Я сжала кулак, и он заметил это движение, подняв подбородок, чтобы предложить мне цель, если я захочу. Но удар по нему не сделал бы меня лучше. В любом случае, я не могла по-настоящему винить его. Это был мой план. Моя ответственность. Моя неудача.

— Я должен вернуть этих заключенных под стражу, — прорычал Кейн слева от меня, и я резко повернулась к нему, радуясь, что у меня появилась реальная мишень для моей ярости, оскалила зубы и бросилась на него.

— Попробуй, stronzo, — сказала я злобным тоном. — Посмотрим, как далеко ты зайдешь.

Кейн посмотрел на меня, на Планжера, Эсме, Пудинга, Итана и Сина, прежде чем наконец найти Гастингса, который прятался на краю леса. Кейн дернул подбородком, еще раз взглянув на Сина в явном приказе, но Гастингс покачал головой и отступил на шаг.

— Я завязал, Мейсон, — сказал он дрожащим голосом. — Я, блядь, завязал с попытками контролировать этих животных. Ты не знаешь, что я видел в том месте. Они… сожрали мозг офицера Като. Они связали меня и пытали, и я был свидетелем стольких ужасных вещей. Я видел, как картофель подвергался судьбе хуже смерти…

— О чем ты, блядь, говоришь, что еще за картофель? — спросил Кейн, а Гастингс бросил взгляд на Планжера, затем снова отвернулся и, съежившись, спрятался в листве, выглядя испуганным.

— О, пора их использовать, мэм? — спросил меня Планжер, привлекая мой взгляд к себе, где он стоял голый, покрытый гладкой седой шерстью, с кулаками на бедрах, приседая на корточки.

— Это дикость какая-то, — пробормотал Син, и в его голосе слышалось восхищение, а взгляд оставался прикованным к Планжеру.

Я сморщила нос и обернулась к Кейну, не желая больше смотреть на эту чертову чепуху.

— Похоже, у тебя закончились друзья, — прошипела я, делая шаг к нему и заглядывая в его серые глаза, в которых не было ничего, кроме угрозы. — А еще тебе, похоже, нужна доза реальности, так что я тебе все объясню. Ты больше не офицер, Мейсон. Ты помог нам сбежать, пробежал с нами через это гребаное минное поле и запрыгнул на спину Штормового Дракона, как и те заключенные, которых ты так презираешь. Ты убивал, чтобы вытащить нас оттуда. Ты подхватил меня на руки и использовал свою скорость, чтобы я сбежала. Вы с Гастингсом не сможете просто вернуться в Даркмор и сказать: «О, привет, ребята, извините за это: мы увлеклись идеей бежать, спасая свои жизни, и забыли, что тем самым мы пособничаем и содействуем преступникам. И что, по-твоему, они сделают, stronzo? Похлопают тебя по спине и дадут медаль за отвагу за то, что ты так старался остановить нас, что в итоге случайно помог нам?

— Все было не так. Ты искажаешь правду, — прорычал Кейн, шагнув ко мне, в его лице пылала ярость. — Я бы никогда не помог этой банде преступников получить доступ к внешнему миру. Я могу это доказать. Я отдам себя на допрос Циклопам и…

— И пусть они посмотрят, как ты охотишься на меня, лжешь ради меня, убиваешь ради меня и трахаешь меня, прежде чем в конце концов забросить меня на спину моего кузена и обеспечить мой побег? Удачи в объяснении этого ФБР, — подколола я, и лицо Кейна побледнело.

Данте мрачно усмехнулся, а Леон удивленно зашипел, показывая между мной и мудаком-охранником, как будто не мог этого рассмотреть. Но мой бедный, милый маленький хорист перехватил инициативу, подбежав к нам и ткнув пальцем прямо в лицо Кейну.

— Ты? — задыхался он, и все остатки его веры в добро и зло исчезали на глазах, когда я наблюдала, как его герой свергается со своего пьедестала в результате сокрушительного удара, который разбил его маленькое хоровое сердечко дозой жестокой реальности. — Ты и она?

Меня передернуло от боли в его глазах, когда он осознал правду о том, что происходило у него под носом все это время, возможно, впервые за время нашего знакомства увидев меня отчетливо. И Кейн тоже стал таким, какой он есть.

— Это… я… — прошептал он.

