— Люблю тебя, Катюха! Не хочу отпускать от себя, слышишь? — встряхивает меня за плечи слегка, в попытке удостовериться, что до меня дошло.

— Слышу, — говорю не очень уверенно.

Саня хмурит брови и вопросительно на меня смотрит.

— И что думаешь?

— Думаю… что это взаимно.

Савельев улыбается широко и открыто. Я смело обвиваю руками его шею, поглаживая короткие волосы на его затылке. От моих активностей, некрепкий узел полотенца распадается, уголок выскальзывает, и махровая ткань сползает по моему телу и, разумеется, поймать её не успеваю.

Саня вскидывает бровь и криво улыбается.

— Очень… достоверно проиллюстрировала, — с хитрой улыбкой замечает мужчина и прижимает к себе крепко.

Наши губы сливаются в поцелуе, пока я бесстыдно прижимаюсь к нему, совершенно обнажённая и благоухающая. Мужчина только и рад, что я вот так попалась. Впрочем, здесь ещё вопрос кто и кому попался.

Прижимаясь друг к другу, мы перебираемся на постель. Он экстренно стягивает футболку через голову, и я вдруг понимаю, что он всё же обманул меня и душ принял, возможно, даже дома. От соседа пахло мужскими средствами, и на теле ни грамма строительной пыли. Саня спешно рассёгивает джинсы, пока я неуклюже отползаю по кровати и любуюсь невольно. Его обнажённым по пояс я видела, но сейчас, когда Савельев приспустил джинсы, и моим глазам открылась более интимная часть мужского тела, в лицо ударило жаром. Прикусив нижнюю губу, смотрю на соседа, и сама себе не верю. И как мы дошли до этого?

Сана становится коленками на матрас и кладёт руки на мои плечи, поглаживает нежно, склоняется к шее. Целует, пробуждая толпы горячих мурашек. Тело напрягается, соски возбуждённо твердеют. Он шепчет мне сладкие непристойности, прижимая к матрасу, и касается там, где давно никто не касался. Всхлипываю от сладостного восторга, тут же закипая. Савельев оказался нежным и знающим любовником, и, дорвавшись до сладкого, мы не могли оторваться друг от друга. Делали только перерыв на короткий сон. Половину дня и всю ночь, мы одаривали друг друга оргазмами, а наутро всё же проголодались.

Заказали пиццу и отправились завтракать на середину озера, взяв в прокате лодку.

Я всё же надела тот сарафан, который выбрала и шляпку от яркого жаркого солнышка.

Саня сидел на вёслах, и при каждом движении, мышцы на его руках бугрились и перекатывались, услаждая мой взор. И напоминая о других мгновениях, когда я созерцала его физическое совершенство.

— А ты очень плохая девочка, Катюха, знаешь? — встретив мой взволнованный взгляд, говорит Саня.

Я тут же смущаюсь и краснею.

— Почему это? — всё же спрашиваю, решив биться за свою честь до конца.

Возможно, в постели я была слишком не сдержанна и смутила его? Да, в последнее время живу без тормозов, так как хочу. Отпустила те комплексы, что невольно поселила во мне мать. У неё всегда были мысли, которые она с радостью озвучивала, что я могла бы быть ещё красивее и успешнее, если бы сбросила килограмм тридцать, а лучше сорок. И на спорт бы ещё походить, и вообще. Следить за собой надо!

А мне было хорошо и так! Нет, я не спорю, за собой следить надо. Но так вкусно — вкусно поесть!

— Потому что, в тихом омуте черти водятся! — продолжает свою мысль Саня, пока я принюхиваюсь к ароматам пиццы, коробка с которой стоит в середине лодочки и ждёт, когда мы выберем более уединённое и живописное место, чтобы покушать.

Хмурюсь, в попытке понять суть брошенной им фразы. Но Савельев понимает и продолжает свою мысль:

— Говорю, что ты меня удивляешь постоянно.

Да, я такая!

Широкая улыбка отправляется в подарок собеседнику. Мужчина оставляет весло на миг и поглаживает моё колено, а я целую его смело и трепетно.

Лодка наша прибивается под тень раскидистой ивы, что нависает над гладкой поверхностью воды, и Савельев сушит вёсла. Достаёт бутылочку вина, пару бокалов, пока я раскрываю пиццу и готовлю салфетки.

