Мне приходится остановиться и запрокинуть голову. Ветер теперь доносит до меня запах его духов. И как же хочется сорваться. Прикоснуться к нему и вновь ощутить тепло его тела, крепкие мышцы под ладонями.

— И ты… хочешь подписать со мной договор?

Бурдаев чуть хмурит брови.

— Не думаю, что нам нужен договор. Мы можем обойтись и без этого.

— А как ты планируешь делать ребёнка?

Не верю, что спрашиваю его об этом. Это то, что я точно не должна говорить.

— Есть один очень приятный способ.

Господи, он так хрипит и так смотрит, что колени начинают дрожать, а низ живота мучительно ныть. И, кажется, сама вселенная кричит «Саня, ну что ты сомневаешься⁈ Глянь, какой мужик!»

И тут мой взгляд абсолютно случайно падает за плечо Игоря. Чуть левее от нас стоит моя мама. Сначала мне кажется, что я обозналась, так как она стоит к нам спиной, но потом, когда ма чуть поворачивается, я узнаю её профиль. И судя по цветам у неё в руках и загадочному взгляду — у неё здесь свидание с голубем!

Вот же черт!

Резко хватаю Бурдаева за руку и тяну на себя так, что он практически вжимает меня в ограждение моста.

Для мамы расставание с отцом Игоря было очень болезненным. Неважно, что у неё сейчас есть ухажер. Я ведь понятия не имею, насколько это прочная связь. И для ма может быть болезненным тот факт, что я общаюсь с Бурдаевым.

Что я за дочь такая⁈ Даже не подумала о маме, зато уже прикинула, как будет выглядеть наш с Игорем ребёнок!

— Ты чего? — Игорь резко наклоняется, поставив одну руку мне за спину на ограждение.

Я поднимаю взгляд и теперь осознаю, насколько он близко стоит. Буквально слился с моим телом. Его широкие плечи и грудь полностью закрывают меня от ма. Я понятия не имею, стоит ли она там до сих пор, и вряд ли смогу посмотреть, потому что меня мгновенно парализует от близости Игоря и его запаха.

— Я просто… я замёрзла… — начинаю заикаться, пытаясь судорожно придумать, почему дёрнула его на себя.

Серо-голубые дымчатые глаза проникают в душу.

Вторая его рука поднимается. Пальцы касаются щеки и медленно скользят.

— Красивая, Саш. Ещё красивее, чем я помнил тебя.

Я с трудом сглатываю. В горле пересохло, а сердце совсем обезумело от скорости ударов.

— Нам… нам пора идти… Уже поздно… Завтра на работу и… — я упираюсь ладонями в его грудь и пытаюсь оттолкнуть, но не выходит. — Игорь… — выдыхаю с шумом.

Это последнее, что я произношу прежде, чем он наклоняется, вплетает пальцы в волосы у меня на затылке и целует.

Так, будто имел на это право. Будто ничего необычного и странного в этом нет. Он целует как хозяин положения, полностью подчиняет и лишает воли.

Я всё, что угодно, ожидаю от этого поцелуя, но не такого сумасшедшего огня, от которого меня буквально подбрасывает в воздух и сжигает в невесомости. Вкус Игоря проникает в мою кровь через рецепторы во рту. Я автоматически вбираю его в себя, не находя сил не попробовать.

Боже… Это запредельно. Космически и слишком совершенно. Не поцелуй, а мечта перфекциониста.

Моё тело тает, как мороженое на солнце, и растекается в руках Игоря белой сладкой жидкостью.

Не знаю, как мне удаётся не сойти с ума. Глаза автоматически закрываются, пока бешеная страсть скользит в меня и начинает колотится в теле неконтролируемой стихией.

Когда поцелуй прекращается, мне кажется, я сейчас умру. Хочется немедленно попросить Игоря продолжить, потому что мне вовсе не нравится, что он остановился.

— Саш… — хриплый шёпот заставляет меня распахнуть веки.

Не помню, что мне хоть когда-нибудь было настолько тяжело открыть глаза.

— Если я продолжу тебя здесь целовать, то нас арестуют за непристойное поведение, — его губ касается улыбка.

Но глаза не улыбаются. Они горят. Огнём. Страстью. Пламенем. И такой жаждой, что меня срывает.

— Я хочу от тебя дочь.

Второй. Терпкий

Сашка

Поверить не могу, что я это сказала.

