Алена

— Я просил сочную, а не толстую!

Мужской голос раздается в тишине гостиничного номера.

Хриплый и низкий.

Полный силы.

Такой, от которой мурашки скользнули по телу, и екнуло где-то в низу живота.

Я, вся распаренная, в одном полотенце после горячего душа, запинаюсь о свои ноги.

Сердце пропускает удар, рухнув, как у зайца, в пятки.

Посторонний?

В моем номере?!

Я медленно, боясь дышать, поворачиваю голову на звук.

То, что я вижу, окончательно заставляет забыть, как дышать.

Мама…

Спасите!

На широкой двуспальной кровати, прямо поверх покрывала, сидит мужчина.

Сидит по-хозяйски, широко расставив ноги, упершись локтями в колени.

Он огромный — широкоплечий, с мощной, рельефной шеей.

Темные волосы, тяжелый, цепкий взгляд из-под густых бровей.

Кавказец.

Пугающий.

Жгучий. Именно это слово приходит в голову первым.

Мрачный, как ночь без звезд.

На нем только брюки.

Рубашка небрежно брошена рядом.

Галстук распущен и свисает по обе стороны шеи.

Он не смотрит на меня. Он смотрит в свой телефон, который держит в руке, и с кем-то переписывается.

Наконец, отложив телефон в сторону, он смотрит на меня в упор.

Так, будто стреляет.

Скользит пристальным взглядом сверху-вниз и обратно.

Видит все — мои пышные бедра, которые едва прикрывает короткое полотенце, большую грудь, на которой скручен узел.

Белокурые волосы собраны в дульку, открывая шею.

— Ладно, у меня мало времени. Остаешься, — кивает царственно.

— Вы кто? Вы… Как вы сюда попали?

— Через дверь вошел, — хмыкает мужчина. — Скоро и в тебя. Войду, — заявляет он, медленно лизнув губы языком.

— Что вы здесь делаете?! — выпаливаю я сиплым шепотом. — Уходите!

— Что я здесь делаю? Как будто ты не знаешь, зачем я пришел.

— Вы… Номер перепутали, наверное!

— Ха. Я заказывал шлюху, а не актрису. Будь добра, смени пластинку, — лениво, с хрустом поворачивает он голову, разминая шею.

От этого звука по моей спине пробегает табун мурашек.

— Мужчина, покиньте мой номер! — требую я. — Или я сейчас на ресепшн позвоню.

— Напугала. Говорю же, я не настроен играть. Еще и ждать заставила, каждую минуту моего ожидания отработаешь! — продолжает говорить мужчина. — Долго плескалась в ванной. Что ж, это хорошо. Люблю чистых. Люблю делать их грязными.

Он смотрит на меня.

Смотрит теперь по-другому. Оценивающе.

Раздевает тяжелым взглядом и будто…

Остается доволен увиденным?!

— Что здесь происходит? Вы… сумасшедший!

— Верещать будешь позже, когда на прибор присядешь! — отрезает он тоном, не терпящим возражений, и кивает подбородком на свою ширинку. — Иди сюда, Сахарная.

— Что?

Я все еще не могу поверить, что это реально.

Что в моем номере сидит какой-то кавказец и смотрит на меня, как на десерт!

Сначала обозвал, а теперь облизывается.

— Сюда иди, говорю!

Он проводит ладонью по ширинке и сжимает ее пятерней.

При этом он немного прикрывает глаза, взгляд туманится.

Мышцы пресса и груди напрягаются, а бедра немного движутся вверх.

Ужасно пошлый жест!

— Мужчина, я еще раз вам повторяю! По-хорошему! Уйдите!

— А я тебе еще раз повторяю, у меня давно не было женщины, я голодный! — он усмехается, но в этой усмешке нет и намека на шутку. Только хищный, опасный голод. — Не трать мое время зря. Подойди поближе и возьми поглубже!

— Да как вы…

— Язычок ты уже разогрела, пора пустить его в ход!

— Мужчина, вы не в тот номер попали.

— В тот. В двести втором всегда только шлюхи останавливаются. И я заказал одну. Прислали не совсем ту, но знаешь… — хмыкает. — Так даже интереснее. Новое всегда интересно.

Он поднимается и движется в мою сторону.

Помогите!

