— Я не знаком со своим отцом. Мама встретила его в студенческие годы, он вроде как военный тоже был. Короткий роман, он уехал, а она осталась с ребёнком на руках. Говорит, что пыталась писать, но оказалось, что он несвободен.

Да уж, ситуация не самая приятная.

— Из-за проблем с деньгами, ведь росли мы в девяностые, мама поехала в другой город работать, оставив меня на воспитание бабушке. И осталась там. Вышла замуж вновь, родила ребёнка и жила с новой семьёй. Вычеркнув меня из своей жизни, — Савельев криво усмехается и смотрит на меня, — В живых её правда нет уже, а об умерших плохо не говорят, но… так вышло. Я до сих пор не знаком со своим братом, кстати. Предполагаю, что она никогда не рассказывала обо мне.

А вот это действительно странно.

— Может быть, просто не могут тебя найти? — предполагаю осторожно.

Я ведь даже не представляю, какого это — быть ненужным при живых родственниках.

Саня качает головой отрицательно и вздыхает.

— Короче, как то так. Ладно, — смотрит на меня, — пошёл я спать. Завтра с утра, часиков в восемь приду, продолжим. Тебе, наверное, надо бы и проводку поменять, и водопровод сделать. Могу из своей скважины отвод сделать, если хочешь.

Вскидываю удивлённо брови. Вот уж тот уровень мужского покровительства, за который всю жизнь можно благодарить.

— За отдельную плату, разумеется, — прежде чем я, что-либо успела сказать, заявляет Савельев.

А вот это уже не очень приятно.

— Какую? Ты же знаешь, я не работаю, но, наверное…

Он склоняется к моим губам с кривой улыбкой.

Ах, это. Наверное, шутки у него такие? Или мне правда за воду расплачиваться поцелуями придётся?

Мужчина целует меня, нежно, словно бы я самое дорогое, что у него есть. Не отталкиваю его, но и инициативу не проявляю, потому что сама пока не поняла, что он за гусь вообще. Хотя поняла, конечно. Но очень боялась разочароваться.

— Ты ведь шутишь так, правда? — первое, что спрашиваю, когда наши губы размыкаются.

Савельев смеётся и встаёт на ноги, расправляя затёкшие ноги.

— Ну, вообще, я надеюсь, что мы в скором времени уберём этот забор, — кивает на разделяющий участок частокол.

Поворачивается ко мне, ожидая реакции.

— Разумеется, когда ты будешь к этому готова.

И подмигнув, удаляется, вновь заполнив мою голову мыслями, а сознание — ненужными и опасными надеждами.

С появлением Сани в моём ремонте дело пошло. За два дня мы сняли известь, а на третий он уже взялся за проводку и штукатурку. От меня требовалось разве пальчиком показать, где у меня что будет стоять.

Коллективно было принято решение делать сразу все комнаты, и ещё день мы потратили на освобождение стен от мебели и укрытие особо ценных экземпляров.

Я была ответственная за пищеблок. Что, к слову, давалось также нелегко. Когда мы решили приготовить курицу, я не была готова к тому, что её надо сначала зарубить, потом ощипать. Дальше как будто дело пошло. Мне удалось очистить её, и сварить. Вот только просмолить забыла. Извлекая тушку из воды, с ужасом отмечаю, что в некоторых особенно сложно доступных местах остались перья. Пришлось экстренно с неё шкуру сдирать, пока Саня мыл руки, предвкушая обед.

К его приходу всё в ажуре, а я даже смотреть на курицу не могу.

Мы расположились на веранде, так как в доме было не продохнуть от пыли и грязи. А здесь хорошо, тенёк, птички поют, мухи жужжат.

Мужчина, протирая влагу с рук полотенцем, что любовно расшила бабуля, садится на табуретку возле моего кривого стола и оглядывает плод кулинарных трудов.

— Ну какая красота! — улыбается, — Ты кулинар от бога.

Льстит, конечно, но мне приятно. Слава богу, не уронила, что тоже уже большая удача.

Савельев выхватывает из тарелки куриную ножку и вгрызается в неё с аппетитом. Жуёт, обжигая губы бульоном и бодро говорит:

— Я вот что подумал, Катерина.

Вскидываю на него глаза вопросительно. Выбрала из тарелки себе белое мясо, в попытке сделать вид, что я вся такая на диете и слежу за тем, что ем.

