К завтраку она спустилась уже собранной. Платье — простое, но качественное, без украшений. Волосы убраны аккуратно, без излишней строгости. Это был сознательный выбор: она не собиралась играть ни в смирение, ни в демонстрацию власти. Пока — ни то ни другое.

Инеш принесла поднос и, поставив его, задержалась.

— Há pessoas esperando — сказала она тихо. — «Есть люди, которые ждут».

Екатерина подняла бровь.

— Quem? — «Кто?»

— Duas mulheres… — Инеш замялась. — E um homem — «Две женщины… и один мужчина».

— Eles dizem que vieram “por indicação” — «Говорят, пришли “по рекомендации”».

Екатерина усмехнулась.

— Excelente palavra — сказала она. — «Прекрасное слово».

— Convide-os — добавила спокойно. — «Пригласи их».

Она прекрасно знала: если люди приходят не через официальный дворец, а через «совет добрых знакомых», значит, они ищут не титул — точку опоры.

Первая женщина была пожилой, в скромном, но чистом платье. Лицо усталое, взгляд цепкий. Вторая — моложе, с ребёнком на руках, нервная, но собранная. Мужчина держался в стороне, явно не привык говорить первым.

— Majestade… — начала пожилая, но Екатерина подняла ладонь.

— Aqui não precisa титулов — сказала она по-португальски и тут же перевела для себя, почти автоматически:

«Здесь титулы не нужны».

— Falem — «Говорите».

Они говорили по очереди. Про болезни. Про детей, которые умирают от жара. Про отсутствие лекарей в пригородах. Про травы, которые раньше помогали, но теперь забыты. Екатерина слушала молча, не перебивая, задавая только уточняющие вопросы. В XXI веке это называлось бы «интервью». Здесь — просто умением слушать.

— Eu não prometo milagres — сказала она наконец. — «Я не обещаю чудес».

— Mas eu prometo порядок — добавила и перевела взглядом, а не словами.

Она попросила имена. Записала. Попросила адреса. Пообещала начать с малого: с чистой воды, с гигиены, с простых настоев. Без громких слов.

Когда они ушли, Екатерина осталась сидеть, глядя на записи.

Вот так начинается влияние, — подумала она. — Не с трона. С нужды.

Во второй половине дня она встретилась с доньей Беатрис. Та пришла без приглашения, но с точным расчётом времени.

— Você se move rápido — сказала Беатрис вместо приветствия. — «Вы двигаетесь быстро».

— Eu perdi muito tempo antes — ответила Екатерина спокойно. — «Я слишком много времени потеряла раньше».

Беатрис усмехнулась.

— O palácio está inquieto — сказала она. — «Двор беспокоен».

— Eles não sabem onde colocá-la — «Они не знают, куда вас поставить».

Екатерина пожала плечами.

— Então que não coloquem — сказала она. — «Тогда пусть не ставят».

Беатрис посмотрела на неё внимательно, потом медленно кивнула.

— Você entende melhor do que parece — сказала она.

«Вы понимаете больше, чем кажетесь».

— Я понимаю достаточно, — подумала Екатерина, но вслух сказала лишь:

— Eu aprendi a sobreviver — «Я научилась выживать».

— Agora você aprende a governar — спокойно ответила Беатрис.

«Теперь вы учитесь управлять».

Это было не комплиментом. Это было признанием.

Вечером Екатерина снова вышла в сад. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены дома в тёплый янтарь. Она шла медленно, позволяя себе быть просто человеком, а не фигурой.

Мануэл ждал у калитки. Он был без камзола, в простой рубашке, и от этого казался моложе и… ближе.

— Você trabalhou сегодня — сказал он вместо приветствия. — «Вы сегодня работали».

— Всегда, — ответила она по-русски и тут же перевела:

— Sempre — «Всегда».

Они пошли рядом, вдоль дорожки. Екатерина чувствовала, как постепенно исчезает дневное напряжение.

— Você não fugiu — заметил он. — «Вы не сбежали».

— Я уже набегалась, — ответила она с тихой иронией и перевела:

— Eu já corri demais — «Я уже слишком много бегала».

Он посмотрел на неё внимательно, будто запоминая это.

