— И?

— Предлагает мне на ней жениться и усыновить ребенка.

— Чего?

То есть накосячили они с Семёном, а проблему решать теперь должен Макс? Во наглая баба!

— Прикинь, да? Я вообще в шоке был, когда такое услышал!

— И… — спрашиваю вкрадчиво. — Что ты решил ей ответить?

— Ну, как что? Сначала, естественно, послал в далёкое пешее. Но потом…

Буквально затаив дыхание и открыв от удивления рот, смотрю на него. Что «потом»? Потом решил, что Катя — женщина привлекательная и вон какая темпераментная? Да еще и прилично моложе его бывшей, то есть меня?

— Потом она сказала, что если я откажусь, она аборт сделает, — хмуро договаривает он. — А это все-таки, как не крути, наш внук…

Смотрю на него, открыв рот.

Я, кажется, начинаю понимать, откуда ветер дует!

— Ты так странно смотришь, — вздыхает, потирая пальцами виски и усмехаясь. — Как будто разгадала все тайны Вселенной.

— Ну, все — не все, но начинаю кое-что понимать.

— Судя по тону, мне не ждать ничего хорошего?

Игнорирую его вопрос. У меня самой вопросики к нему имеются!

— Ответь мне только на один вопрос. На единственный. Но учти, я пойму, если соврешь.

— Я никогда не умел тебе врать…

— Хм… Ну, да, конечно. Но да ладно, лирику и старые обиды оставим в прошлом.

Хотя, естественно, нет! Ничего не в прошлом! Я никогда не забуду и никогда не прощу ему, изменщику, то, как он со мной поступил! Но сейчас от ответа на один мой малюсенький вопрос будет зависеть не упадет ли Макс ещё ниже в моих глазах. Хотя куда уж ниже…

— Мне нравится ход твоих мыслей, — кидает на меня свой фирменный заигрывающий взгляд. — Если бы я знал, что ты готова забыть свои обиды, я бы пришёл раньше…

— Зачем? Зачем пришёл бы раньше? — на могу удержаться я. — Я не звала тебя к себе! И не рада тебя видеть сейчас!

— Это уже и есть твой главный вопрос? Зачем бы я пришел?

— Нет! Нет. Я его снимаю, — знать не хочу, зачем ты ко мне собирался явиться, но не явился. — Вопрос такой. У тебя было что-то с Катей?

Смотрю в его глаза. Вот просто не моргаю даже.

Он виновато опускает свои вниз. Примерно так, как делал это в тот момент, пять лет назад, когда я его уличила в измене!

— Фу, мерзость какая! Вы с Семёном просто… Я не знаю! Отвратительны!

— Вер, я не спал с ней! — тут же идет на попятную он.

— А что делал? В куклы играл?

— Мы с Катей… В общем, мы с ней недавно начали встречаться. А тут такое! Но до секса дело не дошло!

А виновато смотришь на меня почему? Потому что боишься, что я начну ревновать тебя к Машиной матери? Ой, смешно! Всё, Фомин, ты у меня в прошлом!

Мне, если для себя, то безразлично абсолютно, с кем ты встречаешься, с кем спишь! Не безразлично только в данном контексте. Потому что делить одну бабу на двоих с собственным сыном — это просто жесть!

— Ох, ну, в таком случае, у меня только одна мысль в голове вырисовывается. Чего ты ко мне приехал-то? Чтобы я тебя по старой родственной памяти благословила на женитьбу с Катей? Ну, благословляю, так и быть!

А вообще, бред какой-то. То есть он будет растить своего внука, как своего сына… А Семёну они скажут? А Маше?

— Я не хочу на ней жениться! — и его глаза на этой фразе яростно сверкают. Ты глянь, какие эмоции!

— Встречаться хотел, а жениться не хочешь? Прекращай капризничать, Фомин. Будь мужиком! Хочу — не хочу! Женись!

Только отстаньте уже от меня…

— Я ей сказал, что ты просишь меня вернуться…

Что?

Сижу и тупо смотрю на Фомина. Нет, мне решительно «нравится» положение дел! То есть косячат все, кому не лень — Семён, Макс, Катя, а разгребать должна я?

В двери с обратной стороны скребется мама.

— Верочка, если он там тебя удерживает силой, подай мне какой-либо знак!

— Хм, Зоя Петровна всё так же юморит? — произносит Макс таким тоном, как будто вдалеке от меня и моей мамы безумно скучал по тещиным шуточкам.

