– Как нет мест? – я едва узнаю свой голос. – Вы же сказали, что, если я сдам сессию на отлично, переведёте на бюджет. Я все заявления написала. И места были… на сессии же многие отчислились…

– Не знаю, кто и что вам говорил, – фыркает девица с чёрно-красными стрелками, которые доходят почти до висков. – Мест нет. Попробуете ещё раз. Летом. Может, появятся. Сейчас отказано.

– Но почему? – не сдаюсь я. – На прошлой неделе всё было в порядке. У меня оставался всего один экз…

– Так, вы скандалить сюда пришли? Идите уже, мне работать надо!

Поджав губы, выхожу в коридор. Меня морозит, пальцы мнут пачку документов, которую я прижимаю к груди, в глазах щиплет. Осознав, что на ногах не устою, я прислоняюсь к стене спиной и зажмуриваюсь.

Спокойно. Сейчас кажется, что описать ситуацию цензурными словами невозможно, но я что-нибудь придумаю. Обязательно. У меня выбора нет.

За универ оплачено всего на полгода. Я была уверена, что переведусь на бюджет, у меня всё для этого было.

Ладно. Нытьём делу не поможешь.

Я достаю телефон, смотрю на часы, а потом набираю отца. Некоторое время слушаю гудки, не отвечает. Наверное, работает. Раскрываю мессенджер и пишу сообщение:

«Мне отказали в переводе. Говорят, мест нет. Приеду завтра ещё раз. Может, декан поможет».

– О, Настюха, привет, – в стену надо мной с грохотом упирается кулак. – Ты чё такая грустная? Обидел кто?

Я поднимаю голову и смотрю в грубое, будто вытесанное из камня лицо Глеба. От него пахнет сигаретами и пиццей из столовой. Я нервничаю, когда он так близко.

– Нет, всё в порядке, – подныриваю под его руку, но тут же упираюсь в грудь Лёши. Тот же типаж, что и Глеб, только волосы тёмные.

– Вот и славно. Поехали кататься?

– Куда? – я ещё надеюсь, что мне послышалось.

– Сегодня вписка будет, но до неё ещё часа три.

– Ага, – поддакивает Лёша. – Сессию сдала, пора и отрываться.

Вторая волна паники отзывается покалываниями кожи.

– Нет. Я не хочу. Мне домой надо.

– Да, ну, чё ты ломаешься, – Глеб хватает меня поперёк туловища и прижимает к себе, а Лёша кладёт руку на щёку и грубо сминает губы.

– Сколько можно бегать, а, Насть? Чё как маленькая.

Я цепенею. В университете почти никого. Занятия уже не проводят, и кажется, что мы совсем одни. Мне страшно.

– Отпустите! – преступно тихо говорю я. – Я закричу.

– Обязательно, – обещает Глеб, жарко выдыхая мне в ухо. – И не один раз сегодня ночью.

Лёша ухмыляется. Его шершавая ладонь соскальзывает по шее вниз. Сдвинув ворот рубашки, он ныряет под футболку.

Я, как дура, стою и хлопаю ресницами, не веря в то, что это и правда происходит.

– Хм, парни, – позади раздаётся спокойный мужской голос, чуть ниже привычного протягивающий букву «р». – Вы перепутали. В ваших отношениях девушка вам только мешать будет.

Я поворачиваю голову и ловлю взгляд высокого темноволосого парня в чёрной толстовке и джинсах. Не знаю, что он забыл в универе в такое время, но, кажется, теперь проблемы не только у меня.

– Э, слышь, – Лёша отступает и делает резкий шаг к незнакомцу. – У тебя язык сильно длинный, да? Засунь его в зад и шуруй отсюда, пока ещё можешь.

Незнакомец опускает подбородок. Неестественно яркие (линзы, что ли?) синие глаза угрожающе блестят.

– Свалили, – коротко рычит он.

Да. Вот именно рычит, потому что опасность чувствую даже я. Хотя парень меня как раз и защищает.

Глеб толкает меня к стене. Следовало бы бежать, но я не могу, – кто-то должен вызвать скорую.

– Да я смотрю, ему охота праздники в больнице встретить, – лениво тянет Лёша.

– Ага. Но сам виноват, – Глеб резко выбрасывает вперёд кулак.

Незнакомец остаётся на месте. Не отскакивает, не пытается пригнуться. Он расслабленно, даже лениво поднимает ладонь навстречу летящему кулаку и… ловит его. Останавливает в десяти сантиметрах от своего лица, будто актёр в боевике.

