Выбегаю на улицу и вижу, как Тимур выходит из двора, а затем, через пару минут появляется Саша.

— Нашел?

— Нет. В смысле, машину нашел, она стоит дальше по улице, причем открытая, но в машине ничего нет, я даже в багажнике посмотрел. Мам, что происходит?

Я быстро рассказываю Саше наш разговор с Вероникой, несколько раз уточняю, что она не уверена кто это сделал. но нам нужно найти телефон, чтобы знать наверняка.

— Саш, могут Веронику обвинить. Понимаешь?

— Папа этого не допустит.

— Я надеюсь, но ты посмотри как он себя ведет. Алину увезли в больницу, а он тут. Он к ней ушел от меня, у них будет ребенок, а ему все равно. Саш, я не ревную, я уже приняла эту ситуацию, но у меня в голове не укладывается… Он ни разу не спросил у полицейских, как ребенок…

— Может он уже все знает. Может и нет ребенка, — пожимает плечами Саша.

— Об этом я не подумала.

— Отец к ней поехал?

— Не знаю. Он не сказал. Я к Веронике, попробую еще с ней поговорить, может быть она что-то вспомнит.

Но Вероника уже спала, поэтому поговорить мне с ней не удалось.

Мы с Сашей до утра не смогли сомкнуть глаз, а как только наступило утро, то я решила позвонить Ясмин.

— Доброе утро, Ясмин, это Катя, простите за беспокойство, хотела узнать как ваша племянница.

— Плохо. Очень плохо, — заплакала Ясмин, — врачи пока ничего не говорят.

Про ребенка я спросить не решилась.

— Если вам будет нужна какая-то помощь…

— Спасибо, Катенька. Я очень ценю.

Я не успела больше ничего сказать, как Ясмин повесила трубку.

— Мам, может надо полиции сказать?

— Не знаю. Я сомневаюсь пока. Вероника толком ничего не помнит. Телефон мы найти не можем. Если отец виноват…

— То он должен ответить за свой поступок, а если нет, то полиция разберется, — говорит Саша, — ты сама всегда так говорила. Ты так говорила, когда отец прикрывал все что творила Вероника. Мы должны рассказать.

— Да, мама, — на кухне появляется Вероника. — Я хочу все рассказать полиции.

Я с детьми сижу в тесном коридоре, мимо пробегают люди в форме. Я думала что все произойдет быстро, но судя по всему до нас нет никому никакого дела.

Вероника ведет себя спокойно, как и Саша, а вот я не нахожу себе места.

Все еще не верю в то что происходит.

Я звонила Тимуру, но он не отвечает. Хотела с ним поговорить прежде чем идти в полицию.

Я понимаю, почему Вероника хочет поскорее со всем этим разобраться, но мне очень страшно обвинять моего мужа без доказательств.

А что, если это не он? А что, если Вероника ошиблась?

Я не представляю, во что это выльется.

Но мне не нравится сейчас, как ведет себя Тимур. Он будто и правда что-то утаивает от нас. Поэтому я осторожно достаю телефон и снова пытаюсь ему позвонить.

Звонок моментально сбрасывается.

— Мам, ты все еще папе звонишь? — Спрашивает Вероника.

— Звоню. Хочу с ним поговорить.

— Он ничего не скажет. Ты же видишь, как он себя ведет?

— Да, я понимаю, но мы пришли сюда, и…

— Ты же сама говорила, что каждый должен нести наказание за свои проступки. Или папу это не касается?

— Это касается всех, Вероника. Если он ей навредил, то он должен за это ответить. Но мы не знаем, что именно произошло.

— Вот пусть полиция в этом разбирается. А мне сейчас очень страшно. — Вероника заламывает пальцы. — Я не хочу, чтобы обвинили меня. Меня в том доме вообще не должно было быть. Я сглупила. Опять поступила импульсивно. И я очень сильно жалею об этом. Но она... — Вероника смотрит на меня, и я вижу, что ее глаза наполнены слезами. — Она ни в чем не виновата. Да, она поступила плохо и неправильно. То, что связалась с женатым мужчином. Но никто не заслуживает подобного.

— Я согласна. Не нам её судить.

— Екатерина, пройдемте?

Наконец-то из кабинета выглядывает молодая девушка.

Мы с Вероникой поднимаемся со своего места, а Саша продолжает сидеть. Он все это время молчал, не проронил ни слова.

