Не в силах больше выносить издевательств над моим детищем, я решила забыться.

Бутылка дешёвого полусладкого, оставленная подругами «на счастье», поймала отсвет уличного фонаря. Я налила полный бокал и выпила его залпом.

У меня не было сомнений в том, что наутро я точно пожалею об этом. Но следом был выпит фужер, который сделал меня отважной, а третий — абсолютно безрассудной.

Достав смартфон, я начала просматривать затуманенным взором свою телефонную книгу.

Номер Вячеслава Игоревича светился в списке контактов как «ГОРДЕЕВ. НЕ БЕРИ ТРУБКУ».

Но в этот раз я сама была намерена ему позвонить.

Он ответил на втором гудке. Его голос был низким, ровным, без тени сонливости.

— Алло.

— Вячеслав Игоревич, вы не видели мой проект! — выпалила я, и слова тут же понеслись, подгоняемые игристым напитком и годами подавленного творческого гнева. — Вы даже не вгляделись! Это не просто здание! Это…

— Виктория Сергеевна, сейчас полночь, — перебил меня Гордеев, и я представила, как он хмурит брови, слишком выразительные для такого строгого лица. — Вы пьяны?

Это его «вы пьяны» прозвучало словно диагноз: «Неадекватна. Разговор окончен».

— Я вдохновлена! — парировала я, чувствуя, как моя нынешняя убеждённость мысленно расправляет плечи. — И я знаю, что вы в своём бункере за городом. Я еду. И всё объясню лично.

— Это исключено, — его тон стал ледяным. — Мы обсудим это в рабочее время, если…

Я положила трубку. Сердце колотилось где-то в горле.

Чертежи не сработали, когда я на них так рассчитывала.

Что ж, значит, настало время «тяжёлой артиллерии».

Времени на сборы было мало.

Я облачилась в красное боди и накинула на плечи белоснежную шубку, служившими мне новым стратегическим резервом, который мог понадобиться, если и в этот раз никакие слова не помогут.

Не думая больше ни минуты, вызвала такси, сунула ноги в высокие ботфорты и крепче сжала папку с важными чертежами.

В этом контрасте была вся суть моего плана: деловая необходимость, скрытая откровенным соблазном.

И назад пути уже не было. Я решительно перешагнула порог своей квартиры, захлопнув за собой дверь.

Уголки губ предательски поползли вверх, выдав торжество, которое я уже не могла и не хотела скрывать. Удача сегодня была моей союзницей. А значит, сдаваться без боя за своё право быть услышанной и речи быть не может.

На улице не на шутку разбушевалась снежная вьюга. Но и это не могло нарушить мои планы.

Игра началась.

А дальше будь что будет.

Глава 2

Привкус дешёвого полусладкого, смешанный с царящим в машине запахом ароматизатора, вызывал лёгкое головокружение.

Таксист несколько раз пытался завести разговор. Но я лишь коротко отвечала ему и прижимала к груди папку с чертежами «Снежинки», будто это был щит, а не проект, и повторяла про себя заученные аргументы. В голове гудела только одна мысль: «Ты сошла с ума, Виктория. Абсолютно и бесповоротно».

Коттедж возник из снежной пелены как мираж: тёмный бетон, панорамное стекло, идеальные геометрические линии. Без души и архитектурных излишеств.

Я, пошатываясь, вылезла из такси, и мои ноги тут же утонули в рыхлом снегу по щиколотку.

Гордеев открыл дверь почти мгновенно, будто стоял за ней, ожидая меня. На нём была тёмная пижама из мягкого, дорогого на вид кашемира. Он был босиком. Это смутило больше, чем если бы он встретил меня в строгом костюме.

На лице не было ни удивления, ни гнева. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость и… любопытство? Хотя нет, мне это лишь показалось.

— У вас есть ровно пятнадцать минут, — произнёс он, едва окинув меня взглядом, — с момента, когда вы переступите порог. После чего я вызываю вам такси, и вы уезжаете домой, — отступил Вячеслав Игоревич в дом, пропуская меня внутрь.

Тепло и запах сосны тут же проникли в моё обоняние, опьяняя своим волшебным действием.

