Я никогда и мысли не допускала о том, что могу пойти на сторону и кого-то искать. А вот он это сделал, а теперь обвиняет меня в своей измене. Говорит, что это я виновата.

— Ты несправедлив ко мне и жесток.

Я разворачиваюсь и хочу выйти из комнаты, но Сергей хватает меня за руку и притягивает к себе.

— Сейчас ты успокоишься, возьмешь себя в руки и будешь вести себя, как и раньше, как ледяная королева. Спокойная и уравновешенная, поняла? Все эти сутки ты будто с цепи сорвалась. И меня это дико раздражает. Сейчас не та ситуация, чтобы выяснять отношения. Ты моя жена, я твой муж. Не важно, что произошло. Мы решаем проблему нашей дочери. А затем… — Сергей окидывает меня презрительным взглядом. — Поговорим, посмотрим, что будет дальше.

Мне не нравятся его слова.

Посмотрим, что будет дальше.

Ощущение, что он мне выставит какие-то условия, которые мне совершенно не понравятся.

Настю выписали из больницы через неделю, я думала сложно пережить аварию, но вот восстановление после аварии, далось мне еще сложнее.

Настя ведет себя, как капризный ребенок. Лежит в кровати, смотрит сериалы и постоянно жалуется что ей все не так.

Чай слишком холодный, котлеты невкусные, а салат не, тот который она хотела. Я превратилась в сиделку и обслуживающий персонал.

Я понимаю, что она моя дочь, я должна о ней заботиться, все-таки она лежит со сломанной ногой. Настя очень активная и подвижная, ей тяжело переносить подобное, но это же не моя вина.

Я стараюсь изо всех сил, но у меня ощущение что чем больше я делаю, тем хуже становится, в некоторые моменты я просто закрываюсь на кухне, и хочу кричать от боли и жалости к себе.

Не представляю, что мне делать дальше.

Полиция все еще разбирается с аварией, Сергей сказал, что совсем разберется, но в последний момент родители Яны дали попятную, сказали, что буду защищать свою дочь до последнего.

Полицейские внимательно осмотрели место аварии, машину. Но так и не смогли установить, кто именно сидел за рулем, а девочки постоянно друг другу противоречат.

Полиция уже начала нас убеждать в том, что мы должны подписать мировую, но никто не соглашается.

А я хочу все это поскорее закончить и забыть, хочу стереть из памяти, и чтобы в личном деле моей дочери это ужасная трагедия никогда не появлялась.

Сегодня я снова закрылась на кухне, вцепилась руками в край стола и склонила голову.

Дышу.

Сдерживаюсь.

Только бы не закричать. Не могу больше.

Настя сведет меня с ума.

Андрей и Миша первые дни помогали, а сейчас испарились. Я их понимаю, я и сама хотела бы испариться.

— Что с тобой происходит? — На кухню заходит мой муж.

Да, мы все еще продолжаем жить вместе, под одной крышей, правда, спим разных спальнях. И по моему нас обоих это устраивает.

— Пытаюсь успокоиться. — Киваю в сторону подноса, на котором стоит стакан апельсинового сока и овсяная каша с фруктами. — Отнеси Насте, я больше не могу с ней разговаривать. Я приготовила ей кашу. Она сказала, что не хочет с ягодами, а хочет с фруктами. Я уже не могу все это переделывать.

— Ты преувеличиваешь.

— Преувеличиваю? А давай, проведи с ней один день. Давай позаботься, помоги ходить в туалет. Помоги расчесывать волосы, потому что у нее начинается колотуны на волосах. А ты знаешь, как она о них заботится. Давай замени меня на день-два. Я посмотрю, что с тобой будет.

— Ты преувеличиваешь, — повторяет муж.

— Преувеличиваю? Так давай, в чем дело?

— Ну хорошо, давай, я останусь.

— Тебе же сегодня нужно было навстречу?

— Без проблем, отменю. Мне уже надоело видеть твою кислую мину. Все тебе не так. Это твоя дочь. Да, она попала в аварию, да, по своей вине. Но нет ничего страшного в том, чтобы ей помочь.

Я стискиваю зубы до боли.

Хочу его придушить на месте.

Ненавижу.

Он постоянно принижает мои заслуги.

Он постоянно говорит, что я делаю недостаточно.