— Надо тебе ко мне перебираться. Чего ты здесь в грязи ночевать будешь?

Гулко сглатываю вставший поперёк горло кусок сухого мяса, а он, воспользовавшись моей заминкой, продолжает:

— У меня и водопровод, и кровать есть. Тебе же всё-таки удобства больше нужны, чем мне.

Хлопаю глазами, в попытке понять скрытый смысл его предложения.

— Я могу спать на диване, или остаться здесь у тебя на ночь, об этом не переживай, — усмехается с издёвкой, — Что бы тебя… не скомпрометировать! — откусывает последний кусок от кости и кидает остатки Чаку, который радостно перехватывает добычу и убегает в кусты.

— Ну что молчишь?

Вот уж дьявол во плоти! Я и правда устала жить в ремонте. У меня уже аллергия началась. И эта пыль на зубах постоянно, и в волосах, и на коже. О купании вообще молчу. Натаскать воды из колодца, согреть её, ополоснуться в тазу, если холодно. А если тепло? Бежать неглиже в уличный душ, и молиться, что бы вода прогрелась в большой и ржавой канистре на крыше?

— Предложение… заманчивое, — говорю осторожно, не желая показывать, как сильно мне нравится эта идея.

— Ну отлично, — Саня берёт ещё курицы, — Тогда сегодня переезжай, а я пока со штукатуркой закончу. Там же ещё надо два дня, чтобы всё хорошенько подсохло.

— А это удобно? — уточняю на всякий случай, потянувшись за огурчиком с бабулиной грядки.

— Слушай, ну раз я приглашаю, значит, удобно. Чего ты будешь страдать? Думаешь, я не слышу, как ты причитаешь по утрам, — усмехается мужчина, который своими предложениями вызывает у меня только горячую волну благодарности.

Я правда думала, что довольно тихо сокрушаюсь о своей нелёгкой жизни в деревне.

— Как же мне повезло, что именно ты оказался рядом, — выдыхаю не подумав.

Саня смотри мне в глаза. Тону в нём и растворяюсь, словно школьница. Его порядочность, умения, и искреннее желание помочь не может оставить меня равнодушной. Я поплыла как девчонка.

— Мне тоже повезло, — улыбается мужчина, слегка подавшись вперёд, легко целует меня в губы.

С этим я не очень была согласна. Потому что из меня уж точно не выйдет хорошего помощника.

Мы быстро переносим мои скромные пожитки в его спальню, а Савельев с удовольствием проводит экскурсию по своему дому. Дача отражала самого человека. Всё просто, функционально, добротно. В интерьере преобладает дерево, что, впрочем, выглядит довольно уютно. Разве что шторок на окнах не хватает.

Когда с переездом покончили, я взялась за реставрацию своей кровати. Не забываю плоды своих трудов, конечно же, выкладывать в социальные сети. Друзья и знакомые сразу задались вопросом, где я и что там делаю? Я так увлеклась общением со своими городскими, что стала показывать ремонт и Саню, который, совершенно игнорируя проснувшегося во мне блогера, продолжал своё дело.

Выгрузив очередное видео, возвращаюсь к работе, отложив телефон.

К вечеру, когда мы наконец все закончили, заказали пиццу и сели на веранде ужинать с бокальчиком красного вина, я вошла на свою страничку и обалдела! Что там началось! Мои близкие на ушах стояли от вида мощной мужской спины в моей спальне. Сыпались какие-то сомнительные комментарии о том, чтобы я не терялась и брала такого рукастого мужика в оборот. От смущения, разволновавшись, пережала кнопку телефона и случайно выключила совсем, выдыхая с облегчением.

— Ты чего это? — Саня тут же подмечает моё странное состояние.

Пожимаю плечами, грустно отвожу глаза.

— Устала, — наконец, придумываю подходящий ответ.

— Да, сейчас тяжело. Но что будет, когда мы закончим! Просто обалдеешь. Отреставрируем фасады твоей кухни, завтра покажу тебе, как шлифовальной машиной работать. Тебе понравится.

Сомневаюсь, что он прав, но киваю с благодарностью.

— Не работала раньше ней?

Отрицательно качаю головой, пока до моего соседа приходит другое осознание.