— Долго ты будешь вспоминать то, что было много лет назад?

— Ты испортил жизнь мне и моей маме, обвинив черт знает в чём!

— Я был слишком юн. После маминой смерти прошёл всего год, когда отец познакомился с твоей. Я бунтовал и злился. Сейчас я уже другой человек, Саш. И вовсе не считаю, что поступал правильно.

Бурдаев останавливается рядом с красным джипом и нажимает на кнопку разблокировки дверей.

— Запрыгивай.

Сглотнув, я обхожу джип спереди и забираюсь в салон, что довольно непросто, так как машина высокая. Пока мы шли от здания, дождь успел слегка намочить мои волосы и подморозить плечи. Поэтому я откровенно радуюсь, что Игорь сразу включает печку, когда заводит мотор. Тепло мягкими волнами скользит по коже, на контрасте это вызывает мурашки по телу. Из-за этого грудь напрягается и проступает сквозь ткань футболки, и может, я придумываю, но, кажется, Игорь на миг скользнул по моей груди взглядом. Отчего я машинально складываю руки перед собой и густо краснею, почувствовав приятное напряжение в животе.

Его слова о том, что было почти пятнадцать лет назад, почему-то отзываются болезненным нытьём под сердцем.

Он давно осознал, что был не прав. И живёт другую жизнь. Сейчас он не тот озлобленный на весь мир мальчишка, которым был тогда. А я всё ещё воспринимаю его именно так, словно застряла в том времени.

— Твой… отец тоже приехал в Москву? Или он сейчас в Европе? — спрашиваю, когда Игорь проезжает КПП и выезжает за ворота.

— Он в Москве. Называй адрес, куда ехать?

Я говорю адрес бабушкиной квартиры, где теперь живу.

Так значит, Юрий тоже здесь…

— Давно вы вернулись?

— Примерно за неделю до того, как меня поставили на должность зав отделением.

— А Юрий, он сейчас где работает?

— Отец продал свой бизнес. Пока не решил, чем хочет заниматься. Ищет себя.

— Он так и не женился?

Игорь стреляет в меня взглядом.

— Нет, — мягко отвечает он. — А твоя мама?

— Нет. Моя мама тоже не вышла замуж. Купила небольшой домик. Сейчас там живёт.

Между нами повисает тяжёлое молчание, оставив без ответов невысказанные вопросы о том, почему наши родители так и не устроили свою личную жизнь.

— А что насчёт тебя, Саш?

— Ты о чём?

Остановив машину на светофоре, Игорь упирается одной рукой в руль и поворачивается ко мне.

— Почему ты не вышла замуж?

Разговоры о глубоком

Сашка

— А почему мужчины считают, что женщина должна обязательно хотеть выйти замуж? — смотрю на Бурдаева в упор, передернув плечами. — Ты, вроде как, тоже не женился. Почему я не могу быть свободна?

— Почему же не можешь? — хмыкает Игорь. — Можешь. Это просто вопрос, а ты снова воспринимаешь всё в штыки.

— Я считаю, чтобы выйти замуж, надо встретить человека, с которым ты захочешь быть вместе целую жизнь. Это высокая планка. Не хочу потом разводиться, потом снова искать человека, и так до бесконечности.

— То есть, ты перфекционист? Тебе нужно обязательно раз и навсегда?

Игорь снова трогает с места.

— Ну, я адекватная. Если придётся развестись, то я разведусь, конечно. Не стану никого рядом с собой удерживать. Но хотелось бы, чтобы раз и на всю жизнь. Правда… мне кажется, этого уже никогда не случится.

— Почему же?

— Потому что время идёт. Я так ни разу не встретила кого-то хотя бы отчасти подходящего, чтобы захотелось попробовать. И в моей голове всё чаще мелькает мысль, что я хочу быть свободна. Ну, как женщины в Европе или Америке. Знаешь, наверное. В России с этой темой мозги гораздо чаще клюют.

Игорь согласно кивает, но при этом хмурится. Не могу понять, почему.

И в, какой-то момент, я вздрагиваю и мысленно задаю себе вопрос, какого чёрта так с ним откровенничаю⁈ Это вообще не его дело, почему я не вышла замуж, и что планирую делать дальше!

— А ты почему не женился? — решаю выровнять наши позиции, а то у меня уже чувство, будто он каким-то хитрым способом вытягивает из меня личную информацию.

