— Юль, тебе сейчас совсем никак нельзя без работы. Если что я готова тебе свое место уступить. Все равно не люблю эту работу, — в голосе Любы даже послышалось облегчение.

— Для того чтобы оставить мне место, надо еще удержаться на нем. Нас ведь могут обеих уволить, — поправила я.

— Не думаю, что до этого дойдет, — Люба покачала головой. — У нас хорошие отношения с начальством. Да и работаем мы давно... Дома у тебя, конечно, не очень... А мама? Она что говорит? — осторожно спросила Люба.

Я тяжело вздохнула. Сказывалось то, что совсем недолго поспала. Со всей этой возней легла поздно.

— Ой, даже не спрашивай! Она уже успела высказать все, что думает о моем браке, ценности мужа в жизни. Теперь сидит дома и строит планы "спасения" моей семьи, — даже думать об этом было страшно.

— Может, это и к лучшему? — Люба положила руку мне на плечо. — Все-таки мама есть мама, поддержит в трудную минуту.

— Ага, поддержит так, что мало не покажется, — я невесело усмехнулась. — Знаешь ведь, какая она у меня... целеустремленная.

Люба говорила стандартные слова утешения, а я понимала, что теперь мой мир разрушился полностью.

Вроде бы я и мечтала поменять работу. Но не сейчас же! Когда мой муж изменил. Ведь теперь я остаюсь одна с двумя детьми. Мне их кормить надо. Да и жить скоро станет негде.

Эмоционально было тяжело справиться со всеми проблемами, которые свалились. Правильно говорят о том, что беда не приходит одна.

Сотрудники пытались узнать, кто попадет под сокращение, но начальство отмалчивалось. Некоторые коллеги притихли как мыши, другие — наоборот стали активно подлизываться к руководству.

Мне пришлось после работы мчаться в суд. Успела почти до закрытия подать документы на развод.

Я пребывала в своих мыслях. Домой возвращалась в угнетенном настроении. Датчик уровня топлива показывает, что осталось мало бензина и пора заправить машину. А я с горечью думаю о том, что скоро у меня даже не будет денег и на это.

Вошла в квартиру и сразу ощутила навязчивый запах капусты. Такой въедливый, что заполонил все пространство. Никита открыл мне дверь и демонстративно зажал нос.

— Бабушка варит щи, — объяснил сын и поморщился.

Я старалась дышать через рот. Вошла на кухню и обомлела. Все мои чашки были выставлены на полку. Мама привезла полотенца, которые хранила долгие годы. И заменила мои новые на свои вафельные.

— Мам, может, окно откроем? — осторожно предложила я, понимая, что сейчас начнётся привычная лекция о пользе домашней еды. — Вся одежда пропахнет.

— Нет бы "спасибо" сказала, — буркнула мама. — Дети совсем от рук отбились. Сосиски им подавай. А от щей носы воротят. Матвей так даже не поел и ушел к друзьям.

— Не удивительно, что они носы воротят. Воняет, как после капустного нашествия, — я взяла в руки яблоко и откусила от него.

— Юль, не перебивай аппетит, — мама до сих пор относилась ко мне как к маленькой. — Сейчас Сережа придет и будем ужинать.

— Мам, я сегодня подала документы на развод, — заявила сразу. Потому что сидеть за одним столом с предателем не собиралась.

— Юль, ты что детям своим скажешь? Не забывай, у тебя мальчики! Им отец нужен! — мама активно перемешивала щи в кастрюле, пока я открывала створку окна.

— Мам, я вообще-то надеялась, что ты поддержишь меня. Сережа ведь не только изменил. Он еще и деньги забирал у семьи. Понимаешь? — я уже и не надеялась на помощь. Голос звучал устало.

— Юль, я все понимаю. Ты помирись с ним и банковскую карточку себе забери. А там и икру детям купишь. Хитрее надо быть с мужиками, Юля, — протянула она. — А ты всегда была прямой как фонарный столб!

От нотаций мамы меня спас приход мужа.

— Как вкусно у нас пахнет, — сморщившись и почти не дыша произнес Сережа, когда зашел в кухню.

— И не только пахнет. Мама приготовила щи! Твои любимые! — едко произнесла я. Знала, что он их терпеть не может.

— Да я уже перекусил, — муж произносил слова на одном лишь выдохе, стараясь не вдыхать.