Как же хорошо!

Мужчина наполняет наши бокалы и один протягивает мне.

— За тебя, — говорит вдруг, — спасибо, что появилась в моей жизни и внесла в неё столько разного и интересного!

Уж не знаю, как реагировать. Сначала, конечно, сильно смущаюсь. Потом думаю, а ведь он прав — и горжусь собой. Потом вдруг начинаю волноваться. А что, если ему эти качели успеют надоесть?

Подношу бокал к губам и смотрю на любовника с подозрением.

— А Жанна твоя, разве не такая?

Возможно, говорить о бывшей в такой романтичный момент, было глупо, но кто меня остановит?

— Не такая, — отрубает Саня, — ну то есть другая. Её суета меня бесила и раздражала. А твоя — нет.

Скептично приподнимаю брови. Ох и лис!

— Ну, это пока, — хочу подвинуться к мужчине, но лодка угрожающе качается.

— Осторожно, — замечает сосед.

— Ага, — но я продолжаю осторожно подбираться к мужчине, опрометчиво решив, что физика, гравитация и закон Архимеда мне, нипочём.

Разумеется, от моего веса, плюс мужчина, лодка угрожающе кренится. Саня пытается остановить меня, привстаёт на встречу, но поздно. Лодка цепляет воду и опрокидывает, вместе с нами.

С протяжным визгом лечу в воду, осознавая, что горбатого только могила исправит. Рождённый ползать летать не может и так далее.

Зеленоватая вода озера смыкается над моей головой, погружая в ватную тишину. Щупаю дно внизу, но не нахожу. Глубокое озеро, однако! Главное — не паниковать!

Сильная рука хватается за меня и легко, и почти непринуждённо ставит на илистое дно. Запоздало осознаю, что, вероятно, гребла куда-то вбок, а не наверх, поэтому не могла встать и выбраться из ловушки, которую сама себе и устроила.

Отфыркиваюсь от воды, стираю мокрые волосы, налипшие налицо.

— Я всё ещё не раздражаю? — с широкой улыбкой спрашиваю, пока Савельев, посмеиваясь, смотрит на меня.

Вода стекает по его лицу.

— Да ты мастер спорта по попаданию в нелепые ситуации!

— Это называется «экстравагантная»!

Это были два волшебных дня, в течение которых у меня выпал шанс узнать Савельева получше. И чем больше я общалась с ним, тем более притягательным он казался. Внимательный и спокойный, Саня дарил удовлетворение и покой. И даже мой кульбит с лодкой не заставил его разозлиться. Удивительная выдержка.

К вечеру второго дня мы всё же выбрались обратно, домой. Едва наши дачи показались в поле зрения, я сразу отметила свет в окнах. И машину родителей у забора. Всё-таки примчались.

— Мои здесь, — выдыхаю взволнованно, уже предвкушая их волнение по поводу моего отсутствия.

Савельев кивает понимающе.

Он паркуется возле своего двора, а я спешно выбираюсь из салона автомобиля и несусь к заборчику. Мама, услышав машину и выглянув в окошко, замечает меня и выбегает на крыльцо.

— Катя!

Сбе́гает по ступенькам стремительно и хватает меня в объятия, словно мне пять лет. Чувствую сильный запах "корвалола".

— Как ты нас напугала! Где ты была?! — потом мама замечает за моей спиной виновника исчезновения и тяжело вздыхает, — Отец мне так и сказал, что возможно вы вместе с соседом выехали, но я сказала — Катюша не такая.

— Мам! — возмущаюсь с широченной улыбкой, — Мне уже давно не пятнадцать!

— Но я всё равно волнуюсь за тебя, — она поверчивается к Сане, — Ольга Николаевна, мама Кати, — строго сообщает родительница и пожимает руку мужчине.

Сосед широко улыбается.

— Так вот, в кого Катерина — такая красавица, — вворачивает комплимент, — Александр, сосед.

Мама оглядывается на соседний домик, который Савельев презентовал не без гордости и возвращает своё внимание к нам. Чувство такое, словно мне и правда снова пятнадцать и меня поймали с поличным.

— Что же, сосед Александр, стоило всё же Катерине дать возможность взять телефон, — мама пытается быть вежливой, но я совершенно отчётливо вижу, буквально ощущаю кожей её негодование.