– Скажи цифру, – он смотрит на меня, всё ещё удерживая руку Глеба.

Я моргаю и на автомате выдаю:

– Пять.

Парень перекидывает Глеба через себя, и кости придурка трещат так громко, что, кажется, их слышно на другой стороне Земли. Ещё не приземлившись, Глеб громко завывает и орёт до смешного высоким и писклявым голосом.

– Ай… блин. Твою мать! Ты совсем придурок?! Ай, как болит!

– Само собой. Кость сломана в пяти местах и примерно столько же месяцев будет заживать, – ухмыляется незнакомец, а после делает шаг к обалдевшему Лёху и снова смотрит на меня. – Назови цифру.

Я уже догадываюсь, что будет дальше. Лёха, видимо, тоже, потому что резко срывается с места и летит к лестнице, едва касаясь пола. Незнакомец провожает его взглядом.

– Ещё раз рядом с ней увижу, пять станет числом кусков, по которым тебя будут собирать, – угрожающе бросает незнакомец Глебу и протягивает мне ладонь. – Идём.

Я настораживаюсь. Инстинкты подсказывают: от того, кто может сломать руку в пяти местах, лучше бежать как Лёха. С другой стороны, перечить страшновато.

Медленно вкладываю пальцы в предложенную ладонь и делаю коротенький шажок.

Какое странное чувство. За меня впервые кто-то заступился. Обычно я уворачивалась от Глеба, Лёхи и ещё парочки идиотов вроде них, но до драки дело дошло впервые.

Блин, кто этот парень? Я его знаю? Не с моего потока точно. Откуда взялся?

– Где живёшь? Я довезу, – заявляет он, не дождавшись ответа.

– Эм… спасибо за помощь. Можно не подвозить, я… живу не очень далеко. Дойду.

– Где? – он смотрит на меня, а я стараюсь не краснеть.

Глазищи-то какие. Завораживает. Парень думает о чём-то своём.

– За парком, – я нервно улыбаюсь. – Прости, меня с детства учили не показывать дом незнакомцам, а я тебя не знаю.

– Да, надо было представиться, – бормочет он, а после жмёт мою руку. – Эрик. А твоё имя как звучит?

Снова думает. Будто понял, что построил предложение неверно и не знает, стоит ли исправляться. Может, иностранец? Русский только учит?

– Настя, – представляюсь с лёгкой улыбкой. – Приятно познакомиться.

– Эрик, – повторяет он. – Ты запомнила, надеюсь? Тогда поехали.

Кошмар. А вдруг не иностранец, а маньяк? Или маньяк-иностранец?

Мамочки. Что у меня за день?!

– Эрик, – теперь я улыбаюсь натянуто, – я пойду одна. Меня не нужно провожать и подвозить.

– Почему? – вопрос кажется на удивление искренним. Он будто и правда не понимает, в чём проблема.

– Потому что… Мне страшновато идти с тем, кто может сломать руку в пяти местах. А если бы я сказала тридцать?!

– Не сказала бы, – Эрик посмотрел на меня с удивлением. – Я просил цифру. А тридцать – это число.

Блин, он серьёзно?

– Хорошо, девять? А, знаешь, неважно, – мы выходим на улицу, и я первой ступаю на лестницу. – Ещё раз спасибо за помощь. Хорошего вечера, Эрик.

Машу ему, а сама быстро перебираю ногами и молюсь, чтобы он не стал меня преследовать.

Уже перед парком оглядываюсь и вижу, как Эрик провожает меня внимательным пронизывающим взглядом.

Ярко-синие глаза под уличными фонарями сверкают ещё более зловеще, чем в коридоре университета. Кажется, они будто светятся изнутри.

Когда идёшь по безлюдному парку в полутьме, слушая завывание ветра и шуршание листьев, идея срезать дорогу уже не кажется удачной. Воображение услужливо рисует жуткого маньяка, выскакивающего из-за кустов с громадным ножом. Или бензопилой. Или ножом и бензопилой, чтоб наверняка.

Хорошо хоть идти осталось совсем немного. Огибаю заросший камышами пруд, бегу через поляну и выхожу к цивилизации в виде единственного магазинчика на весь микрорайон. Ещё пара сотен метров, и я дома.

Фонари не горят, да и их так мало, что толку чуть. Спасибо хоть полная луна освещает достаточно, чтобы не налететь на бордюр.