— Я когда с Максимом разводилась, тоже умереть хотела…
— Вы? Да вы когда разводились, как скала были! Непробиваемая!
Да, в суде я такой и была. И на людях. И когда сын с невесткой приходили проведать. А они приходили, да!
— Я когда домой возвращалась, — внезапно делюсь с ней, чувствуя, как от жалости к себе, да и к ней тоже, на глазах вскипают неожиданные слезы. — Закрывалась и сползала по стене на пол. И выла часами! Потом всё утро чайные пакетики на глаза накладывала, чтобы глаза хоть как-то продрать. Казалось, помру от тоски по нему. Жить не хотелось. И я была одна. Совсем одна. Это потом мать к себе забрала, чтобы хоть один живой человек рядом был…
— Я не знаю, что мне делать! — ревет она.
И я реву. Потому что будь она моей дочкой, я бы знала, что именно нужно сейчас сказать! Но… Впрочем, может так и надо?
— Маша, я скажу… Тебе, конечно, решать самой, но… В общем, не убивай ребеночка! Я деньгами помогать буду! И Семена уговорю квартиру эту на тебя оформить…
— Как он мог так со мной!
Извечный вопрос всех обманутых брошенных женщин… Риторический.
4 глава. Явился
— Вер, звонят в двери! — в мою комнату заглядывает мама. — Мне открыть? Или притворимся, что никого дома нет?
Мама всю жизнь юморит. Иногда даже с перебором. Над соседками-божьими одуванчиками прикалывается. Мне кажется, они не просекают её шуточек. Но маму этим не остановить.
— Открой, конечно.
С готовностью спешит к двери — даже из-за прикрытой двери мне слышно, как быстро шаркают ее домашние тапки по полу.
— О! Мы вас не ждали, а вы приперлись! — доносится недовольное от входа.
Это точно не Семён — делаю вывод я. Внука мама обожает и ни за что не рискнет обидеть.
— И я рад вас видеть, Зоя Петровна! — раздаётся голос Максима.
Резко сажусь на кровати. Так резко, что перед глазами на мгновение темнеет.
Чего он приперся? Пять лет не виделись, а тут третий раз за два дня!
— Так я разве сказала, что рада? — возражает мама. — Стареешь, Максим, пора к лору на прием записаться.
— Был, Зоя Петровна. Лор сказал, что я абсолютно здоров. Чего и вам желаю. А где Вера? Мне нужно с ней поговорить!
— А Верочка на работе! — уверенно врет мама. — В отличие от тебя, она — очень востребованный юрист!
Да, Максим тоже юридический закончил. Там, в институте, мы с ним и познакомились. Правда, после учёбы он сразу в бизнес ушёл.
— Её машина возле подъезда стоит. Так что, Зоя Петровна, не вводите меня, пожалуйста, в заблуждение!
— Так она… — мама на мгновение теряется, но быстро берёт себя в руки. — На такси поехала! Вчера с любовником вино пили до полуночи и вот… Куда? Ох, и наглец же ты, Максим! Без приглашения в дом прется! Правильно, что моя девочка с тобой развелась!
Подхватываюсь с кровати, понимая, что блокпост в лице бывшей тещи Фомин успешно преодолел.
Иду к двери. Не хочу с ним встречаться в спальне, где мы спали вместе когда-то! Лучше уж на нейтральной территории.
Дергаю за ручку и… Мы сталкиваемся с ним лицом к лицу. Практически нос к носу, едва друг друга не касаясь.
— Вера? — выдыхает он.
Ну, как бы… кого еще ты тут увидеть ожидал? Конечно, Вера!
— Чем обязаны? — сухо спрашиваю я.
Нет, я вовсе не желаю видеть того, как здорово на нём смотрится лёгкая летняя льняная рубашка. Как идет ему щетина, проступившая, как всегда, к вечеру на подбородке.
Я не хочу видеть того, насколько он хорош собой и широк в плечах! Не хочу видеть, как высок — мне с моими немаленькими метр семьдесят приходится смотреть снизу-вверх!
Но вижу! Вижу!
Потому что дура.
— Вера, давай поговорим?
— Говори. Только быстро.
— Может, на кухню пригласишь? Чаю нальешь, в конце концов?
— А у нас всё закончилось! — кричит из гостиной мама.
— Ладно. Понял. Скажу тут тогда.
— Слушаю.
— Давай-давай, — комментирует мама из гостиной. — Мы слушаем.