Я придвинулась к нему и взяла его руку в свою, нежно сжимая, глядя в его пораженные ужасом глаза. Невинность, которая была в них раньше, потускнела, в этих голубых кольцах полыхала твердость, говорившая обо всем, чему он стал свидетелем и что пережил. Я сделала это с ним. Я втянула его в это.

— Я недостаточно хороша для тебя, ragazzo del coro, — мягко сказала я ему. — Под этими красивыми лепестками скрываются острые шипы, испачканные в крови. Ты заслуживаешь гораздо более сладкого цветка, чем я.

Он нахмурился и сглотнул, слова между нами нарастали, но Син успел первым.

— И трахается она тоже как демон, братишка, — серьезно сказал он. — Во все дырки. Снова и снова. Ей нравится доминировать, и чтобы над ней доминировали, быть грубой, жестокой, задыхаться от одного члена, принимая другой в задницу, а ты, мой друг, мечтаешь о симпатичных маленьких хороших девочках, задыхающихся от твоего имени между мягкими толчками при тусклом освещении. Не пойми меня неправильно — я не против твоих предпочтений, но ты никогда бы не справился с нашей дикаркой.

Он утешительно похлопал Гастингса по плечу, а другой рукой обнял меня за плечи. Гастингс стал свекольного цвета, а мой кузен качал головой и демонстративно закрывал уши, пока Леон громко заявлял, что это явно семейное.

— Хватит, — огрызнулась я, отпихивая от себя руку Сина.

— Ты был в этом замешан, — обвинил Кейна Гастингс, и мой суровый охранник, казалось, немного смягчился.

— Этого не должно было случиться. Я просто… — Кейн посмотрел на меня, и у меня сжалось горло от боли в его глазах, затем он оторвал взгляд от меня и покачал головой в сторону Гастингса. — Прости, что я не такой, каким ты меня считал, малыш.

— Я больше не думаю, что все так, как я думал, — прошептал Гастингс, с тревогой запустив руку в свои мягкие светлые волосы. — Мне кажется, звезды тоже что-то говорят мне о себе. Что-то глубокое, темное и зловещее.

— Гастингс… Джек, — сказала я, снова придвигаясь к нему и беря его за руку, чтобы он был вынужден посмотреть на меня. — Ты можешь вернуться. Ты не сделал ничего, чтобы помочь нам. Ты просто пытался выжить. Я уверена, что если ты вернешься в Даркмор, то сможешь…

— Нет, — прохрипел он. — Я не вернусь туда. Не сейчас. Никогда.

Я посмотрела на Данте, который пожал плечами. Он натянул пару треников, так что, по крайней мере, не был голым, и взял Луку из рук Леона.

Я вздохнула, глядя на остальных членов нашей группы. План состоял в том, чтобы раздать звездную пыль, а затем отпустить всех на волю и попытаться сохранить этот шанс на свободу. Но мы потеряли многих из нашей группы. И мне нужен был Син, чтобы успокоить Джерома, который ждал, что его усилия по освобождению Инкуба оправдались. Итан дал понять, что в любом случае собирается остаться с нами. Эсме смотрела на меня как раненый щенок, на ней все еще был лифчик из листьев, который я ей надела, пока мы бежали, и больше ничего. Оставались Пудинг, Планжер и охранники.

Я не знала, что делать со всеми ними, и моя голова была слишком забита всем, что случилось с Роари, чтобы придумать план на данный момент.

— Мы еще немного побудем вместе, — решительно сказала я, не обращаясь ни к кому за мнением по этому поводу. — Давайте вернемся домой.

Данте окинул взглядом собравшихся осужденных и охранников, вскинув на меня бровь с выражением «серьезно?», но больше ничего не сказал, пока Леон доставал из заднего кармана мешочек со звездной пылью.

Мы сомкнулись вокруг него, и Габриэль, мрачно нахмурившись, посмотрел на небо.

— Что там? — спросила я провидца, когда он зашуршал перьями своих обсидиановых крыльев.

— Через два дня ФБР проведет рейд в поместье Оскура и прилегающие виноградники. Семейные адвокаты уже работают над созданием алиби для нас — у них даже есть восемьдесят свидетелей, которые провели ночь в компании Данте, чтобы доказать, что это не он спас тебя.

— Ты разрешил Карсону принять твой облик? — спросила я кузена, уже зная, что это должен был быть он.

— Да. Хотя, признаться, меня беспокоит, как он повлияет на мою репутацию, пока я якобы был на той вечеринке, — сказал Данте.