Я медленно открываю калитку, ожидая увидеть там полицейских. Но вместо них я вижу своего сына.

— Саш, Сашенька, что ты тут делаешь? Заходи скорее. — Я хватаю его за руку, затягиваю в двор.

— Мам, что происходит?

— Саша, это просто какой-то кошмар. — Я осторожно выглядываю на улицу, вижу, что в конце переулка сияют сирены. Дом Ясмин довольно далеко, поэтому мне не видно, что именно там происходит.

— Мам, что случилось?

— Я запираю калитку.

— Я организовывала праздник у нашей соседки. Там был твой отец, со своей новой женщиной. — Перехожу на шепот и затем продолжаю, — любовница твоего отца, она пострадала.

— Как пострадала? Что случилось?

— Я не знаю, никто не знает. Твоя сестра вся в слезах, отвечать на вопросы не хочет.

— Так и Вероника там была?

— Была.

— А где она сейчас?

— Заперлась в ванной. Твой отец стучится к ней, но она не открывает. Она сказала, чтобы я его позвала, а теперь не хочет с ним разговаривать. И я совершенно не понимаю, что происходит. Может, ты как-то с этим разберешься? Ты же знаешь, как они со мной общаются.

— Ладно, мам, хорошо. Я сейчас.

Я снова слышу какой-то шорох у калитки, и затем добавляю шепотом.

— Это, наверное, полиция. Иди в дом.

Я открываю калитку и вижу, как ко мне подходят двое мужчин в форме.

— Добрый вечер. — Здороваются они, а затем представляются. называют меня по имени и фамилии, видимо, им уже передал кто-то мои данные.

Я сразу начинаю думать о том, кто это сделал.

Света бы точно не стала. Может быть, Ясмин?

Они задают стандартные вопросы, спрашивают, была ли я сегодня на празднике, занималась в организацией праздника. Я со всем соглашаюсь. Затем они спрашивают, что именно делал на празднике мой муж. И я понимаю, что это очень щепетильный вопрос, но мне придется на него ответить.

Что-то скрывать и утаивать неправильно. Из-за этого может возникнуть еще больше проблем. Я знаю, сколько проблем бывает из-за вранья. Поэтому говорю честно.

— Мы сейчас с мужем в бракоразводном процессе. И мой муж... У моего мужа новая женщина. И он был там с ней на мероприятии.

— Понятно. — Говорит мужчина и делает какие-то пометки в блокноте.

— Мужа позвать? — Спрашиваю я.

— Да, пригласите, пожалуйста.

— Сейчас, минуточку.

Я закрываю калитку и намеренно не пускаю их в дом. Быстро захожу в коридор и зову Тимура. Он появляется из кухни.

— Что случилось?

— Там полицейские хотят с тобой поговорить.

— Почему со мной?

— Ну, наверное, потому что ты спишь с пострадавшей?

— Ты им об этом сказала?

— Конечно, не я. Об этом уже все знают. Иди, они стоят у калитки.

— Почему ты их в дом не пригласила?

— Где Вероника? — Отвечаю вопросом на вопрос.

— Сидит еще наверху в ванной. Саша пытается с ней поговорить.

— Вот поэтому и не пригласила. Иди скорее.

Тимур фыркает, а затем вылетает на улицу.

Я тем временем быстро взбегаю по лестнице.

— Саш, ну как?

— Не открывает.

— Ладно, иди вниз. Я сейчас сама попробую. Вероника, открой, пожалуйста. Мне очень нужно с тобой поговорить. Это все очень серьезно.

Слышу щелчок замка.

Я открываю дверь и, не раздумывая, захожу в ванну.

Моя дочка садится на пол и закрывает лицо руками.

— Ты скажешь мне, что случилось? — Она качает головой.

— У папы мой телефон. Посмотри сама.

— Что значит у папы твой телефон?

Я сажусь рядом с дочерью. Она поднимает на меня взгляд. Ее глаза красные, наполнены слезами.

— Я сняла то, что произошло на видео. Я сразу не поняла, кто это. А потом я увидела папу. И я не знаю, что делать.

Я слышу какие-то голоса с первого этажа.

Резко поднимаюсь и запираю дверь ванны. Затем сажусь обратно к дочери.

— Вероника, скажи мне, все как есть. Это папа ее толкнул?

