В кустах кто-то шуршит, и я с визгом шарахаюсь. Списать на «ветерок колышет ветки» нельзя. Не звук бензопилы, но повод ускориться. Неожиданно прямо передо мной выскакивает… собака. Или волк. Хотя даже для него зверюга слишком здоровая.

Мозг отказывается верить в то, что я вижу.

У чудовища белоснежная шерсть, отливающая серебром. Крупные лапы и ярко-голубые глаза, которые бликуют в темноте, будто пара маленьких версий луны. Опустив морду, зверюга смотрит на меня и, угрожающе зарычав, шагает. Я, пискнув, пячусь.

Ой, мамочки. Что делать? Он одним укусом перегрызёт мне горло. Даже крикнуть не успею.

Так, главное не поворачиваться к нему спиной. И в глаза вроде нельзя смотреть.

– Хороший… волк. Очень хороший.

Он сделал ещё шаг.

Это плохо. Очень плохо!

Рука сама собой лезет в сумку в отчаянной надежде найти что-то для спасения. В крайнем случае бутерброд, чтобы волчара отвлёкся. У меня же есть?

Вместо этого нащупываю что-то продолговатое и твёрдое.

Баллончик! У меня же есть баллончик!!! – радостно возликовала моя сущность.

Волк делает очередной шаг и жадно принюхивается. Голодный наверно. Блин!

– Получи, зверюга! – кричу я и распыляю… флакончик духов с ароматом клубники.

Волк зарычал громче, согнул передние лапы и прыгнул.

«Мне конец», – проносится голове, и я зажмуриваюсь.

Несколько секунд жду, что в меня вцепятся волчьи клыки, но время идёт, а я ещё цела и невредима. О психике такое не сказать.

В её адекватности я сомневаюсь, едва открываю глаза. Волк… исчез, будто его и не было. Только шлейф клубничного аромата и моё колотящееся сердце, указывают на то, какой шок я тут переживаю.

Мне что, привиделось? Или это была собака, которая уже летит к хозяину? Откуда в нашем парке волки? Тут до леса нормального ехать и ехать.

Долго стоять я не решаюсь. Вдруг это всё же волк, который вспомнит, что забыл кое-кого слопать и вернётся?

Лечу к выходу из парка. Сегодня я быстра как никогда в жизни. Как же мощны мои лапищи. Хотя у того волчары помощнее будут, конечно.

Наконец, вбегаю в калитку нашего дома. Мой пёс Дарк встречает радостным лаем. Странно, ещё на цепи, и миска пустая. Папа задерживается на работе?

Захлопнув калитку, я выпустила Дарка побегать по двору, бросила сумку и наконец накормила бедолагу.

Ужинать без папы ну так себе, поэтому я сажусь проверять документы для перевода, а потом смотрю пару серий сериальчика. Папы так и нет, от безделья беру тряпку и сметаю пыль с полок.

Меня всё это уже напрягает. Где он ходит? Не случилось ли чего? Беру телефон и набираю нужный номер. Гудки идут, ответа нет. Что за чертовщина? Полночь близко. Я хочу есть и спать!

Очень некстати вспоминаю про здоровенного волка, который бродит в парке и умудряется исчезнуть в никуда. В фильмах герои в конце концов сомневаются в том, что видели.

Единственное, что меня успокаивает, – папа на машине. Волк ему вряд ли угрожает.

Я проснулась от рычания мотора во дворе. Неужели вырубилась в кресле? Подбегаю к окну и вижу свет фар. Слава богу! Который час?

– Пап! – выскакиваю на порог.

Холодный ночной ветер, неприятно морозит кожу под футболкой, но мне уже плевать. Я вижу, что машина не одна, за первой паркуется вторая. Дарк заливается лаем.

Внедорожник? У нас гости?

Я не знаю никого, кто владеет такой громадной и кричаще дорогой машиной.

Во двор входят трое крупных мужчин. Высокие и широкоплечие, они одеты в кожаные куртки и напоминают о «лихих девяностых». Выглядят угрожающе, хотя ничего плохого не делают.

Напрягает то, что обычно громкий и агрессивный к чужакам Дарк гавкает в их сторону всего раз. Один из мужчин зыркает на него, и этого хватает, чтобы мой храбрый пёс забился в конуру. Неспроста это.

Я обнимаю себя за плечи, теперь не прячась от ветра, а из-за дурного предчувствия, которое немедленно подтверждается. Из папиной машины вылезает четвёртый, такой же внушительный и пугающий незнакомец.

