— А я разводиться с тобой не хотел. Вот и тянул время, чтобы иметь возможность подольше видеть тебя, — с наглой ухмылкой бессовестно врет он.
Скотина такая! Видеть он меня хотел!
Где моя вода, блин? Сейчас бы кааак плеснула ему прямо в… морду!
— Так не хотел бы разводиться, не изменял бы мне направо и налево! И не пришлось бы!
— Ты же знаешь, что это все случайно получилось! Ну, да, сделал глупость мужик, переспал со своей продавщицей…
— Я знаю? Да откуда мне знать такие подробности? Я вам свечку не держала! Случайно переспал он! Два месяца случайно спал! Не смеши меня!
— Мам, пап! Прошу вас! Мы сюда пришли, чтобы меня разводить! Не вас! Вспомните, что вы уже, слава Богу, в разводе!
У Семена звонит телефон. Он кривится:
— Машка!
— Так! Давай, я с ней поговорю! — вырываю трубку из рук сына. Лучше уж с Машей, чем с этим козлом.
Выхожу на крыльцо.
Глубоко вдыхаю, издалека слыша, как невестка что-то там выговаривает в трубку, думая, что все ещё общается с Семёном.
Господи! Как хорошо здесь, на улице! Лето, солнышко, птички поют! И Максима глаза мои не видят больше!
— Маша, это Вера Ивановна. Не бросай, пожалуйста, трубку!
— Вера Ивановна? — сбивается она. — А почему вы с Семёном? С ним что-то случилось?
Мое сердце сжимается. Потому что…
Нет, мы не были очень уж близки с невесткой. У неё молодая мама, они друг с другом, как подружки. Меня Маша всегда держала на расстоянии. А я, имея достаточно общения с сыном, не лезла к ним, не настаивала. И, кажется, так и не смогла подружиться с ней.
Но сейчас… Сейчас я слышу тревогу в её голосе.
Тревогу о своём непутевом сыне!
И мне становится стыдно перед этой девочкой за Семена, за собственные мысли в её сторону, за эту квартиру в конце концов!
— Нет, с ним всё в порядке, Маш. Я поговорить с тобой хочу.
— Хм, — усмехается она. — Разрабатываете стратегию, как избавиться от меня с наименьшими потерями?
Да, именно это мы и делаем, по сути.
— Может, встретимся, кофе попьем?
Словно не слыша меня, она продолжает:
— Мне Семен говорил, что вы, как спец в семейном праве, запросто меня без трусов оставите.
Вздыхаю.
— Знаешь, Маша, я хочу просто поговорить. Никаких угроз. Никакого негатива.
Зачем мне это надо? Я не знаю! Просто хочу картинку составить! Понять. Почувствовать хочу.
Да, на одной стороне — мой единственный сын. Не идеальный, но мой! Любимый.
На другой… Чужая девочка. Которая хочет забрать то, что принадлежит моей семье. Квартира в центре города, с ремонтом и мебелью стоит немало!
Но… Всегда есть это пресловутое «но»…
Я чувствую, что мне НАДО с ней встретиться и все тут!
— Ну, ладно. Приезжайте ко мне. Ну, в смысле, в нашу с Семёном квартиру. Я дома.
Мне хочется спросить, почему она не на учебе — Маша моложе Семена, замуж за него выскочила в 18. Сейчас только заканчивает вуз.
Но как спросишь? Ситуация не позволяет…
Отключаюсь.
Возвращаюсь в кафе.
Максим ест.
Максим, зараза такая, красиво ест.
Раньше я так любила наблюдать за ним.
Вечерами за ужином садилась напротив, подперев голову рукой, и смотрела…
У него красивые руки. Сильные, жилистые запястья. Длинные пальцы.
Эти пальцы умело действуют ножом и вилкой. Эти пальцы умело делают и многие другие вещи… Они доставляли мне столько удовольствия…
— Ну, что, мам? — возвращает меня из дурацких неуместных фантазий голос сына. — Ты обьяснила этой дуре, что ей ничего не светит при разводе?
— Слушай, сынок, — беру свою сумочку и, сделав глоток из стакана с водой, шагаю в сторону выхода. — У меня только один вопрос к тебе. Ты её любишь?
— Кого? — спрашивает он, поражённо распахнув глаза. — Машку?
То есть есть еще какие-то варианты у тебя, да?
— Всё Можешь больше ничего не говорить. Я всё поняла. Мне пора.