Он словно ураган: миг, и уже рядом со мной.

Его пальцы дергают узел на полотенце, и оно падает!

Падает вопреки моим попыткам его удержать.

— Думаю, с тобой можно будет зажечь по-взрослому. Не боясь оставить лишние следы или сдавить слишком сильно! — смотрит на меня все более алчно. — В тебе столько всего, много!

А я…

Запоздало пытаюсь прикрыть руками наготу.

Скачу в сторону, наклоняюсь за полотенцем, но…

Мужчина выдергивает его у меня из рук и швыряет дальше.

Его пятерня нагло накрывает мою грудь и сжимает. Из груди мужчины вырывается довольный рык.

— Беру свои слова назад, — сообщает взбудоражено. — Не толстая, сочная!

Через миг и вторую грудь тиснул, а потом и до попы добрался своими лапищами.

— Очень сочная. Определенно, нравишься! — и вжимается в меня своими бедрами.

Демонстрируя всю свою готовность к пошлому соитию. Мама, это же не член, это какой-то особо крупный экземпляр… книги рекордов! Монстр под кроем брюк!

Липкий ужас борется во мне с запоздалым пониманием.

Светка… Ах ты ж…

«Мужики в отелях как на подбор»

«Хватит тебе в девках ходить!»

«Все, что было в отеле, остается в отеле!»

И коронное, последнее:

«Держи, надо тебя подтолкнуть в верном направлении, а то так и останешься, старой девой!» — с этими словами она передала мне ключ-карту от номера.

Она что, сдала меня этому кавказцу?

Подговорила?

По ошибке?

Или этот номер она делила с кем-то?

— Последний раз говорю…

— А я с тобой больше вообще разговаривать не собираюсь!

С этими словами мужчина подхватывает меня на плечо и несет на кровать.

Шаг, другой, третий…

Он делает их так легко, будто я вешу килограмм пятьдесят, но это не так!

Я девушка пышной комплекции, и всегда комплексую на этот счет.

А он… этот зверюга шлепает меня по голой попе с таким довольным видом, словно ему это нравится.

Бух — и я уже на кровати. На мягком матрасе!

И он — опускается сверху.

Мгновенно!

Словно бетонная плита, прижал своим весом, сверлит взглядом.

— Вы все не так поняли! Может быть, перепутали! Этот номер дала мне подруга, а я… Просто отдыхать приехала.

— Вот и отдохнешь, я сам все сделаю! Ты меня еще благодарить будешь и умолять, Тамерлан, давай повторим! Вот только…

Рывок — он пригвождает к кровати мои запястья, заведя их над головой.

— Вот только повторение, Сахарная, нужно еще заслужить. Не факт, что получится! — еще один взгляд, который застыл на груди. — Еще ни у одной не получилось!

Он наклоняется и прижимается ртом прямиком туда!

К моей груди, захватив губами ареолу соска.

Через миг горячий, влажный язык умело ударил по вершинке, вызвав немедленную реакцию!

Просто физиология.

А потом он повторил то же самое с другой грудью, вызвав непроизвольную реакцию в теле.

Огонек зажегся внутри.

Слабый, но зажегся.

— Отзываешься. Продолжай, Сахарная!

Он действует увереннее и горячее.

Его рот всасывает интенсивнее, язык кружит, поддразнивая.

И вопреки моему желанию уйти, вопреки моему возмущению тело отзывается.

Рябью легкой дрожи и учащенным дыханием.

— Раздвинь ножки пошире! Мне нужно больше места!

Осоловевшая от ласк, я поднимаю взгляд.

— поплыла! Сразу бы так!

Мысли путаются, а тяжелый взгляд кавказца пригвождает меня к месту, не давая сдвинуться ни на сантиметр.

— Я буду кричать.

— Да я уже понял, что ты громкая, Сахарная. Уходим в отрыв? — спрашивает горячо и отпускает мою руку.

Но лишь для того, чтобы красноречиво облизать пальцы и… запустить между ножек.

Мокрые пальцы кавказца уверенно заскользили по лепесткам, смачивая их хорошенько и закрутились вокруг отверстия.

— Нет! Нет! Отпустите! Это изнасилование…

Одна рука все еще остается в плену тисков, он прижимает меня телом и не позволяет отстраниться или сбежать!