— Юль, возвращайся в спальню, — снисходительно произнес муж с утра, — будем жить как раньше.

"Как раньше" я точно не хотела.

С утра сделала бутерброды только для сыновей. Матвей не разговаривал с отцом, игнорируя того. Никита просто молчал.

Сережа сел за стол в ожидании, что все будет как раньше.

— Мне пора, — Матвей вскочил из-за стола.

— Мне тоже, — повторил за старшим братом Никита.

Я проводила сыновей и тут же начала сама собираться скорее на работу.

— Юль, ну прости, — промямлил на прощание Сережа. Только сейчас поняла, что это первое "прости" за сутки от мужа. И то, какое-то вялое и неубедительное.

— Убирайся из моей жизни! — сверкнула яростным взглядом в мужа и вышла из квартиры.

Сегодня даже рабочий день показался мне легким. Я совсем не замечала претензий посетителей банка. Потому что все мысли сосредоточены на собственных проблемах.

— Юль, у тебя все в порядке? — в обеденный перерыв спросила меня моя подруга Люба, которая работает в кредитном отделе. Мы вместе начинали карьеру и обе мечтали сбежать с ненавистной работы.

— Семейные неурядицы, — уклончиво ответила я потому, что рядом находились другие сотрудники.

С Любой обычно обсуждала все личные темы. Она прекрасно знала о моем муже, о сыновьях. У Любы две дочки и муж, который работает вахтовым методом. Поэтому мы обе тащили быт на себе и хорошо понимали друг друга.

Но сегодня я осознала, что даже хорошей подруге трудно признаться в том, что муж изменил. Это как будто тебя использовали и выбросили. Ощущения не самые лучшие.

Разговор с Любой решила перенести на потом. Вечером позвонила сыновьям и сразу спросила, дома ли отец. Они ответили, что Сережа не приходил с работы. В груди теплилась надежда, что он одумается, совершит хоть один мужской поступок и просто уйдет... Навсегда!

Уже припарковала машину у подъезда, как раздался телефонный звонок. Это мама... Обычно мы созванивались позже, когда я уже прихожу домой.

Нехорошее предчувствие пошевелилось в груди.

— Мам, все в порядке? — сразу спросила я.

— Конечно, ничего не в порядке, Юля! Моя единственная дочь разводится! А я узнаю это от зятя! — прокричала она в трубку.

Только этого мне сейчас не хватало. Мама обожала Сереженьку. А их любовь на расстоянии тысячи километров только укрепляла их невидимые родственные узы.

Этот гад умудрился позвонить моей матери и нажаловаться ей. Уж не знаю, что Сережа ей наговорил, но по тону мамы было явно слышно, что она в бешенстве.

— Мам, тебя плохо слышно. Помехи какие-то. Я потом тебе перезвоню, — попыталась поскорее отключиться. На заднем фоне и правда были слышны голоса людей.

— Юля, я еду к тебе! — громко провозгласила мама, чтобы точно можно было расслышать. — Юля, я спасу твой брак!

Глава 7. Юля

Я смотрела на два увесистых чемодана и понимала, что мама приехала надолго. Матвей помогал бабушке дотащить огромную сумку на кухню.

— Варенье вам привезла, а то питаетесь не пойми чем, — мама выгрузила на стол двухлитровую банку.

— Да нормально мы питаемся, — протянул Никита, который явно не был в восторге от нашествия бабушки.

Мама приезжала редко, но метко. Она заполоняла собой все пространство, много говорила и любила раздать советы не только внукам, но и мне.

— Ты посмотри на себя, худой какой! — всплеснула руками мама, окидывая Никиту критическим взглядом. — И Матвей тоже. Вы что, совсем ничего не едите?

Я тяжело вздохнула. Начинается. Сейчас последует лекция о правильном питании и о том, как важно есть домашнюю еду. В очередной раз возненавидела собственного мужа, который заботливо занес чемоданы любимой тещи, а теперь прятался от нее же в туалете.

— Мам, они нормально едят, — попыталась я вступиться за детей. — У нас всегда полный холодильник.

— Полный чего? — мама уже направилась к холодильнику. — Так и знала! Полуфабрикаты одни! А где домашняя консервация? Где котлетки?

