Стоп. Стооооп!

— Но он же сладкий пирожок, признай это. Конечно, не такой сладкий как мой Руслан, и всё же скажи это!

— Прекрати!

— Не прекращу, пока не скажешь!

Я стону вслух, зажав пальцами переносицу. Никогда не мечтала так убить свою подругу, как сейчас.

— Хорошо. Признаю. Игорь Бурдаев — вкусный сочный сладкий пирожок с вишнёвым вареньем, и я хочу этот пирожок съесть, ты довольна⁈

Дверь сестринской чуть хлопает, и я невольно на неё кошусь. Окно открыто, и это, скорее всего, сквозняк, но всё равно стоит быть осторожнее со своими словами. Я, в конце концов, на работе.

Это Тася во всём виновата! Пирожки эти её!

— Более, чем довольна, — хмыкает подруга в трубку. — Так объясни, чем тот факт, что твой Ромео оказался именно Игорем, осложнил твои планы завести ребёнка? Я так понимаю, он тоже хочет… И судя по тому, как Игорь на тебя смотрел в ресторане, он этого ребёнка хочет именно от тебя.

— Сложность в том, что нас связывает не совсем счастливое прошлое. Мама… сильно переживала разрыв с отцом Игоря. Ты хоть представляешь, что будет, если я решу от него ребёнка родить? Маме придётся общаться с Юрием и вообще…

— Ну, ты драматизируешь!

И Тася туда же.

— Ничего я не драматизирую!

— Поговори с мамой. Узнай её мнение. Подкати издалека с темой о Бурдаевых. Может, все не так страшно, как тебе кажется!

— Думаешь? — прикусив нижнюю губу, размышляю над тем, что Тася может быть вполне права.

В конце концов, у мамы сейчас есть голубь. Она, наверное, забыть-забыла про Юрия.

— Ну уж лучше всё точно выяснить, чем гадать! В общем, — Тася икает и что-то пьёт. — Я очень жду, что ты окажешься в таком же состоянии, как и я. Хоть блевать будет не скучно.

Закатив глаза, я усмехаюсь и сбрасываю вызов.

В самом деле, я ведь могу завести с ма разговор о Юрие издалека. Вот и выясню её настрой.

Ладно. Пора работать. А то я и так уже полчаса с Тасей болтаю.

Хочу положить телефон в карман халата, но он неожиданно пиликает. На экране высвечивается сообщение от Игоря.

«Саш, нужна помощь в операционной через пять минут. Сменишь Алексееву».

Помощь в операционной?

Я снова и снова перечитываю текст.

Нет, он действительно меня позвал ассистировать во время операции. Обычно данные обязанности я выполняю исключительно при высокой загруженности отделения.

Даже мурашки бегут по коже. Расти по карьерной лестнице — важная для меня цель.

«Саш, ау? Ты тут? Вкусный сладкий пирожок не справляется. Истечёт вареньем без твоей помощи — кусать будет нечего)))»

У меня челюсть падает до пола.

Вот гад! Он подслушивал!

Ночь в планы не входила

Сашка

— Зажим… Пот… Давление…

Я, можно сказать, впервые наблюдаю за работой Игоря в операционной. До этого я всего пару раз ассистировала другим врачам, и таких эмоций, как сейчас, не испытывала.

Он как будто отличается от всех остальных. Более серьёзный, сосредоточенный, и, разумеется, самый красивый. Мне нравится смотреть на его руки, и как Игорь тонко выполняет свою работу. Его взгляд не отрывается от пациента. Он подмечает каждую важную деталь. Я даже нервничаю из-за того, что могу прослушать его требование или не расслышать, что он говорит. Это операция и здесь от тебя требуется максимум внимания и сосредоточенности.

Поразительно, что этот серьёзный и талантливый врач может улыбаться как мальчишка, шутить глупые шутки и целоваться как бог. А здесь под яркими лампами он словно сделан из стали. Он ни разу на меня не взглянул, несмотря на то, что последнее его сообщение было про сладкий пирожок.

— Отлично… Зашиваем…

Мои пальцы дрожат каждый раз, когда я передаю Игорю нужный инструмент. Особенно трудно, если наши руки соприкасаются. Даже сквозь перчатки я ощущаю тепло его кожи.

— Саша, ты слышишь?

— Что? — только сейчас понимаю, что он на меня смотрит и, очевидно, чего-то ждёт.

— Пинцет, — повторяет Игорь, нахмурив брови.