— Ах, перекусил? — я демонстративно изогнула бровь. — А мама готовила для тебя. Три часа у плиты провела!

— Сереж, ну чем ты там перекусил? Булками? Садись быстро за стол. Поешь домашнего. Я и Юле дам рецепт этот, — в приказном тоне сказала мама.

— Да, Сереж, садись! Поешь! — я с наслаждением смотрела, как морщится муж, когда мама поставила перед ним тарелку, доверху заполненную щами.

Хотя запах стоял невыносимый, я продолжала стоять и смотреть на Сережу. Пытается улыбнуться моей матери, но выходит лишь гримаса. Его пальцы нервно теребят ложку, а взгляд мечется между тарелкой и дверью, словно прикидывая пути к отступлению.

Мама суетливо подвинула к нему тарелку с хлебом и солонку.

— Ешь, ешь, пока горячее, Сереж! Я же знаю, как ты любишь мои щи. Юля говорила, что ты всегда их нахваливал.

Сережа взял ложку трясущейся рукой и зачерпнул немного бульона. По его лбу скатилась капелька пота. Он поднес ложку ко рту, и я заметила, как дернулся его кадык.

— Ну как, вкусно? — спросила я елейным голосом.

— Очень. — прохрипел муж, с трудом проглотив первую ложку. — Очень вкусно.

— Вот и славно! — воскликнула мама, подкладывая ему еще горячей капусты. — Ешь побольше, ты какой-то бледный сегодня.

Я присела напротив, подперев подбородок рукой, и с наслаждением наблюдала за этой пыткой. Смотрела на сморщенное лицо мужа, капли пота на его лбу и... не понимала, как могла любить это ничтожество.

Глава 10. Юля

На работе происходила полная суматоха. Дома было не лучше. Мама заполонила собой все пространство в квартире. Я намекала, а иногда и прямо спрашивала, не собирается ли она обратно к себе домой. Мама лишь делала вид, что не слышит меня, или просто обижалась, что не следую ее советам.

Сережа пытался наладить общение с детьми. Матвей всячески отмалчивался. Никита уже все знал про измену отца из разговоров, которые происходили в стенах нашей квартиры.

Семейная идиллия рассыпалась как карточный домик, и теперь каждый из нас оказался заложником этой болезненной ситуации. Попытки мужа исправить положение только усугубляли и без того напряженную атмосферу в доме.

А сегодня Сережа решился на откровенный разговор со мной. Муж пришел после работы с букетом цветов... и банкой икры. Я была уверена, что это мама надоумила его.

— Юль, это тебе, — Сережа протягивает мне цветы и икру. А мне хочется истерически рассмеяться.

— У любовницы своей отобрал? — не скрываю ехидной улыбки.

— Да ладно тебе. Давай мириться. Да и мать твоя увидит, что мы вместе, быстрее уедет, — Сережа смотрел с мольбой в глазах.

Стало понятно, что ночи на кухне и щи мамы делали свое дело. Мой муж был на пределе.

— Знаешь, Сереж, — я смотрела в некогда любимые глаза. — Ты правда думаешь, что несколько роз и банка икры могут все исправить? После того, что ты сделал с нашей семьей?

— Юль, ну сколько можно? Я же извинился. Давай начнем сначала, — голос Сережи звучал устало и раздраженно. — Подумай о детях.

— Я как раз о них и думаю! — горько усмехнулась. В последнее время постоянно слышала от мамы и мужа, что надо сохранить семью ради сыновей. И никто не сказал и слова о любви.

Сережа опустился на стул, обхватив голову руками. Было видно, что он измотан этой ситуацией. Наверное, больше всего моего мужа утомляла любимая теща, которую он сам же и вызвал.

— Юль, она для меня ничего не значит. Так, легкое увлечение, — Сережа не смотрел мне в глаза. Я вздрогнула от того, как он внезапно начал говорить о своей любовнице. Хотелось заткнуть уши. — Понимаешь? Ничего не значит! У меня с ней все кончено! Клянусь!

— Мне уже все равно! — сухо ответила я.

— Все равно? — он нервно усмехнулся. — Да ты же места себе не находишь! Твоя мама говорит, что ты сильно переживаешь!

— Не смей! — я резко развернулась к нему. — Не смей делать вид, что тебя волнует мое состояние! Ты потерял это право, когда решил, что твоя любовница важнее семьи!