– Кто вы? – шепчу преступно тихо.

Как тогда с Глебом и Лёхой. И всегда в принципе.

Наверное, в психологии у этого есть название, вроде синдром жертвы. В минуты опасности я заранее смиряюсь, что произойдёт что-то плохое. Нет никакого инстинкта – беги, ни уж тем более – бей. Я как оленёнок, который замирает посреди дороги и смотрит на мчащийся на него автомобиль.

– Анастасия Смирнова? – спрашивает самый здоровый.

– Да?

Я всё ещё надеюсь, что происходящее имеет нестрашное объяснение.

– Твой отец брал у нас деньги полгода назад. Пора возвращать долг.

Сердце колотится всё быстрее. Полгода? Но… отец не связался бы с такими, как они! Может позвонить в полицию?

Да и полгода? Не помню, чтобы у нас резко что-то появилось полгода назад… разве что.

В голове щёлкнуло. Моя учёба.

– Я ничего не знаю, но уверена, если не успел, то… мы всё возместим. Можем вот дом продать, машину… – лихорадочно предлагаю варианты.

– Их тоже заберём, но этого мало.

– О какой сумме идёт речь? – я переступаю с ноги на ногу. – Я заработаю.

– Обязательно, – они окружают меня полукругом. – Этим и займёшься, работая у нас. Такие вот условия, – мужик подозрительно хмыкает.

– К вам – это куда?

– Ночной клуб «Мираж». Слышала о таком?

Самое крутое заведение города? Ещё бы не слышала. В него попадают только избранные из особого списка гостей и те, кого они пригласят. Я думаю, на военную базу пройти легче, чем в этот клуб.

Зачем им кто-то вроде меня в таком шикарном месте?

С другой стороны, если там настолько здорово, может, я и на учёбу заработать смогу?

– Условия простые – делаешь приятное нашим клиентам год. Долг списывается.

Я, может, и не гений, но смысл этого «приятно» понимаю без лишних уточнений. Кожу будто кипятком ошпаривает.

– Нет. Нет! Не хочу!

Разворачиваюсь убежать, но меня словно куклу закидывает на плечо один из громил.

– А тебя никто и не спрашивает, сладкая!

Я ору и пинаюсь, но это не помогает. Громила бесцеремонно швыряет меня на заднее сиденье и залезает следом.

Вскакиваю и дёргаю противоположную ручку. Она поддаётся, я даже успеваю обрадоваться побегу, но падаю прямо в лапы ещё одного мужика. Он запихивает меня обратно, садится и кладёт руку на моё колено. Я снова ору и скидываю его ладонь. Мужик не теряется и прижимает меня к себе за плечи.

– Рот закрой. Откроешь, когда работать начнёшь.

– Не вздумайте! Я в полицию напишу! Это незаконно! – говорю всё подряд.

От ужаса меня тошнит и накрывает истерикой. В конце концов я скручиваюсь калачиком и шепчу:

– Где папа? Что вы с ним сделали?

Хочется, чтобы он обнял меня и защитил.

– Это уже не твоя забота. О себе думай. Жив, но он этому не рад.

Вспыхивает очередная волна гнева напополам с отчаянием.

– Уроды! – я вскакиваю и вцепляюсь ногтями в лицо тому, кто оказался ближе. – Ненавижу! Отпустите!

Я умудряюсь заехать ногой второму и вроде двинуть по затылку, и водителю достаётся. Сама в шоке. Даже не дралась ни разу в жизни, но сейчас я будто потеряла всё мозги разом.

Эти уроды сперва охают, а потом я, сама не зная как, оказываюсь скрученной. Рука у лопаток, лицом утыкаюсь в колени того, что сидит справа, а левый фиксирует ноги и звонко шлёпает меня по заду.

– Продолжишь в том же духе, смотаем тебя скотчем и бросим в багажник.

– Отпустите, – я начинаю упрашивать. – Я… найду деньги, обещаю! Сколько вам нужно? У меня есть богатая подруга, – это ложь, но мне всё равно. – И крёстная. Они помогут! Отпустите, зачем я вам? Я и не умею ничего. Много не заработаете.

Мне не отвечают.

Машина трогается, и я вижу, как отдаляется наш дом. О, боже мой! Я крутила головой, совершенно не представляя, что делать дальше. Я сейчас просто в обморок грохнусь.

– Я в туалет хочу, – ною я. Больше ничего толкового в голову не пришло.