— Мам, всё в порядке! — кричу ей, потому что если не ответить, мама вполне может и полицию вызвать — с неё станется. — Максим уже почти уходит!

Встаю, давая ему понять, что всё, разговор, собственно подходит к концу, пора бы и честь знать.

— Знаешь что, Фомин, решайте свои проблемы с Катей без моего участия. Ни о каком возвращении тебя ко мне не может быть и речи…

Разворачиваюсь к двери.

— Вера, — ловким движением руки бесстыдник хватает меня за руку! — Стой!

Это нечестно! Это несправедливо! Это, в конце-концов, просто обидно! Но… Да! Да! От его прикосновения меня, словно разрядом тока прошивает! Я даже вздрагиваю, не в силах сдержать свои чувства.

И что там в его прикосновении особенного? Да ничего абсолютно! Обычный мужчина, ну, пусть симпатичный, да, но сколько их таких симпатичных? Море! И руки у него обычные. И температура тела, вероятно, в пределах нормы… А вот во мне словно что-то происходит! Как будто внутри, где-то там, в животе, начинается странная волнующая неконтролируемая дрожь! И ни унять её, ни справиться с нею!

А в голове такой сумбур, что я теряю мысль и понять не могу, что делать дальше!

— А у меня мужчина есть, — зачем-то говорю ему, как будто хвастаюсь. — Даже целых двое!

— А у меня никого! — тут же с чувством заявляет он, покрепче перехватывая мою руку. — Я с Натальей после нашего развода больше не встречался!

— Ах, увольте меня от выслушивания подробностей о том, как грустно сложились твои отношения с любовницей!

Дергаю свою руку, пытаясь освободиться. Но Фомин только крепче сжимает, глядя на меня снизу-вверх странным взглядом.

— Вера, — встает с кровати, внезапно как-то вот прям нависая надо мной всем своим немаленьким ростом! Отступаю к двери, всерьез подумывая о том, чтобы позвать на помощь маму. — Я прошу тебя, давай сыграем для Кати счастливое воссоединение нашей семьи!

— Да с какой стати это МНЕ надо? Что-то играть для этой… Нехорошей женщины? Кто она такая? Пуп земли? В конце концов, за то, как она поступила с Машей, я вообще её бы… Наказала! Если бы могла…

— Ну, вот и накажешь! Чем не наказание? Больше всего на свете она мечтает выйти за меня замуж! А ты ей эти её планы разрушишь!

Его большой палец как бы невзначай начинает наглаживать мою ладонь!

Зубы тут мне заговаривает, а сам! У, подлец!

— Я не понимаю, в чем сложность — просто скажи ей, что не хочешь жениться, да и дело с концом! Зачем ты меня приплетаешь! И! Прекрати уже! Меня! Наглаживать!

На каждое своё слово дергаю рукой, выходя из себя.

— Верочка! — доносится из-за двери. — Если он тебя насилует, кашляни два раза!

Фомин хмыкает, отчаянно пытаясь сдержать смех.

— Почему нельзя гладить? — спрашивает шепотом, склонив голову на бок. — Потому что тебе нравится? И ты боишься саму себя?

Мерза-а-авец! Но… Попал в точку. Гад такой!

— Я боюсь, что сейчас ка-ак врежу тебе! Я, между прочим, на курсы по самообороне ходила два года назад!

Чтобы занять себя и не думать о нём хоть какое-то время, я чем только не занималась! И на курсы, и на спорт, и шила, и вязала, и путешествовала!

— Ой, боюсь-боюсь! — он вдруг становится серьёзным, сужает глаза, пронзая меня убийственным взглядом. — Врежь! Но учти. Могу неадекватно отреагировать! И пока Зоя Петровна вызовет ментов, я тебя тут точно трахну!

Задохнувшись от такого заявления, стою, как дура, пытаясь осознать — реально он это сказал или у меня фантазия разыгралась настолько.

Делает шаг ко мне, становясь вплотную.

Я, словно со стороны, вижу высокого красивого мужчину и себя… такую маленькую, испуганную, замершую перед ним. Ну, нет у меня от него противоядия! Я до сих пор отравлена любовью к нему, подлецу…

Медленно поднимает руку. Подушечки пальцев касаются моей щеки… Начинает наклоняться ко мне. Твёрдые, красиво очерченные губы приближаются к моим губам. Приближаются. Приближаются!