— Я был женат.

А вот это почему-то очень сильно бьёт по рёбрам.

Бурдаев был женат?

— Вот как? — выдыхаю, мазнув взглядом по мужчине. — Надо же. И почему развёлся?

Вывернув руль, он сворачивает по кольцу направо и пожимает плечами.

— Не сошлись во вопросах быта. В какой-то момент поняли, что и представления о будущем у нас с ней слишком разные.

— Она европейка? Твоя бывшая жена?

— Да. Немка.

— Дай догадаюсь. Ты хотел, чтобы она взяла на себя домашние дела, окружила себя стенами и забила на карьеру, а она хотела более равных отношений?

— У тебя когнитивный диссонанс? — усмехается Бурдаев. — Ты определись, я жду от женщины независимости или хочу, чтобы она на моей шее сидела?

Тот факт, что он подлавливает меня на противоречивых обвинениях в его сторону, заставляет мои щёки гореть огнём.

— На самом деле, я хотел семью, — продолжает Игорь, чуть сжав пальцы на руле. — Ребёнка.

— Ты хотел ребёнка? — я удивлённо вскидываю брови.

— Да. Почему тебя всё настолько удивляет? Я хотел ребёнка. И сейчас хочу. Леа забеременела, но решила сделать аборт. Со мной она не советовалась. После аборта сообщила, что вообще сомневается, что когда-то захочет стать матерью. Она поняла, что это не её. Она хочет посвятить жизнь работе и путешествиям. А насчёт быта… Тут каюсь. Во мне немного играют эгоистичные славянские корни. Не до фанатизма, конечно. Просто нравится домашняя вкусная еда. А Леа хоть и умеет готовить, но абсолютно безразлична к этому процессу. Этот дом? — Бурдаев указывает рукой на мою высотку.

— Да. Четвертый подъезд.

Он направляет машину вниз по двору, пока я размышляю над его ответом на вопрос насчёт ребёнка и в целом о его небольшом откровении о семейной жизни.

Удивительно, но я не слышу никакого осуждения в сторону бывшей жены или неприязни. Он просто констатирует факт, почему брак не получился. И я так понимаю, что для его бывшей жены развод тоже не стал предметом страданий.

— Поэтому ты решил вернуться в Россию?

— В каком смысле?

— Ну, — я слегка поворачиваюсь корпусом к Игорю, когда он тормозит возле моего подъезда, — чтобы найти жену? Здесь, наверное, больше женщин, нацеленных на создание семьи и рождение детей.

Уголки губ Игоря чуть подрагивают.

— Я вернулся, так как мне больше понравились условия работы в клиниках, куда меня пригласили. Поиск жены — не самоцель. Но семью я хочу.

— Ясно. Думаю, ты быстро женишься. А ребёнка тебе хоть сразу родят. Только в нашей больнице найдётся несколько сотен девушек, готовых откликнуться на столь престижную вакансию.

Бурдаев сощуривает взгляд.

— Приятно, что ты считаешь роль моей жены и матери моего ребёнка — престижной вакансией.

— Я⁈ Точно нет! — вспыхиваю и качаю головой. — Мы… не подходим друг другу.

— Почему же?

— Ну, как почему? Потому что… потому…

Выгнув бровь, Игорь чуть откидывается назад.

— Потому что, потому?

— Не подходим и всё. У нас обоих слишком сложные характеры. И я люблю свою работу. Готовить каждый день не буду. К чему вообще этот вопрос? Хочешь замуж меня позвать⁈

— Это всего лишь вопрос. Просто показалось странным, что ты так категорично настроена, хотя толком даже меня не знаешь.

Я начинаю панически перебирать в голове, что бы ему ответить, чтобы не выглядеть при этом глупо. Слава богу, в зеркале заднего вида мелькают фары автомобиля позади, и дальше раздаётся сигнал клаксона.

Моё спасение, избавящее меня от необходимости продолжать разговор с Игорем.

— Кажется, мы мешаем проехать! Ладно! Спасибо, что подвез. Желаю удачи в поисках жены. Увидимся на работе и… не жадничай со льдом для… в общем, ты понял! — покраснев, выскакиваю из джипа Бурдаева прямо под моросящий дождик, после чего бегу к подъезду, стараясь не обернуться и не посмотреть, смотрит ли Игорь мне вслед.