Я оставляю Саше свой телефон и говорю.

— Если отец позвонит, то скажи ему чтобы нам нужно поговорить.

Разговор продлился не больше пяти минут. Мы даже не успели ничего толком объяснить. Я вижу, что следователю абсолютно наплевать на наши слова.

Это просто слова, без всяких доказательств.

Веронике явно не понравилось, как он с нами разговаривал, поэтому под конец встречи она уже начала практически кричать.

— Ну так найдите, найдите мой телефон, посмотрите все, что я там сняла.

— Вы понимаете, что это проникновение в чужой дом?

— Да при чем тут проникновение? — Размахивает руками Вероника. — Её могли толкнуть.

— Но у нас другие сведения, — говорит следователь, и разводит руками. — Она уже очнулась и дала показания.

— Она очнулась? — Мы с дочерью быстро переглядываемся.

— И как она? Как ребенок? — Спрашиваю я.

— Эту информацию я распространять не могу. Но, насколько мне известно, говорят, что это несчастный случай. Поэтому все, дело закрыто. Никому никаких претензий нет.

— Но я же, я...

Я беру дочку за руку и резко поднимаюсь.

— Спасибо вам большое, что уделили нам время. А мы пойдем.

— Пойдем, мам?

— Пойдем, дочка.

— Но, мам, я...

— Пойдем, пойдем.

Я быстро вытаскиваю Веронику. За руку мы выходим из кабинета. К нам тут же подлетает Саша.

— Папа звонил. Сказал, что сейчас будет в доме через пол.

— Отлично. Значит, мы туда и поедем.

— Я хотела поступить правильно, — бормочет себе под нос Вероника, пока мы садимся в машины.

Я стараюсь её поддержать, но не нахожу слов.

Когда мы подъезжаем к дому, то мне звонит Света. Я говорю детям идти в дом, а сама остаюсь на улице и отвечаю на звонок.

— Привет, прости, пожалуйста, что звоню, но решила все-таки узнать.

— Я в порядке.

— Это хорошо, но я не только об этом. Ты готова еще поработать? Я понимаю, что ситуации не самая удобная…

— Все в порядке. Да, я готова к работе.

Понимаю, что сейчас заниматься организацией праздника будет очень сложно, но я не могу упускать этот шанс.

— Отлично. Давай тогда завтра утром жду тебя в офисе. У нас будет встреча с заказчиками.

— Хорошо.

— На этот раз я нашла заказчиков, которые живут на другом конце города. Очень надеюсь, что ты с ними не знакома. — Горько усмехается Света.

— Я тоже на это надеюсь, Свет. Спасибо тебе.

Я кладу трубку и иду в сторону дома. Вижу машину своего мужа. Обращаю внимание, что выглядит она просто ужасно. Вся в грязи, а еще на ней несколько новых крупных царапин. Не имею представления, что с ней произошло. Да и мне все равно.

Когда я захожу в дом, то я вижу, что Тимур стоит посреди гостиной. А Саша с Вероникой сидят на диване, склонив голову, будто нашкодившие дети.

— Да, такого от собственной дочери я не ожидал, — говорит Тимур.

— Не ожидал? — Я влетаю в комнату. — А чего ты ожидал?

— И ты тут.

— Конечно, я тут. А где же мне быть еще? Это мой дом. Это ты почему сюда явился?

— Хотел попрощаться с детьми. Вероника, судя по всему, со мной никуда не едет. Вероника?

Он смотрит на дочку, но та не поднимает взгляд.

— И ты думаешь, что после этого она согласится поехать? Или ты что, уезжаешь сам и бросаешь свою любовницу?

— Она приедет позже, когда ей станет лучше. Сейчас перелеты ей запрещены, у нее сотрясение.

— Неужели она и правда тебя прикрыла? — Говорю я. — Неужели она и правда так сильно тебя любит, что готова закрыть глаза на то, что ты натворил?

— А я ничего не натворил, — говорит Тимур. И медленно двигается в мою сторону. — У тебя есть какие-то доказательства?

Я поджимаю губы.

— Развод, дай мне развод.

Он нервно усмехается.

— А то что?

— Просто дай мне развод. А потом катись на все четыре стороны.

— Вероника, твой последний шанс, — говорит Тимур, но не сводит с меня взгляда. — Или ты сейчас собираешь свои вещи и едешь со мной, или больше не звони мне.