Сейчас приму смену, позвоню Тасе, которая наверняка сгорает от любопытства, и буду по возможности игнорировать и избегать Бурдаева.

Так я думаю, пока не поднимаюсь на этаж нашего отделения. С каждым шагом волнение усиливается, а к тому моменту, когда я дохожу до сестринской, моё сердце бьётся уже настолько громко, что его наверняка услышит любой, кто окажется рядом.

— Саш? — голос Игоря заставляет подпрыгнуть на месте.

Резко оборачиваюсь и вижу Бурдаева возле своего кабинета. Сегодня на нем медицинский халат. Синяк сильнее разошёлся по лицу, но такое ощущение, что это лишь усиливает его мужскую привлекательность.

Я сглатываю.

— Да?

— Зайди, пожалуйста, ко мне, — произносит спокойно и скрывается за дверью.

Ну вот и не вышло избегать и игнорировать. Хотя, я ещё могу попробовать игнорировать.

Так, Саша. Спокойно заходишь. Отвечаешь холодно и профессионально. Ты отличный специалист. Ты умеешь держать себя в руках.

На неровных ногах шагаю к кабинету Игоря и захожу, мысленно подготовившись к профессиональному холоду.

— Привет, — кивает мне Игорь. — С добрым утром.

Он стоит в полуметре от меня. И я уже собираюсь открыть рот и сказать что-то вроде «Здравствуйте, Игорь Юрьевич», но мощная сила впечатывает меня в дверь за мгновение до этого, а горячие губы накрывают рот.

Не имеете права!

Сашка

Если бы поцелуй был стихией, то это обязательно был бы огонь. Именно так ощущаются поцелуи Игоря. Как чистое и негасимое пламя, в котором я сгораю, будто тону в жерле самого глубокого вулкана.

Тело превращается в пепел и разлетается по воздуху, не выдержав высокой температуры.

«Несовместимо с жизнью» — вот, какую предупреждающую табличку стоит повесить на груди у Бурдаева.

Когда его язык, наконец, покидает мой рот, я делаю судорожный вдох, потому что мне кажется, что я просто задохнусь в следующую секунду. Низ живота ноет, ноги дрожат, а сердце бьётся о рёбра с такой силой, что от него отлетают осколки и вонзаются в лёгкие.

— Ты… — еле выдираю слова из обожженного огнём горла, — ты не можешь вот так просто брать и целовать меня, когда захочется…

— Почему? — вместо того, чтобы отойти, Игорь утыкается носом в мою шею и слегка трётся, затем вытаскивает язык и проводит влажную дорожку от плеча к уху, прикусывает мочку и снова лижет. — Не нравятся мои поцелуи?

Госссподи…

Приятное напряжение между ног становится нестерпимым. А тело всё обрастает очередной огненной волной.

— Игорь… мы на работе…

Вообще не понимаю, как я что-то умудряюсь мямлить. Язык еле шевелится.

— Да. Прискорбное обстоятельство, — хрипит Бурдаев, проведя пальцами по моей пояснице. — Вечером это нужно обязательно исправить. Или ты уже передумала насчёт дочери? — его губ касается мягкая улыбка, а вот глаза не улыбаются.

Взгляд наоборот очень серьёзный.

И я теряюсь, что ответить. Ведь я шла сюда, как сильная и независимая женщина, как холодный профессионал. А в итоге мозги расплавились и растеклись раскаленной лавой у ног этого мужчины.

— Это… это трудный вопрос. Учитывая… наше прошлое.

Игорь выгибает бровь.

— А что настолько страшного было в нашем прошлом? К тому же, это было давно. А сейчас у нас в руках настоящее. И будущее.

— Нууу… Мама сильно переживала разрыв с твоим отцом. Забеременеть от тебя — это вроде как предательство, получается.

Бурдаев на мгновение застывает и смотрит на меня так, будто из моих плечей ещё две головы выросло.

— Значит, мне для начала нужно получить одобрение от твоей мамы? Понял. Принял. Будет сделано.

— Что⁈ — я вспыхиваю, когда Игорь чуть отходит, направившись к своему столу. — Ты с ума сошёл⁈

— Нет, — на полном серьёзе отвечает Бурдаев. — Просто, если это единственная возможность быть с тобой, я обязательно решу вопрос с твоей мамой.

Взяв какую-то коробочку со стола, Игорь передаёт её мне.

