— Да пойми ты наконец —это была ошибка! Глупость! — Сережа повысил голос. — Я клянусь, что больше никогда не предам тебя!

— Это предательство, Сережа. Предательство меня, детей, нашей семьи. И знаешь, что самое противное? Что ты даже сейчас не можешь честно посмотреть мне в глаза и признать это. — резко поправила я.

— Что ты хочешь от меня услышать? — Сережа в отчаянии всплеснул руками.

— Уже ничего, — я устало покачала головой. — Просто уйди. И забери свои жалкие подарки с собой.

Муж молча отвернулся и демонстративно стал расстилать постельное белье на надувном матрасе. Я вернулась к себе в спальню. Уже через секунду в комнате появилась мама, в глазах которой было полно надежды.

— Ну что? Помирились? — спросила она.

— Мам, не лезь больше в мою жизнь! — зло огрызнулась я.

Мама отшатнулась. Не ожидала от меня такого выпада. Не понимала, что сама довела меня до такого состояния.

Я плохо спала. Ощущала невыносимое чувство вины из-за того, что нагрубила маме. Но с утра она вела себя как ни в чем не бывало.

Сережа раньше обычного убежал на работу, не в силах терпеть наставления тещи. Мама с утра открыла баночку икры и сделала мне и внукам бутерброды.

— Нечего добру пропадать. А то еще заберет... — прокомментировала она и поставила цветы в вазу. — Хотя Сережа сказал, что уже не встречается с ней. Юль, может, правда бросил он ее?

Мама обернулась. Голос полон надежды.

Я посмотрела на нее с горькой усмешкой. В ее глазах читалось то самое материнское желание всё исправить, склеить разбитое. Она суетливо поправляла цветы в вазе, как будто пытаясь придать этому жалкому подарку какой-то особый смысл.

— Мам, — я тяжело вздохнула, — ты правда веришь, что человек, который смог так легко предать семью, вдруг в одночасье изменился? Что эти цветы и банка икры — искреннее раскаяние, а не попытка откупиться?

Мама замерла, все еще держась за стебли роз. Ее плечи поникли, а на лице отразилось напряжение.

— Знаешь, Юль, — она медленно повернулась ко мне, — я просто не хочу, чтобы ты осталась одна. Чтобы дети росли без отца. Сережа исправится. Я верю, что он бросил свою любовницу. И все точно будет как раньше.

— Не бросил он ее! — в кухню вошел Матвей. — И как раньше уже не будет!

Глава 11. Юля

Я и мама в удивлении уставились на Матвея. Он говорил так уверенно, как будто что-то знал о Сереже и его любовнице.

— Матвей, что ты имеешь в виду? — я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Сын стоял в дверном проеме, взгляд серьезный. В глазах читалась та же боль, что и у меня, но к ней примешивалась какая-то мрачная решимость. Сегодня он казался мне старше своих лет.

— Я следил за папой. Видел их вместе, — процедил Матвей сквозь зубы. — Она работает парикмахершей. Папа несколько раз забирал ее с работы.

Мама охнула и опустилась на стул. А я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Все эти извинения, цветы, разговоры о ничего не значащем увлечении, клятвы — всё было ложью. Очередной ложью.

— Они целовались. И папа тоже дарил ей цветы и улыбался, — Матвей говорил тихо, но каждое его слово било как молот.

Я смотрела на своего сына, который в этот момент казался старше своих лет. Он защищал меня, защищал нашу семью, взяв на себя роль, которую должен был исполнять его отец.

— Вот же подлец! — выдохнула мама, которая, наконец, поняла, что зять обвел вокруг пальца и ее тоже.

— Я же говорила, что он врет! — я с вызовом посмотрела на маму.

— Господи, дура я старая! — мама всплеснула руками. — И правда думала, что одумался. А он... Юленька, прости меня! Я же хотела, как лучше. Чтобы семья сохранилась.

— Нет уже той семьи, мам, — я горько усмехнулась.

— А знаешь что, Юль? — вдруг решительно произнесла мама. — Давай соберем его вещи. Все до последней футболки. Пусть забирает и уходит к своей... прошмандовке!

Последнее слово мама отчеканила буквально по слогам.