— Это — конфиденциальный разговор.
— А у Верочки от меня секретов нет…
С тяжёлым вздохом пропускаю его в спальню. Иначе мама ведь будет к каждому его слову цепляться.
Захожу следом.
Развернувшись, с деловым видом запирает изнутри за мной дверь.
— Это еще что за самоуправство?
И вот мы с ним, предателем, стоим посередине спальни. Смотрим друг на друга.
Он ещё мельком на кровать…
Нашу кровать я выбросила. Слишком о многом она мне напоминала. Теперь у меня здесь огромная кроватища, на которой только сексом и заниматься!
Фу, Вера! Что за мысли такие?
— Давай, излагай, что ты хотел. И побыстрее!
— Тут быстро не получится, — разводит руками. Демонстративно вздыхаю.
— Короче, Маша беременна.
Во новость! Так я уже в курсе.
— Ну? И дальше что? Это я знаю.
— И Катя тоже…
— Катя? В смысле… В смысле Машина мама? В смысле «тоже»? Тоже беременна?
Мой мозг, изощренный сотнями семейных драм, разводов, страданий, предлагает мне сразу несколько вариантов развития ситуации. И первый я сразу озвучиваю:
— Катя, наша сваха, беременна? Постой-постой! Да-ка я угадаю!
— Ну, попробуй, — усмехается он, обходит меня и по-наглому садится на мою кровать!
— Маша, ясное дело, беременна от нашего сына. А Катя? Неужели от тебя?
Не зря же я их видела вместе! Не зря же Максим сюда ко мне приехал! Вот хохма будет!
— Ты мне еще Машиного ребенка припиши! — раскинув руки, падает спиной на мою кровать.
— А что? И Маша тоже от тебя? — ахаю я. — Ох, Фомин, старый ты развратник! Как ты мог так поступить с нашим сыном!
— Пошутил я, — ворчит он. — Я к обеим этим беременностям не причастен.
— Так, а чего тогда ко мне приехал?
— Ох, Вера, тебе лучше, наверное, присесть, — хлопает рукой по кровати рядом со мной.
Вот хитрец! Вот бесстыдник! Он всегда был сексуально силен. Мало того, что со мной чуть ли не каждую ночь сексом занимался, так еще, как оказалось, с продавщицей своей зажигал!
И теперь, что? Её ему уже мало и он решил со мной по старой памяти позабавиться?
И да, на самом деле, если признаться себе честно, мысль о сексе с моим бывшим мужем вовсе не вызывает у меня отвращения, как следовало бы!
А наоборот, мучительно и волнующе сжимает что-то внизу живота.
— Хм, ты реально думаешь, что я нападу на тебя и изнасилую? — усмехается он.
— Нет. Я думаю, что мне неприятно приближаться к тебе…
Вранье. Это странное чувство! Странное! Болезненное, горькое, больное! Но точно не неприятное! И мне хочется… Коснуться его! Хотя бы просто коснуться! Потому что я так невыносимо скучала…
— Ладно. Короче, — садится, запуская пальцы в свою густую чёрную с сединой шевелюру. — Катя утверждает, что она беременна от нашего сына…
5 глава. Будь мужиком!
— Да ну! Быть такого не может! — качаю головой, все-таки приземляясь на самый краешек своей кровати.
— Хм… Вот в то поверить, что я мог и невестке, и её матери по ребенку заделать, ты могла! А в то, что наш сыночек оказался тем ещё производителем, нет?
— Ну, яблочко от яблоньки, как говорится…
Но это шок для меня, да! И я с трудом «держу лицо»…
— Я так понимаю, Маша ничего не знает?
— Да. И Катя просит ей не говорить.
Вот же ж!
В этой идиотский ситуации жалко бедную Машу! Потерять одновременно любимого мужа и мать, с которой всегда была очень близка? Да еще и быть при этом беременной? Кошмар какой!
Мое сердце сжимается от жалости и хочется немедленно вскочить, запрыгнуть в машину и поехать к ней. Хочется как-то поддержать, помочь, стать ближе! И попытаться уберечь от аборта. Я сама очень мечтала о втором ребенке, но вот не сложилось, а тут внук…
Мамочки! Получается, и Катя тоже внука нам подарит? Елки! Вот же дебильная ситуация!
— Просто жесть! — развожу руками. — Я даже не знаю, что и делать!
— Зато Катя знает, — усмехается Фомин.
