— Не надо меня сейчас ни в чем обвинять. — Настя складывает руки на груди, и я вижу, как по ее щекам катятся слезы. — Я ни в чем не виновата. Вы взрослые и сами решаете.

— Не нужно говорить сейчас моими фразами. Я все поняла. Не тебе упрекать меня, что я ухожу с твоего дня рождения. Не тебе вообще мне что-то говорить после подобного. Просто не верится. Это какой-то кошмар.

Я разворачиваюсь, собираюсь уйти, но вижу, как по коридору к нам идет Андрей.

— Что происходит? Вы поругались? Настя, ты чего ревешь уже? Что, папа машину не того цвета купил?

— Уйди, ты ничего не понимаешь. Ничего вы оба не понимаете. — Она всплескивает руками, забегает в мою комнату, громко хлопая дверью.

— Мам, с тобой что? Все нормально?

— Да, все хорошо.

— Ты куда-то собралась?

— Да, я же хотела уехать за город. Нечего мне тут делать, пусть молодежь веселится.

— Да, ты у меня еще сама настоящая молодежь. Ты тоже умеешь веселиться, я знаю.

— Нет, ни желания, ни состояния.

— Давай я тебя отвезу.

— Нет, я сама.

— Нет, нет. Мне не нравится, как ты выглядишь, я отвезу.

Я сажусь в машину и тут же жалею об этом. На глаза накатывают слезы и я с трудом держусь, чтобы не расплакаться сейчас.

Сердце грохочет, пульс частит, в ушах звенит так, будто меня оглушили ударом по голове. Я сжимаю пальцы на руках, растираю ладони.

Все тело будто онемело, ощущение что кровообращение замедлилось.

— Холодно? — Спрашивает Андрей, занимая водительское кресло. — Сейчас включу подогрев. Станет теплее.

Я понимаю, что на улице достаточно тепло, но при этом меня продолжает трясти. Холодно, очень сильно холодно.

Прикладываю ладони к щекам, немного растираю. Увожу руки на шею и разминаю ее. Становится чуть лучше.

Наверное, это последствия шока и стресса.

Даже не помню, когда я испытывала подобное.

— Мам, ты как? — спрашивает Андрей.

Мы выезжаем из двора, и я чувствую, что становится немного лучше.

— В порядке, все хорошо. Мне просто нужно отдохнуть, поспать.

— Да, ты очень устала, столько всего сделала, чтобы организовать этот праздник. Я даже не представляю, как ты так быстро справилась. У Насти такие запросы, определенные украшения, конкурсы, фотографы. Не знаю, как ты так все быстро смогла найти.

— Я не первый раз организовываю подобные мероприятия и уже знаю нужных людей.

— Но ты все равно молодец.

Андрей не родной мне сын, но я всегда его таким считала, потому что воспитала с самых малых лет. И почему-то именно с ним я чувствую какую-то невероятную связь.

Он будто понимает меня лучше всех остальных. Не знаю, как это объяснить.

Но сейчас я даже рада, что именно он рядом со мной в эту минуту. Я не готова ему изливать душу, считаю это неправильным.

Он все-таки просто ребенок, и отношения родителей его не должны касаться. Он должен только чувствовать нашу любовь и заботу. И не важно, сколько ему сейчас лет. Он взрослый, самостоятельный мужчина. Но все же я не хочу на него все это вываливать.

Но я понимаю, что напряжение внутри такое сильное, если я буду и дальше молчать, то просто взорвусь.

Мне нужно с кем-то поговорить!

Долгие годы Тамара была для меня таким человеком, когда у меня что-то происходило, мы с ней разговаривали и становилось легче. Не зря говорят, что если возникают проблемы, то женщине нужно выговориться и можно даже не решить проблему, а просто обсудить, поговорить о ней и становится легче.

У меня всегда так было, а теперь я даже не знаю, кому обратиться, конечно, у меня еще есть подруги, знакомые, но говорить о таком, у меня язык не повернется.

У меня есть ощущение, будто я выверну наизнанку все грязное белье своей семьи, а я не хочу.

Я создала образ идеальной семьи.

Я думала, что она такая для меня, для окружающих, и делиться своими проблемами я не готова. С Тамарой я могла, а она оказалась предательницей. Я бы никогда не поверила в то, что человек, который настолько близок моей семье мог так поступить.

