— Я не знаю! — отступаю. — У вас могут быть тайные увлечения? Хобби? Я просто подумала…
— Ты просто подумала, — передразнивает он, подходя вплотную. — Ты вообще умеешь думать, Сахарная? Или у тебя мозги вместе с памятью вылетают всякий раз, когда твою куночку немного прижмешь! Я же ясно выразился. Твоя комната — третья. Справа. А ты налево свернула!
— Извините! Я просто перепутала!
— Тайное увлечение! Надо же было такую хрень ляпнуть! Сейчас у меня только одно увлечение, — рычит он, и я чувствую бедрами, как он толкается вперед.
Прижимается ко мне своими бедрами, и мощная эрекция толкается мне в живот.
— Член колом стоит! Полный рот проблем. И девка, которая течет, но ломается трахнуться!
Он хватает меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Девка, которая глупа настолько, что не видит. Как ей вырыли яму!
Я не понимаю. О чем он? Какая яма? Кто вырыл?
Через миг он наклоняется и впивается в мои губы до крови, а потом резко отталкивает.
— Пошла на хрен! — бросает он, и в его голосе столько злости, что мне становится по-настоящему страшно. — Пока я тебя раком не выдрал! И запрись в своей комнате! Чтобы я тебя не видел до утра!
У меня в голове только вопросов добавилось!
К тем, что уже были там…
Но спрашивать я не рискну. Потому что, если открою рот, он, кажется, действительно выполнит угрозу. Прямо здесь, на полу его спальни…
Я выскальзываю за дверь так быстро, как только могу.
Лечу по коридору, считая двери.
Первая. Вторая. Третья направо.
Врываюсь внутрь, захлопываю дверь, задвигаю щеколду — есть, слава богу, есть!
Но…
Не поддается!
Прижимаюсь спиной к двери, пытаясь отдышаться.
Сердце колотится как сумасшедшее. Внизу живота все еще пульсирует тепло от его прикосновений.
Я тру руки об футболку, будто это может стереть память.
Не помогает.
В голове крутится одно: портрет. Та женщина. Ее грустные глаза. Ребенок. И его лицо, когда он накрывал рисунок тканью.
Кто они? Почему он так взбесился?
Вопросы без ответов. А за дверью — тишина. Особняк замер, притаился, ждет.
Я забираюсь на кровать, натягиваю одеяло до подбородка и лежу, глядя в потолок.
Сон не идет.
В голове — кавардак.
Страх за брата и за себя сменяется каруселью из образов: руки Тамерлана на моем теле, горячие поцелуи и большой член в моей руке…
Глава 12
Тамерлан
Подъем по будильнику? Нет. Я всегда просыпаюсь раньше.
Тело привыкло вставать затемно — старые привычки, инстинкты, выработанные за много лет.
Люблю свой дом в горах.
Здесь воздух чище, здесь я сам себе хозяин.
Но сегодня его стены не приносят покоя.
Слишком неспокойно от тех дел, что творятся внизу, в городе.
Эта пропажа...
Проклятье!
Она перечеркнула усилия и испортила репутация.
Кто-то решил, что можно безнаказанно тянуть руки к моему.
Мысли скачут. К делам. К долгам.
К тому, что заварил этот щенок, братец моей... пленницы.
Заварил кашу и пропал!
Под прицел кинул родную кровь.
Не похоже, что она что-то знает.
Или просто умело изображает дурочку, а?
Зачем-то же она оказалась в номере, где обычно одни только шлюхи отрабатывают гонорары!
Может быть, она с братом в паре работает: он ворует, она отвлекает.
Но если она должна была меня отвлечь, то почему ломаться начала?
Может, что-то пошло не так, и он дал ей сигнал: беги?
Твою мать, сколько вопросов.
Ни одного ответа.
И, какого-то хрена, рядом с этой блондинкой мозги будто набекрень!
Пленница.
Пышные формы… Никогда такими не увлекался, а здесь зацепило.
Пощупал в номере мягкость тела, ощутил нежную отзывчивость, так и повело.
На других баб теперь смотреть не хочется. Тощими кажутся.
Жесткие плоскодонки, трахать которых, как кусок фанеры жевать — невкусно.
Другую хочу.
Ее…
Пышный зад, большая грудь, мягкий живот.