Стараясь держать себя в руках и не пошатываясь, я прошла в гостиную. Всё здесь было выверено до миллиметра: книги в идеальных стопках, диван, стоящий по центру комнаты, камин, в котором ровно горели несколько поленьев, словно в декорации.

В свете настольной лампы лицо босса казалось высеченным из гранита: чёткий подбородок, напряжённый рот, тёмные глаза, которые изучали меня.

Гордеев сел в кожаное кресло, откинувшись и скрестив руки, ждал, когда я начну говорить о том, зачем к нему пожаловала.

— «Снежинка» — это не просто отель, — начала я, и голос, к счастью, не дрогнул. — Это принцип. Гармония с ландшафтом. Пассивное энергоснабжение, система сбора воды, зелёная крыша, которая меняет цвет в зависимости от сезона…

Я говорила практически на автомате, вдохновлённая своей работой и показывая ему расчёты и эскизы интерьеров, как свет будет падать под разными углами в зимней столовой, как звук дождя зазвучит на зелёной крыше. Рассказала о многих функциях, которые будут радовать душу.

Он не перебивал, а продолжал безмолвно слушать с каменной маской на своём лице.

— … и поэтому «Снежинка» не может быть очередной коробкой, выстроенной по определённому шаблону! — закончила я, запыхавшись. — Она должна дышать и удивлять окружающих своими совершенными удобствами!

— Что ж, поэтично, — сказал он, наконец. — Но всё также финансово несостоятельно. Психологически наивно. Клиенты не готовы платить за «дыхание». Они платят за горячую воду, быстрый Wi-Fi и кондиционер. Ваш проект, Виктория Сергеевна, — это мечта подростка, не обременённого знанием смет.

Внутри у меня что-то оборвалось. Это была не злость. А гораздо хуже — горькое, унизительное разочарование. Я потратила месяцы на разработку своих идей. А он даже не вник в суть того, что это могло бы нам дать.

— Вы просто не хотите ничего видеть! — вырвалось у меня, и голос предательски задрожал от внезапно нахлынувших слёз. — Вы всё меряете в деньгах и рисках. Вы… — не успела выговорить всё то, что накипело в груди, как в этот самый момент свет неожиданно погас.

Мы остались в кромешной тьме, нарушаемой лишь угасающим светом пламени в камине.

— Прекрасно, — произнёс Гордеев в темноте. Его силуэт подошёл к окну, оставив меня одну на прежнем месте. — Метель разыгралась не на шутку. И, судя по всему, где-то повалило столб, что привело к отключению электроэнергии.

Мужчина проверил телефон и щёлкнул выключателем.

— Связи нет. Генератор в сарае. Но путь к нему, полагаю, уже замело, — проговорил он, вглядываясь в окно, а затем повернулся в мою сторону. — Поздравляю, Виктория. Вы добились моего безграничного внимания. Теперь у нас его примерно… до утра. Как минимум, — сухо закончил Вячеслав Игоревич и предложил мне расположиться на диване, снабдив подушкой и тёплым одеялом. — Туалет там. Не шумите. И… постарайтесь протрезветь.

Как только я осталась одна, стыд, удушливый и всепоглощающий, тут же накрыл меня с головой.

Что я наделала?

Пьяная вломилась к боссу в дом, устроила истерику и теперь заперта с ним посреди снежного апокалипсиса.

О боже! Что же теперь будет с моей карьерой?

Уткнувшись лицом в подушку, которая пахла им — тем же древесно-пряным ароматом, что и весь дом, я тихо заплакала.

Уснула спустя несколько недолгих минут, уверенная, что завтрашний день станет самым худшим в моей жизни.

Но я ещё не знала, насколько могла в этом ошибаться.

Глава 3

Я проснулась от ощущения того, что сплю на тёплом, очень твёрдом и очень… живом матрасе. Под щекой что-то ритмично билось. Мой нос уткнулся во что-то, пахнущее чистым мужским телом, древесиной и чем-то ещё неуловимо приятным. Я медленно открыла глаза.

Прямо передо мной, в нескольких сантиметрах от лица, была мужская грудь. Хорошо очерченная, с тёмными завитками волос.

Моя рука лежала на ней, чувствуя под пальцами тёплую кожу и упругие мышцы, а нога была перекинута через чужое бедро.

Мозг, отказываясь верить в реальность происходящего, начал медленно и мучительно перезагружаться.