— Вперед. И обед ей сам приготовишь, а потом еще и ужин.

Подхожу к комоду, хватаю с него свою сумку и ключи от машины.

— А у меня дела. Вернусь вечером. Посмотрю, как вы справитесь.

В итоге я немного отъезжаю от дома и сижу в машине. Не могу пошевелиться. Не знаю, куда именно я собиралась. Плана у меня не было.

Сейчас я чувствую вину.

Ну как я могла оставить дочь?

Да, она у меня капризная. Но она всегда такой была. Сейчас ничего не изменилось. Мне сложно с ней общаться, но это не значит, что я должна сбегать от своих обязанностей.

В итоге больше часа просто сижу в машине и поглядываю на телефон. Жду, что Сергей позвонит и скажет, что не справляется.

Но, скорее всего, это не так. Дочка с ним ведет себя совершенно иначе, не так, как не со мной. Она с ним более мягкая и уступчивая.

Разворачиваю машину и подъезжаю ближе к дому, но снова останавливаюсь, в ворота не заезжаю.

Замечаю Тамару, которая приехала на такси. Она выходит из машины, оглядывается по сторонам, а под стем быстро бежит к своему двору.

Приехала, зараза.

Несколько дней ее не видела. И я до сих пор не понимаю, общается она с Сергеем или нет.

Сергей убедил меня отложить развод. На время.

Я даже не знаю, по какой причине я согласилась.

Наверное, я просто трусиха.

Боюсь делать важный шаг.

Не могу на него решиться. Хоть я головой понимаю, что должна закончить эти отношения.

Веду себя глупо сидя в это машине. Хочу завести её и уехать, как вижу что подъезжает еще одна машина, тоже такси. Из нее выходит мой сын — Миша.

Я уже радуюсь, что он пришел к сестре, но вместо того чтобы зайти в наш двор он идет к Тамаре.

Быстро выхожу из машины и направляюсь во двор Тамары.

Я знаю, код от её калитки, могу спокойно зайти во двор.

Миша. Что он там делает? Только его не хватало.

Я не очень близка со своим сыном, но мы в довольно хороших отношениях. Он занимается своей жизнью, а я в нее не лезу.

Но что он делает у моей бывшей подруги и любовницы отца, у меня в голове не укладывается?

Наверное, адекватная женщина бы закрыла на это глаза и не стала лезть. Но, судя по всему, я не такая.

Я захожу во двор к Тамаре, быстро подхожу к двери, резко открываю ее и захожу в дом.

Вижу Тамару и своего сына, которые стоят друг напротив друга и энергично о чем-то разговаривают, размахивая руками.

Они тут же замолкают, смотрят на меня.

— Мам, что ты тут делаешь? — Спрашивает Миша.

— Тебя-то я точно сегодня не ожидала, — говорит Тамара и улыбается. — Соскучилась, подружка?

— Что вы тут делаете? Миша, что ты здесь делаешь?

— Ты меня поняла, — Миша тычет в грудь пальцем Тамару, а затем разворачивается и идет в мою сторону, — пойдем, мам, нам тут нечего делать.

— Что значит нечего? Объясни что ты делал в доме Тамары?

Миша берет меня за руку и ведет к выходу, я оглядываюсь на Тамару. Она улыбается и мне это не нравится.

Она точно что-то задумала.

— Миш, объясни, что ты делал у нее?

— Идем, — МИша продолжает выталкивать меня во двор, и только когда мы выходим на улицу, то я останавливаюсь и спрашиваю.

— Я никуда не пойду. Говори что ты там делал?

— Просил оставить в покое нашу семью.

— Не верю.

Я стою напротив своего сына, складываю руки на груди и упрямо смотрю на него.

— Я не сдвинусь с места, пока ты мне всё не расскажешь. Объясняй.

— Я тебе говорю, я сказал, чтобы она не трогала мою семью.

— Миш, я стояла здесь в конце улицы, — указываю пальцем на свою машину. — Я прекрасно видела, как Тамара, испуганная выбежала из такси, а за ней приехал ты и сразу направился в её дом.

— Мам, ничего здесь такого нет. Ты снова ищешь скрытый смысл.

— Никакого скрытого смысла. Я говорю, то что вижу. Миш, не связывайся с ней. Она чокнутая.

— Я знаю, что она спит с отцом. И я ее попросил съехать с этого дома.