не на самом деле очень хочется остаться с дочерью. Я правда за нее очень сильно волнуюсь. Но ее поведение меня возмущает.

Поэтому я выхожу за Андреем.

— Скажи мне, никто больше не пострадал?

— Пострадал. За рулем сидела ее подруга. Она в соседней палате, сейчас без сознания.

— Боже, какой кошмар.

— Настя говорит, не сидела за рулем. Не знаю, я ей не верю. Когда их нашли, то они обе были в сознании. Но у ее подруги сильное сотрясение. Могу только предположить, что она была пристегнута, а подруга сидела на пассажирском и не пристегнута. Возможно, они поменялись местами, не знаю. Но это только мое предположение. И еще нога Насти… Я не понимаю как она ее сломала…

— Я надеюсь, что с девочкой все будет хорошо. Где она, где ее родители?

— Отец и братья пошли к ним общаться. Пытаются выяснить, что произошло. Уже вызвали полицию. Тут просто настоящее сумасшествие.

— Какой кошмар, а я еще глупо отключила телефон.

— Ничего, не волнуйся. — Андрей гладит меня по плечу. — Они прекрасно, что ты за городом. Даже если бы ты не выключила телефон, там иногда очень плохо ловит связь. Такое бывает. Я собирался поехать за тобой или отправить кого-то, но тут такая суета.

— Ничего. Вы мне звонили, а я…

— Мам, я еще хочу кое-что сказать. Я не хочу в это лезть. И я не понимаю всей ситуации. Это ваши отношения с отцом. Но здесь Тамара. Я так подозреваю, видеть ты ее не хочешь?

Мне становится не по себе, тошнота снова подкатывает к горлу, я с трудом удерживаюсь на ногах.

Только её не хватало!

Поворачиваюсь и вижу, как по коридору в нашу сторону идут Тамара и Сергей.

— Заходила к Насте? — Спрашивает Сергей.

Тамара останавливается в сторонке, хоть на это мозгов у нее хватает, не подходит ближе.

— Да, Сергей нам надо поговорить, — я перевожу взгляд на Тамару, — в узком, семейном кругу.

Сергей даже не смотрит на Тамару, она отступает на пару шагов.

— Пойдем, тут есть комната отдыха, там и поговорим.

Мы идем в комнату отдыха, если бы не обстоятельства, я бы предпочла не разговаривать с Сергеем, больше никогда, но нас вынуждают обстоятельства.

— Настя была за рулем? — Спрашиваю, как только мы остаемся втроем.

— Говорит что нет.

Андрей фыркает и отходит в сторону, складывая руки на груди.

— И ты ей веришь? — Спрашиваю я, — Сереж, это серьезно. Это уже не просто подростковые проблемы. Девочка попала в больницу. По Настиной вине. Настя ногу сломала. Как она могла сломать? Ты понимаешь что это мутная история.

— С девочкой все хорошо. Просто сотрясение.

— Просто сотрясение, — повторяю я, — сотрясение это очень серьезно, даже легкое. И в этом виновата твоя дочь.

— Все решим.

— Решим? — Взрываюсь я, — тут не решать надо, а принимать меры. Ты хоть понимаешь что произошло? А в глазах нашей дочери я даже вины не вижу. Серёж, она не чувствует себя виноватой.

— Она в шоке. Не осознала.

— Она избалованная, — говорю я, — не осознает. Ждет что папочка, как всегда, все решит.

— Не нужно перекладывать на меня всю вину за воспитание!

Я сжимаю руки в кулаки и делаю глубокий вдох.

— Андрей, подожди нас в коридоре, — говорит муж.

Андрей уходит и я моментально чувствую страх. Раньше я не боялась оставаться со своим мужем наедине, а сейчас у меня мороз по коже от его взгляда.

— Альбина, — говорит муж, — прекрати истерику и не вздумай ничего, никому говорить. Поняла? Я сам во всем разберусь. На счет дочери, она ответит за свой поступок.

— Как ответит? — Говорю слабым голосом, — заберешь у нее телефон на неделю? Это не решение проблемы, она должна понимать что все очень серьезно.

— Поймет. Успокойся.

— Как я могу успокоиться? Как ты можешь быть таким спокойным? Наша дочь могла ее убить.

— Все живы!

— Ты черствый, — шепчу я, — бессердечный. Не могу с тобой спокойно разговаривать, ты изменился. Я будто не со своим мужем говорю.

Иду к выходу, но муж хватает меня за руку.

— Это я черствый? У тебя эмоциональный диапазон, как у стула.

