, я наполню свои легкие и дам ей все, что могу.

— Печально, но это тот самый случай, не так ли? Кажется, я приземлился на него, лепесток, — пробормотал я, придвигаясь ближе. — Я помогу тебе превратиться в семечко и улететь на ветерке.

Она оглянулась на меня, и я наконец увидел в ее глазах боль, которую ей так хорошо удавалось скрывать. А может, я просто иногда бывал слепым преслепым человеком. Трудно смотреть на вещи через ясную линзу, когда твой разум полон скачущих кроликов и сбежавших сверчков, но сейчас в моем взгляде был фокус, и я держался за него, пока мог.

— Эта боль в тебе не принесет пользы, — сказал я в гневе, и во мне поднялась буря. — Я не могу это вынести. И вообще, не стану терпеть.

Она перевела дыхание и вновь устремила взгляд на рельсы, которые больше никуда не вели. На эту станцию больше не приходили поезда, и, возможно, именно так чувствовала себя моя медовая пироженка. Как будто без ее Роари не было пути вперед.