Вот и правда, говорят, что предателем может оказаться тот от кого вовсе не ожидаешь.

Осторожно поглядываю на Андрея.

А что, если он уже все знает и молчит?

Нет я не хочу в это верить, не хочу это знать.

Надену розовые очки и буду жить в них, Настя знала, и мне от этого невероятно больно. Я не переживу, если все всё знали и молчали.

— Спасибо, за поддержку.

— Ты же знаешь что Настя, тоже тебе благодарна… просто она такая…

— Избалованная и капризная?

Андрей пожимает плечами.

— Я иногда себя виню за её воспитание, но потом понимаю, что в воспитании ребёнка участвует оба родителя. Ну как так могло получиться? Ты и она. Вы же совершенно разные, хотя росли в одной семье.

— Ну, такое бывает, мы не можем быть все одинаковыми. Ты же знаешь, на нас влияет многое, не только родители. А некоторые говорят, что даже знак Зодиака.

Я усмехаюсь.

— Ты не веришь в знаки Зодиака.

— И ты не веришь в знаки Зодиака.

— Да, я не верю. Но хочу верить в карму. И в бумеранг, как еще говорят.

— Хочешь наказать обидчиков?

— Конечно, все мы хотим, чтобы обидчики были наказаны.

— Тебя папа обидел?

— Скажем так, он меня расстроил. Очень сильно расстроил. Но я правда не готова с тобой это обсуждать.

— Понимаю, — соглашается. Андрей. — Но я очень надеюсь, что у вас все наладится.

Я отвожу взгляд в сторону. На такое я уже не надеюсь. Сейчас мне нужно разобраться со своими мыслями и чувствами. Понять, что делать дальше. Прошло только несколько часов с тех пор, как я узнала об измене, и я не могу быстро с этим справиться и прийти в себя.

Наверное, самое лучшее решение сейчас и правда уехать залечь на дно и побыть в тишине. Хотя я не уверена, что я смогу.

Остаток пути мы едем в молчании. Андрей иногда пытается завести диалог, но мне это слишком тяжело. В голове постоянно крутится картинка. Та ужасная картинка, которую я видела. Мой муж и Тамара. До сих пор хочется стереть это из памяти, но я понимаю, что это навсегда врезалось на подкорке. Я не смогу это забыть.

Андрей привозит меня, помогает донести сумку до дома, а затем говорит:

— Поеду назад. Скоро вечеринка закончится, нужно развести Настиных подружек, уверен, что они сейчас выпьют лишнего.

— Присмотри за Настей. Я надеюсь, она не додумается сегодня засесть за руль.

— Она говорила, что собирается, даже сказала не будет пить шампанское.

— Все равно присмотри. Ты же знаешь, как она ужасно водит. Я понимаю, что ей нужно учиться, но все-таки это спортивная машина. В общем не мне тебе объяснять.

— Да я обязательно присмотрю.

— Спасибо тебе. Ты замечательный сын. Я горжусь тобой.

Обнимаю Андрея, прижимаю его к себе.

— Тебе точно будет здесь одно нормально?

— Да все в порядке. Тут полная безопасность, камеры есть. Ни о чем, не переживай, Сейчас закрою дом и лягу спать.

— Если нужно будет что-то привезти, то только скажи, доставка сюда не доезжает. Но связь здесь хорошая, поэтому мне не сложно будет утром привезти продукты или еще что-то.

— Спасибо. Если что, я съезжу на такси.

Андрей уезжает. Я ждала этого момента, но сейчас почему-то мне немного грустно. Да, вот такое двоякое состояние, с одной стороны хочется остаться одной, а с другой стороны хочется с кем-то поговорить.

Очень хочется очень хочется высказаться. Когда я была на празднике, то во мне бурлили эмоции. Мне хотелось накричать на Тамару и на мужа, но я молчала.

Сдерживалась.

Я подавляла гнев и это плохо, но Сергей меня так напугал, что я не могла вымолвить и слово.

Я ставлю дом на сигнализацию, затем проверяю камеры.

Распаковываю вещи, небольшой запас еды в доме есть, мы готовились приехать сюда с Сергеем вдвоем.

Завариваю себе чай и ставлю телефон на зарядку, хочу выключить его перед сном, но не успеваю.