Тающая, манкая, как кусочек сахара в горячем напитке…
Ноги сами несут к той комнате, где приказал находиться.
Останавливаюсь у ее двери. Третья направо. Та, что выделил вчера, когда привез эту дрожащую дурочку сюда.
Толкаю дверь.
Поддается.
Не заперто?
Глупая. Совсем глупая. Я же сказал — запереться.
Я же предупредил, что могу не сдержаться.
Она даже щеколду не задвинула.
Зачем зверя дразнить? Зачем терпение испытывать?
Или это уловка — втереться в доверие, пуская в ход женские чары.
Вхожу.
Она спит. Свернулась калачиком, поджав ноги к груди. Волосы разметались по подушке. На ней моя футболка — та, что дал вчера, сползла с плеча, открывая нежную кожу.
Смешная. Такая большая девочка, а в сказки верит.
В хорошее. В то, что люди, по сути, добрые, что брат не предаст.
Почему не закрылась?
Думает, я не трону?
Глупая.
Я ведь не святой…
Она поворачивается во сне. Простынь сползает, открывая ноги.
Длинные, гладкие.
Сочные икры.
Футболка задирается, когда она устраивается поудобнее.
Бух.
Без трусов.
Конечно, я же сам их с нее стянул!
Кровь приливает к паху мгновенно. Член наливается, упирается в ширинку, требует выхода.
Она спит в одной футболке.
Юбку сняла.
Без трусов!
Я вижу ее аппетитную, круглую задницу. Крутые, широкие бедра, которые так и хочется сжать.
И между ними...
Не могу удержаться.
Подхожу. Осторожно, чтобы не разбудить.
Сажусь на край кровати.
Спит, дышит глубоко.
Беззащитная. Доверчивая.
Я бы на ее месте не спал.
У врага в плену.
И точно не лег бы спать вот так, открыв сокровенное, выпятив задницу.
Запускаю руку между ее ножек.
Поглаживаю осторожно.
Она принимает более удобное положение.
Между ее бедер тепло и влажно.
Так и тянет дальше, будто там источник какой-то.
Тот, куда я хочу! Мои пальцы находят клитор — маленький, набухший, чувствительный. Начинаю тереть. Медленно, круговыми движениями. Скольжу по нежной плоти, чувствуя, как она отзывается даже во сне.
Алена вздрагивает. Тихо стонет. Бедра чуть приподнимаются, раздвигаются шире — подсознательно, инстинктивно.
— Что творишь? — шиплю.
Напрашивается!
Будто приглашает сама и одновременно вымаливает продолжения.
Проклятье.
Пальцы скользят беспрепятственно, гладко…
Даже во сне она течет и отзывается на меня.
Ножки раздвинула, как самая покладистая любовница.
Голодная!
Я готовый сорвать с нее эту чертову футболку.
Еще шире ноги раздвинуть!
На максимум, чтобы увидеть все подробности.
Войти.
Глубоко и резко.
Чтобы чувствовать, как она сжимается вокруг меня, как стонет, как царапает спину.
Наглаживаю ее щелочку и наслаждаюсь тем, как она все чаще дышит.
Вот-вот проснется!
Или…
Просто изображает спящую?
Не играй со мной, Сахарная!
Я не тот, с кем можно играть.
Правила здесь диктую я.
И на этот момент правило одно: течешь — хочешь!
И я могу ее просто трахнуть.
Кто запретит? Никто!
Но…
Я убираю руку.
Медленно, заставляя себя.
Поднимаюсь. Иду к двери.
Останавливаюсь на пороге. Смотрю на нее еще раз.
Сахарная.
Тебе не удастся заморочить мне голову!
Но потом я вижу, как по ее телу скользит дрожь, с губ срывается легкий стон протеста.
А бедра…
Четко взмывают вверх, как будто требуя: еще…
И я срываюсь с места, забыв обо всем!
Глава 13
Алена
Мне горячо.
Хорошо.
Так хорошо, что кружится голова.
Я будто в море — тёплом, ласковом, оно омывает меня со всех сторон, проникает в каждую клеточку.
Волны накатывают, уносят, возвращают.
Между ног приливает всё сильнее, разливается тягучим жаром, и я стону во сне, выгибаясь навстречу этому чувству.