Мне ведь не приснилось? Точно нет. Хотя утром я несколько раз щипала себя, пытаясь убедиться, что достаточно проснулась.

Ночь прошла ужасно беспокойно. Сны калейдоскопами сменяли друг друга. Что мне только не снилось. И очередные поцелуи с Бурдаевым, и ночь, которая наверняка однажды состоится, если я буду бросать настолько неосторожные фразы, и не совсем приятные воспоминания из прошлого…

Сейчас, когда я вот уже полчаса стою под тёплыми струями воды, я в очередной раз ловлю себя на странной мысли, почему же Игорь вчера не остался на ночь? Мне кажется, он хотел. Или я придумала силу его желания?

Мы спокойно ушли с моста, сели в машину и доехали до дома. И я нервничала, так как думала, что он поднимется в квартиру вместе со мной, но он уехал. Умом я понимаю, что поспешные решения о ребенке и о ночи вместе принимать все же не стоит, но почему-то мне было обидно. Это так глупо! Я должна держать себя в руках.

Но вдруг Игорь перехотел? Он ведь даже не поцеловал меня на прощание…

Выбравшись из душа, заматываю мокрую голову полотенцем и выхожу из ванной. Включаю чайник и проверяю телефон, который удалось собрать и включить, хотя работает он теперь так себе. Новый всё же придётся купить.

На экране появляется заставка с мамой в обнимку.

Вот черт! МА!

Я вспоминаю, что вчера видела её на мосту, но когда мы с Игорем уходили, мамы уже не было.

Надеюсь, она нас не заметила?

Прикусив губу, нажимаю на её номер и включаю громкую связь, так как не уверена, что хоть что-то услышу в расколоченном динамике.

Не рано ли я звоню? Если она вчера была с голубем, то может, они сейчас ещё спят?

А потом у меня времени не будет. Сегодня до ночи работать. Возможно, и на ночь тоже придётся остаться на дежурство.

— Эээ… Да, дочь? — через динамик слышу мамин сонный голос. — Что-то случилось? Ты обычно так рано не звонишь.

— Привет, ма. Да я просто так… Потом времени не будет…

На фоне раздаётся какой-то непонятный шум, и вроде я ещё слышу чей-то голос. Трудно сказать точно, но, кажется, мужской.

Значит, голубь там.

Меня снова заливает чувство вины из-за Игоря. Ма, наконец, решила устроить личное счастье, а я могу этому помешать, если не справлюсь со своим притяжением к Бурдаеву.

— Хорошо, что ты позвонила, дочь! — громко и нервно заявляет мама. — Я вот тоже собиралась тебе звонить сегодня. А то… вдруг ты приехать собираешься?

— Да пока нет, мам. Работы много. Как посвободнее станет — я сразу к тебе.

Снова в трубке шум, а затем, телефон будто закрывают рукой и что-то ворчливо говорят…

— Ну, ты только заранее позвони, ладно? А то мало ли я соберусь куда, — снова нервно хихикает.

— Хорошо. Люблю тебя, ма. Ты же знаешь?

— Конечно, знаю, дочь. У тебя всё в порядке? Ничего не случилось?

Случилось. Я схожу с ума по мужчине, по которому точно не стоит сходить с ума, но мой ум принял другое решение.

— Нет. Всё нормально. Не переживай, мамуль! Ладно, нужно ещё волосы успеть высушить перед работой.

— Пока, дочь, целую!

Она так быстро сбрасывает, будто ей не терпелось.

Ну, почему я скрываю Игоря, ясно-понятно, а она-то чего шифруется?

Надо ей как-нибудь сказать, что я всё уже давно знаю про секс…

Усмехаюсь собственным мыслям.

Блин, как жаль, что вчера мне не удалось увидеть её ухажера. Но тут риски были слишком высоки, так как ма могла увидеть меня с Игорем.

И тут становится не смешно, так как все эти мысленные сочетания «Секс и Игорь» сражу же приводят меня к фантазии «Секс с Игорем».

Блеск. Теперь я каждый раз буду об этом думать⁈

Особенно после поцелуя. Тут не думать трудно.

Ладно. Пора собираться, иначе опоздаю. Налив кофе, я начинаю сушить волосы, затем наношу макияж и одеваюсь, после чего выхожу из квартиры и уже через полчаса добираюсь до больницы.

Даю себе установку, что ради мамы попробую сопротивляться влечению к Игорю. В конце концов, это просто влечение! Что сложного в том, чтобы ему противостоять?