— Я не уверена. По-моему, она просто споткнулась. Там на видео должно быть видно. — Дочка делает несколько быстрых вдохов, а затем продолжает. — Я хотела с ней поговорить. Поднялась на второй этаж, нашла ее там. Включила телефон. Хотела записать наш с ней разговор на всякий случай. А потом услышала шорох и спряталась. А дальше я слышала, как она кричала и ругалась. Но я слышала только ее голос. А затем она закричала. Я все это время снимала. Но я была... Я пряталась, поэтому на экран практически не смотрела. Я только видела, как она падает. Но я не разобрала, он ее столкнул или она сама. Мам, он же не мог ее столкнуть, правда? Я остановила запись, хотела еще раз посмотреть, но, испугалась и выронила телефон, а потом сбежала. Я так и не поняла, что именно происходит.

— Твой отец был там, правильно?

Вероника кивает.

— Все, мы это выяснили, самое главное.

— И ты мне веришь?

— Конечно, я верю. Тем более, ты говоришь, есть видео. Мы найдем твой телефон и все посмотрим.

— Он у папы, он мне сказал.

— Хорошо, милая, иди в свою комнату и запри дверь, — я целую дочь в висок. — Никуда не выходи. Сейчас я попробую найти твой телефон.

Он, наверное, захочет удалить это видео, если он правда толкнул. Неужели он на это пошел?

Не хочу это верить, не хочу.

Почему весь этот ужас обрушился на нашу семью?

— Катерина, — слышу с первого этажа голос мужа. — Спустись, пожалуйста, нужно поговорить, есть несколько вопросов.

Я слышу внизу еще мужские голоса, и это явно не Саша.

Похоже, он решил привезти полицию в наш дом.

Вот идиот!

Я спускаюсь на кухню, стараясь выглядеть спокойной, но мои руки дрожат. Я сцепляю пальцы в замок и держу руки, в области живота.

— Екатерина, ваш муж говорит что он был с вами во время нападения?

— Я не знаю, — я пожимаю плечами.

— Не знаете?

— Я не знаю когда именно было нападение, поэтому утверждать не могу. Я собиралась уходить, затем услышала крик и вернулась, когда увидела что произошло, то да, ко мне подошел Тимур.

Полицейский что-то записывает, хмурится, а затем говорит:

— Все понятно. Мы вернемся к вам позже.

— Как Алина? — Спрашиваю я, — она жива?

— Пока не знаем. — Говорит мужчина и уходит.

Я провожаю их до калитки, а затем возвращаюсь в дом. Тимур психует. Резко снимает пиджак и швыряет его на пол, затем быстро расстегивает манжеты на рубашке.

— Ты не могла промолчать?

— Ты о чем?

— Не могла просто сказать что я был с тобой?

— Я сказала правду. Зачем мне врать? — Спокойным шагом иду на кухню. — Или тебе есть что скрывать?

— Мне нечего скрывать!

— Нечего? — Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Тимуру. — Твоя возлюбленная, которую ты выбрал вместо своей семьи и детей сейчас в больнице, насколько я помню она в положении, а ты тут. Не вижу чтобы тебя волновал этот ребенок или она. И говоришь скрывать нечего?

— Не твое дело! Я в душ.

Тимур уходит, и как только я слышу что дверь закрылась, то бросаюсь к его пиджаку, обыскиваю карманы. Телефона дочери нигде нет.

— Мам, что ты делаешь? — Тихо спрашивает Саша, который неожиданно появился на лестнице.

— Саш, — я подзываю его рукой, — машина отца. Где она?

— Во дворе не видел.

— Надо найти телефон Вероники. Срочно. Он должен быть у твоего отца.

— Понял. Посмотрю за двором.

Вода в душе все еще шумит. Я швыряю пиджак обратно на пол, а сама пытаюсь вспомнить, где был Тимур, после того как вернулся.

Он сразу пошел к Веронике, но меня не было несколько минут, он мог успеть пойти в любую из комнат, потом он был на кухне.

Обыскиваю кухню, в первую очередь, но ничего не нахожу.

Минут через десять появляется Тимур, а я делаю вид, что решила сварить кофе.

— Я уеду ненадолго, — Тимур переоделся.

— Будто мне есть до этого дело.

Тимур уходит, ему явно не нравятся мои ответы. Но это меня мало заботит. Я быстро беру свой телефон и звоню Саше, успеваю сказать:

— Папа к машине идет.