— Você sabe, что впереди будет difícil — сказал он.

— «Вы знаете, что дальше будет трудно».

Екатерина остановилась и повернулась к нему.

— Eu sei — сказала она спокойно. — «Я знаю».

— Mas agora это мой выбор — добавила и перевела:

— Mas agora é minha escolha — «Но теперь это мой выбор».

Он молчал несколько секунд, потом сделал шаг ближе. Не нарушая границ — просто сократив расстояние.

— Isso muda tudo — сказал он тихо. — «Это меняет всё».

Екатерина почувствовала, как внутри поднимается тепло — не бурное, не ослепляющее, а глубокое, устойчивое.

— Não tudo — ответила она с лёгкой улыбкой. — «Не всё».

— Mas достаточно — и тут же перевела:

— Mas o suficiente — «Но достаточно».

Они стояли рядом, не касаясь. И в этом было больше близости, чем в любом прикосновении.

Я на своём месте, — подумала Екатерина.

И впервые это место не требует от меня жертвовать собой.

С этого вечера она точно знала: дальше будет сложно. Но больше — не страшно.

Ночью Екатерина снова не спала долго. Но это была уже не тревожная бессонница, а состояние, когда мысли складываются в цепочки сами, без усилия. Она лежала на спине, глядя в темноту, и внутри неё медленно выстраивалась карта — не страны, не дворца, а влияния.

Значит так, — размышляла она спокойно, почти деловито. — Двор. Донья Беатрис. Женщины. Болезни. Деньги. И — Мануэл.

Она не пыталась вычеркнуть его из уравнения и не пыталась поставить в центр. Он был переменной, которая могла усилить конструкцию, но не заменить опору. И это было правильно.

Под утро она всё-таки уснула, а проснулась уже с ощущением собранности. Тело отдохнуло, голова была ясной, и это означало только одно: пора действовать.

Первым делом она распорядилась пригласить людей, о которых говорили накануне. Не всех сразу — выборочно. Екатерина не верила в массовые собрания на старте: они создают шум, но не результат.

К полудню в доме снова появились женщины. Те же, что вчера, и ещё две — одна вдова торговца, другая жена корабельного мастера. Они держались осторожно, но в глазах у всех было одинаковое выражение: надежда, смешанная с недоверием.

Екатерина приняла их в небольшой гостиной, без трона, без возвышения. Села с ними за один стол.

— Aqui não há audiência — сказала она сразу. — «Здесь нет аудиенции».

— Há conversa — «Здесь есть разговор».

Женщины переглянулись. Кто-то выдохнул.

— Eu quero entender — продолжила Екатерина. — «Я хочу понять».

— O que vocês sabem fazer — «Что вы умеете делать».

— E o que falta — «И чего не хватает».

Разговор пошёл не сразу, но когда пошёл — уже не остановился. О травах. О повивальных бабках. О том, какие болезни приходят каждую весну и каждую осень. О грязной воде. О детях, которые выживают только потому, что мать не сдаётся.

Екатерина слушала и мысленно отмечала: здесь есть база. Знания — фрагментарные, но не утраченные. Их нужно не изобретать, а собрать и упорядочить.

— Nós можем начать с простого — сказала она наконец и перевела сразу, чтобы не было недопонимания:

— Podemos começar pelo simples — «Мы можем начать с простого».

— Limpeza — «Чистота».

— Água fervida — «Кипячёная вода».

— E pessoas responsáveis — «И ответственные люди».

Одна из женщин подняла глаза.

— E o palácio? — спросила она осторожно. — «А дворец?»

Екатерина улыбнулась — не мягко, а уверенно.

— O palácio vem depois — сказала она. — «Дворец будет потом».

— Quando não poderá ignorar — добавила и перевела взглядом:

«Когда он уже не сможет игнорировать».

После их ухода Екатерина долго сидела одна. Это было похоже на первые шаги бизнеса в XXI веке — когда ещё нет структуры, но уже есть понимание, что ниша существует.

Вот где моя настоящая власть, — подумала она. — В результате.

Ближе к вечеру приехал человек от доньи Беатрис — с коротким приглашением на ужин. Неофициальный. Без свидетелей.