Никита закатил глаза и незаметно выскользнул из кухни. Умный мальчик, знает, когда нужно ретироваться. А я осталась держать оборону.

— Я постоянно готовлю, — начала оправдываться, хотя прекрасно понимала бессмысленность этого занятия.

Проклинала мужа, который выставил себя жертвой в глазах моей матери. А та решила спасти мой брак и примчалась тут же.

— Надо делать заготовки. Вот в наше время... — мама всплеснула руками и вдохнула воздуха побольше, чтобы залпом выдать мне все, что накопилось.

Я мысленно приготовилась к долгому монологу о том, как раньше женщины успевали и работать, и готовить, и детей воспитывать. Хотя знала, что спорить бесполезно — мама всё равно останется при своём мнении.

Подобные разговоры систематически повторялись даже по телефону. Но на расстоянии мне было легче прервать диалог. Если я приезжала к маме, то буквально на несколько дней.

А вот когда она появлялась у нас, то могла гостить неделями. И это было настоящее испытание. Не то чтобы я не любила маму — просто её забота иногда переходила все границы.

— Знаешь что, — мама решительно повязала фартук, — сейчас я вам капусту заквашу. Витамины нужны детям!

Я попыталась возразить, но понимала, что это бесполезно. Покосилась в сторону туалета, из которого вышел Сережа и тут же эвакуировался в ванную комнату.

Мама уже хозяйничала на кухне, выкладывая из своей необъятной сумки какие-то пакетики со специями и приправами.

— За семью надо бороться, Юль, — продолжила мама без предисловий, шинкуя капусту. — В жизни все бывает — и хорошее, и плохое. Это же жизнь!

Я присела на стул понимая, что следующие несколько дней пройдут под лозунгом семьи. Было любопытно, рассказал ли Сережа любимой теще о своей измене.

— Мам, он мне изменил, — прервала я ее монолог о важности брака.

— Все бывает, Юль, — безапелляционно ответила мама, сминая руками шинкованную капусту в тазике, в который я обычно чистое белье выкладывала.

— Что значит "все бывает"? — я почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. — Я лично видела Сережу с другой!

Произнесла членораздельно, чтобы до нее точно дошла информация. Хотя и так понятно, что Сережа все предусмотрел. Подговорил маму, рассказал все так, как было нужно ему. Вызвал тяжелую артиллерию в лице тещи на подмогу себе.

— А ты что сделала, чтобы его удержать? — мама даже не повернулась ко мне, продолжая заниматься капустой. — Вот я твоему отцу всегда и обед горячий, и рубашки наглаженные...

— Мама! — я повысила голос. — Какие рубашки? Причем тут это? Он предал меня и детей!

— Не кричи, — спокойно ответила она. — Дети услышат. И вообще, мужчина налево не пойдет, если дома всё хорошо. Значит, чего-то ему не хватало.

Я задохнулась от возмущения. Вот оно — классическое "сама виновата". Была уверена, что мама так скажет, поэтому и не хотела рассказывать.

— То есть то, что он врал, изворачивался, тратил семейные деньги на любовницу — это всё потому, что я плохая жена? — мой голос дрожал от возмущения.

— Я этого не говорила, — мама наконец обернулась. — Но развод — это не выход. Подумай о детях, Юль.

Матвей заглянул на кухню и, увидев бабушку в действии, тихонько прошмыгнул обратно в свою комнату.

Мама вытерла руки полотенцем и внимательно посмотрела на меня. В ее карих глазах — полная решимость.

Я невольно даже поежилась. Потому что избавиться от мужа уже кажется мне легче, чем от собственной матери.

— Сереженька, иди к нам. Чай с вареньем попей... С домашним, — мама с укором посмотрела на меня, якобы не балую стряпней любимого мужа.

— С удовольствием, Зинаида Петровна, — нагло улыбнулся мой муж, хотя ненавидел варенье, и плюхнулся на стул.

— А у вас с Юлей всё хорошо? — спросила мама, подкладывая ему в блюдце ещё одну ложку варенья и делая вид, что совсем ничего не знает про измену подлеца. — А то она какая-то переживательная в последнее время.