В ее взгляде уже нет той растерянности от обмана зятя. На ее место пришла решительность.

— Отличная идея! — впервые я согласилась с мамой.

— Матвей, ты садись, завтракай. Никиту позови. Икра вкусная, — протянула мама. — А у нас дела.

Мы направились в спальню. Мама решительно распахнула шкаф и начала снимать с вешалок костюмы Сережи. Я достала большие пакеты из кладовки. Запихивали вещи без тени сожаления.

Я понимала, что Сережа может протестовать, говорить, что это и его квартира тоже. Но если даже дам сама слабину, то мама тут же напомнит моему мужу его место.

Я наблюдала за тем, как она решительно упаковывает вещи зятя. И понимала, что сейчас идеальное время для того, чтобы выгнать его из дома. Потому что сам он никогда не уйдет.

— Юль, а я ведь ему поверила. Клялся, что было один раз. А он продолжает ездить к своей любовнице. Да еще и сын все видит. Стыд то какой! — мама никак не могла успокоиться.

— Рада, что ты наконец, поняла, какой твой зять на самом деле. Мне на это понадобилось много лет, — с горечью произнесла я.

— А знаешь, что больше всего обидно? — мама подняла на меня глаза, полные злости. — Что Сережа даже не раскаивается. Его застукали с икрой этой, а он продолжает бегать как прыщавый юнец!

— Потому что эгоист законченный. Всегда им был. Я просто упустила самое важное. Не рассмотрела в Сереже то, что он совсем не любил меня. — с горечью ответила я.

На работе с утра меня позвали на общее собрание сотрудников, где поименно зачитали список тех, кто будет уволен. Мое имя было произнесено. Люба тоже попала в список тех, кто попал под сокращение.

— Нет, ну ты слышала?! — подруга до сих пор не могла поверить. —Они оставили одних молодых!

— Люб, мы тоже еще не старые, — вяло поправила я. Хотя после измены мужа у меня появилась куча комплексов.

— Юль, у нас уже средний возраст. А начальство просто хочет, чтобы клиентов обслуживали молоденькие улыбающиеся девочки. Вот и сократили неугодных, — подруга продолжала пребывать в ярости.

В любой другой момент я бы тоже негодовала. Но после измены Сережи другие проблемы отошли как будто на второй план.

Страх неизвестности перед будущим присутствовал. Я не понимала, как и где буду жить с детьми.

Мысли путались. С одной стороны, потеря работы сейчас была совсем некстати — нужно кормить детей, платить за квартиру. С другой — я чувствовала какое-то странное облегчение, будто эта перемена давала мне шанс начать всё с чистого листа.

— Ты меня слушаешь вообще? — голос подруги вернул меня в реальность.

— Прости, Люб, — я потерла виски. — Просто голова болит в последние дни.

— Да уж, досталось тебе, — она тяжело вздохнула и накрыла мою руку своей. — Знаешь что? Мы ведь можем теперь попробовать работать в финансовой компании. У нас экономическое образование, опыт работы.

Люба старалась думать позитивно. Мы договорились, что вместе просмотрим вакансии. Только сейчас я поняла, что больше всего после увольнения мне будет не хватать Любы.

Домой возвращалась в предвкушении ссоры с мужем. Сережа еще не вернулся с работы. А может, от любовницы.

Дети заняты уроками. А мама во всеоружии готовится к встрече с любимым зятем со скалкой в руках.

— Мам, скалка то зачем? — усмехнулась я, переводя взгляд на чемоданы мужа, которые бережно собраны и ждут его в коридоре.

— А затем, доченька, что Сережа все границы перешел! — мама решительно сжала скалку. — А я то дура, поверила ему, что семью хочет сохранить!

— Мам, давай без рукоприкладства, — я устало посмотрела на чемоданы. Казалось, что мама до сих пор не может смириться с тем, что Сережа обманул именно ее. Нанес личную травму.

— Пусть катится к своей любовнице! — голос мамы звучал решительно.

В этот момент в замке повернулся ключ. Мама приосанилась, перехватив скалку поудобнее. Я встала, расправив плечи. Сердце усиленно стучит в груди. Но я точно знаю, что должна держаться. Свобода кажется мне уже такой близкой.