— Да… Простите… — передаю пинцет, чувствуя, как у самой лоб покрылся испариной.

Замечательно. Я всё-таки облажалась.

Когда операция завершается, ассистенты и медсестры как обычно делятся на тех, кто перевозит пациента в интенисвку на первые сутки, и тех, кто убирает операционную.

Игорь снимает перчатки, даёт указания по больному, затем выбрасывает перчатки в ведро и выходит. Я до последнего жду, что он посмотрит на меня, позовёт с собой или хотя бы улыбнется, но ничего из этого не происходит.

Кислый стухший пирог с капустой. Вот он кто!

Перенервничав, что плохо сегодня ассистировала, после того, как операционная оказывается убрана и подготовлена для кварцевания, я выхожу и направляюсь не в сестринскую, а вниз, в буфет.

Хочу выпить кофе. Литр кофе. И немного успокоиться. Да ничего ж такого не случилось. Один раз не услышала, что пинцет надо подать.

И я не знаю, куда ушёл Игорь. Может, он просто пациента какого-то пошёл проверить, или ещё что-нибудь.

Операция длилась несколько часов. Это всегда напряжённо и трудно… Особенно для хирурга.

Стоя перед витриной в буфете, я прикусываю губу и задумываюсь над тем, что, наверное, не стоит так остро воспринимать собственную ошибку. Вместо этого лучше подумать о состоянии Игоря после операции.

Я вздыхаю.

Ну вот. Супер. Я уже переживаю о том, что Игорь чувствует, что он думает обо мне, и не поссорились ли мы.

Блеск.

А дальше будет ещё хуже, видимо.

Передернув плечами, решаю взять кофе для себя и для него, а ещё пару булочек. Возвращаюсь обратно в отделение и первым делом захожу в кабинет Бурдаева, но его там не нахожу.

Куда он делся?

Ставлю его кофе на стол, рядом кладу булочку, после чего собираюсь выйти и отправиться в сестринскую, но успеваю только повернуться, так как Игорь оказывается на пороге кабинета.

— Привет… Ой, ну то есть, ты здесь…

— А ты меня потеряла? — он плавно закрывает дверь и щёлкает замок.

— Дааа… — я шумно сглатываю, передернув плечами. — Вот, кофе принесла. С булочкой. Я просто сама ходила в буфет. Подумала, что тебе тоже захочется выпить кофе и поесть после операции.

Игорь грациозно, словно хищник, начинает приближаться ко мне, отчего я нервничаю ещё сильнее, чем мгновение назад. Взгляд у него всё такой же хмурый, как был в операционной.

— Булочку принесла. Не пирожок?

— Подслушивать, кстати, не хорошо, Игорь Юрьевич, — произношу с дрожью в голосе, так как Бурдаев стоит уже вплотную ко мне.

До ноздрей доносится аромат его духов, которые хочется вдыхать бесконечно, смешанный с запахом медикаментов и ещё чего-то свежего, похожего на мяту.

— Ты слишком громко говорила, Александра. Я не подуслушивал, — он сжимает ладони у меня на талии и рывком усаживает на стол.

— Так… ты не злишься? — выдыхаю практически ему в губы.

— На что? Разве вишневые пирожки умеют злиться?

— Я серьёзно, Игорь. Мне показалось, в операционной ты был… недоволен.

— Тебе не показалось, — он мягко скользит губами по моим губам, отчего по позвоночнику пробегает волна мучительной дрожи. — Я был недоволен. Собой. Ты слишком меня отвлекаешь, Саш.

— Я тебя отвлекаю? Это… не было заметно.

— Я старался держать себя в руках, — он склоняется ниже и разводит мои губы языком.

Чувствую мятный вкус теперь у себя во рту.

— Я думала, ты был недоволен мной.

— Это вряд ли возможно, — хрипит Бурдаев и зубами прикусывает мои губы. — Какая ты вкусная, Саша… Останешься сегодня со мной на ночную смену?

Его сильные руки сжимают мои бёдра. Голова кружится и напряжение в животе закручивается тугим жгутом.

— Это… вы о работе, Игорь Юрьевич?

— Это мы посмотрим, Саш…

Знаки судьбы

Саша

Как-то от этой ночной смены я ожидала совсем другого. В любом случае, не такого большого количества работы. Но в итоге практически до утра мы принимаем новых пациентов. Такое ощущение, что сегодня весь город решил разом себя травмировать. Это чтобы мы с Бурдаевым как можно больше были заняты и у нас не осталось времени друг на друга.