— Мам! — несется в спину недовольное. — Ну, что ты там поняла, в самом деле⁈
— Вера! — зовет Максим.
Ухожу. Не оглядываясь.
3 глава
Через час, заехав в пару мест по работе, отправляюсь к квартире, где живут Семён и Маша.
На парковке возле дома замечаю о-очень интересную картину! Просто вот очуметь не встать!
В машину Фомина-старшего, моего неверного мужа-предателя, садится моя сваха — мама Маши!
Сижу. Смотрю.
Что происходит, вообще?
Машина стоит некоторое время, а потом уезжает. Хорошо хоть в другом направлении, не мимо меня.
Вариантов насчет этой необычной встречи у меня несколько.
Максим играет против сына? Ну, а что? Он сам сказал, что квартиру нужно отдать…
Максим встречается с Катей? Катя давно в разводе с отцом Маши. Но, вроде, у неё там был какой-то мужчина. Впрочем, мы давно не общались, всё могло измениться.
Подождав пока машина Максима скроется из вида, поднимаюсь в квартиру к невестке.
Встречает меня у двери.
Сильно похудевшая, бледная, не накрашенная. Волосы тусклые, с давно отросли мелированием…
Узнаю в ней себя пятилетней давности. Хотя, конечно, я в силу своего возраста выглядела ещё хуже — когда очнулась, вышла из своего коматоза, даже думала, что стала похожей на бомжиху.
Ясно, что она переживает.
То, что она любила Семена, было видно невооружённым взглядом.
— Здравствуй, Маша!
— Проходите, Вера Ивановна, — вместо приветствия говорит она и первой идет внутрь квартиры.
В квартире откровенный бардак.
То есть получается, сюда приезжала её мать, но вместо того, чтобы помочь дочери прибраться, вызвала Максима и уехала с ним? Странно…
Раньше, когда я заезжала к ним, Маша всегда приводила меня на кухню. Она любила готовить, постоянно что-то пекла.
Но сегодня мы идем в гостиную.
Садится, сгорбившись, в кресло. Мне остаётся только сесть на диван.
Молчим.
Стараюсь не смотреть по сторонам. Все-таки раньше у Маши такого беспорядка никогда не было.
— Что вы хотели, Вера Ивановна?
Что я хотела?
Если бы я сама знала…
— Маш, понимаешь, — начинаю я, и вдруг мой взгляд цепляется за журнальный столик. На нем, под какими-то рекламными буклетами, под Машиным телефоном, виднеется полосочка теста на беременность! Самый краешек! Обычного, бумажного теста!
Проследив за моим взглядом, невестка быстро накрывает тест своим телефоном.
Поднимает на меня испуганные глаза.
— Ты беременна, Маша?
А что тут еще предположить? Пять лет они жили вместе. О детях говорили, что мол еще рано заводить. А тут… Ну, так обычно же в жизни и бывает — в самый неподходящий момент такие вещи и случаются!
Молчит.
Закусив губу, смотрит в пол.
Потом, медленно кивает.
Она беременна. Он — мудак. Они разводятся.
Выводы неутешительные.
— Семён знает?
Если знает, то… Если он знает и при этом вот так отзывается о своей жене, как сегодня при нашей встрече, я просто тогда зря прожила свою жизнь!
— Нет. И вы ему не говорите! — зло отвечает она. — Сделаю аборт, да и все дела!
Понятно. Девочке больно и обидно очень. Ей хочется хоть как-то и ему боль причинить — квартиру забрать, ребенка убить. И ведь, судя по решимости, так и сделает! А я кто ей? Меня и слушать не станет!
Да и что я могу советовать? В её глазах я — мать неверного мужа, а значит, тоже априори виновата.
И что делать?
Осматриваюсь.
— Нет никаких сил, понимаете? Никаких! — вдруг начинает плакать она. — Ничего не хочу! Умереть хочу, да и всё!
Не могу сдержаться! Хоть и понимаю, что, скорее всего, она просто оттолкнет, одернет руку. Сажусь ближе, накрываю её ладонь своей.
— Мама говорит, — продолжает она. — Что нужно плюнуть, развестись и забыть. Что она два аборта сделала до того, как я родилась и ничего. Что она три раза разводилась и ни разу не пожалела об этом. А я вот… Дураааа!
Руку не убирает.
И, пересилив себя, — все-таки обнять не близкого тебе человека трудно — я сажусь на подлокотник её кресла и обнимаю её за плечи.