Я не сразу её беру, так как некоторое время пребываю в шоке относительно сказанных им слов о моей мама. Он не может говорить серьёзно!

— Подарки тоже только после беседы с мамой? — хмыкает Игорь, потреся коробочкой.

Я, наконец, отмираю и смотрю на предмет в его руках.

Телефон?

— Ты телефон мне купил?

— Ну да. Ты же свой разбила. Нужная вещь. Особенно в нашей сфере деятельности.

Я смотрю на название и уже мысленно прикидываю, сколько стоит этот гаджет. Три моих зарплаты. Не думаю, что подобные подарки уместны на данном этапе нашего знакомства.

— Он слишком дорогой. Я не могу принять.

Игорь вздыхает.

— Всё-таки, надо поговорить с мамой.

— Не смей! — выпучиваю на него глаза. — Ты не можешь так поступить! Она… она может расстроиться…

— Ты драматизируешь. Уверен, твоя мама отнесется к нашему общению адекватно. Но если хочешь, чтобы я подождал с разговором, тогда возьми телефон. Это моё условие.

— Это манипуляция!

— Могу ещё подкинуть — не возьмёшь телефон, тогда буду называть тебя Шурой, — Игорь улыбается во все тридцать два, что дико бесит.

Я выхватываю у него телефон и обвожу Бурдаева недовольным взглядом.

— Ты пожалеешь о таком поведении!

— Не пожалею, — он по-мальчишески проводит пальцами по волосам. — Ни о чём, что поможет мне быть с тобой. Хоть ты и до ужаса упрямая девушка, Саш.

Игорь подходит ближе, обхватывает мои щёки руками и целует в губы.

— Как раз именно такая, как мне нравится.

И если бы с этим трепетом можно было хоть что-то сделать, но он бесконтрольно обозначает власть над моим телом.

Этот сладкий пирожок

Сашка

— БОГ ТЫ МОЙ, САША! Да он просто красавчик! И такой вежливый, такой учтивый, такой заботливый. А ещё он так на тебя смотрел! — верещит Тася в трубку, затем, судя по звукам её тошнит, потом она откашливается и снова начинает галдеть. — И кто бы мог подумать, что этот твой Игорь Бурдаев такой Ален Делон⁈

— Он не мой. Это первое. А второе — он не похож на Алена Делона. Делон брюнет!

— Ну что ты придираешься? Я имею в виду, что Бурдаев сочный сладкий пирожок!

— И с каких пор ты стала так выражаться? — бросаю на себя взгляд в зеркало на дверце шкафа в сестринской.

С новым телефоном чувствую себя девочкой-подростком, которой купили крутую вещь, и она теперь стала топ-10 в классе.

Надо же как Игорь действительно изменился. В моих воспоминаниях он не одобрял такие дорогие подарки, и когда Юрий что-то покупал для нас с ма, он всегда смотрел с желчью и презрением. А сейчас сам дарит мне телефон, которые многие люди могут позволить взять только в кредит.

— Клянусь, Кострова, ты меня пугаешь в последнее время. Беременность сделала тебя… хмм… другой.

— Это какой ещё другой? — ворчит Тася, и снова я слышу звуки тошноты.

— Слишком тревожной и сексуально активной.

— Яяя⁈

— Ну, не я же. Гормоны явно оказывают на тебя серьёзное влияние.

— Ты пытаешься перевести тему с себя на меня. Я не позволю тебе это сделать. Лучше признавайся — у тебя было что-то со сладким пирожком этой ночью?

— Нет, — я вздыхаю.

Мне ведь хотелось. Но он почему-то ушёл…

А потом я передумала.

Потом передумала обратно.

Господи, как всё непросто!

— Нет⁈ А почему⁈ Хочешь сказать, он не хотел⁈ Или ты передумала заводить ребёнка? От такого сладкого пирожка любая бы не отказалась…

— Я не передумала заводить ребёнка, просто тот факт, что мой Ромео оказался именно Игорем, сильно осложняет ситуацию. И прошу тебя — перестань называть его сладким пирожком!

А то в моей фантазии снова рождается образ Бурдаева в одном фартуке на голое тело и на этот раз не со стейком, а с пирожками на подносе. Пирожки с моим любимым вишневым вареньем. Он надкусыает один, варенье стекает по его губам, капает на голую грудь. Можно подойти ближе и слизать языком…