— Я… нет… В отличии от тебя, я волнуюсь за судьбу нашей дочери.

— Пока ты волнуешься, я решаю проблемы. Лечение Яны оплатил, с её родителями все обсудил. С дочерью сам разберусь.

— Где машина?

— Ее еще раз осмотрит полиция, затем я продам ее, в разборку, уже договорились.

— Она не чувствует вину.

Я убираю свою руку и иду к выходу, не успеваю открыть дверь, как слышу какие-то крики.

Палата Насти совсем рядом, поэтому я сразу бросаюсь туда.

В палате Настя, а рядом, та самая Яна, у нее перебинтована голова и девочка выглядит бледной, в угол забилась Тамара и Андрей схватив ее за руку пытается вытащить из палаты.

— Что тут происходит?

— Мама, выйди! — Кричит Настя.

— Яночка, ты как? — Я подбегаю к Яне и обнимаю её за плечи.

— Плохо тетя Альбина, — слабым голосом говорит Яна, — ваша дочь нарушила правила, попала в аварию, а теперь валит все на меня. Я в больницу попала и меня прав лишат, — Яна всхлипывает, — я завтра должна была ехать на стажировку в Германию. Теперь мне нельзя лететь.

— Ты была за рулем, — говорит Настя.

— Нет. Пусть мои родители согласились. Но я взрослая, совершеннолетняя, я не буду молчать. Я говорила тебе медленнее ехать, а ты гнала как сумасшедшая. Тетя Альбина, — Яна поворачивается ко мне и смотрит глазами, полными слез, — я не сидела за рулем, правда. Мои родители в шоке, они говорят что я должна вам деньги. Но это не так. Настя быстро ехала, я говорила ехать медленнее, мы врезались в остановку… А что, если бы там были люди? А что, если бы кто-то пострадал?

— Хорошо. Мы во всем разберемся.

— Ты ей веришь, а не мне? — Кричит Настя, — вот так всегда. У тебя все хорошие, а я плохая. Это она все сделала. Это она. Но ты же, мама, мне не поверишь. Даже тетя Тамара мне верит, а ты нет. И папа не верит. Все не верят, а меня там не было.

Я в замешательстве.

Не знаю что и думать.

Я хочу верить дочери, но Яна так убедительна.

Я оборачиваюсь и вижу, что Андрей вытолкал Тамару из палаты. Обнимаю Яну, а затем подхожу к дочери и сажусь на край её кровати.

— Милая, скажи как ты ногу сломала? Как так получилось?

— Яна меня толкнула, когда мы выбрались из машины.

— Неправда! — Кричит Яна.

Я вижу что у Яны сил много, а сразу она мне показалась уставшей. И правда, не пойму кому верить.

— Так, девочки, давайте все по палатам. Будем разбираться, на счет стажировки… мы подумаем.

Девчонки снова кричат друг на друга, обвиняют во всех смертных грехах, но мы с Сергеем отправляем Яну в ее палату, а затем садимся на лавочку в коридоре.

— Я не верю Насте, но и подруга ее врет. — Говорит Сергей, — в любом случае мы должны дочь защитить. Не вмешивайся, я сам все решу.

— Реши, только Тамару свою выгони отсюда.

— Не о ней сейчас надо думать.

— О ней тоже надо думать, — настаиваю я, — я ей не доверяю, не знаю что она еще выкинет.

— Вы столько лет были подругами…

— Пока она не залезла моему мужу в штаны, — выплевываю я, — Тамара не подарок, я всегда это знала. Но я никогда не ожидала, что она меня так предаст. Да что Тамара, ты меня предал.

— Альбина, сейчас не время для этого. Давай сосредоточимся на нашей дочери. — Сергей резко встает и отходит в сторону. — Сейчас нет ничего важнее, чем решить эту проблему.

— Проблему? Эта проблема возникла только из-за того, что ты всегда потакал нашей дочери. Любым ее капризам, любым ее выходкам. Ты никогда не наказывал ее. И когда я пыталась проявить участие в воспитании, ты всегда все пресекал. Мальчиков ты воспитывал не так.

— Мальчики, это другое.

— Нет, все должны жить по одним правилам. Все должны знать, что такое хорошо и плохо. А у Насти стерты границы морали. Она сейчас даже не осознает то, что натворила. Она не понимает и не сожалеет об этом. Сергей, ты понимаешь, с какими проблемами дальше мы можем столкнуться? Дальше будет только хуже. В этот раз мы должны быть вместе, единогласно решить, как наказать Настю.