О Шанке Матвей знает – но то, что он сам ко мне каким-то образом прибился. Случайность, ага. И понятно, что о божественном происхождении своего «питомца» я не рассказывал.

– Тоже так теперь думаю, – киваю ему.

Ну а куда деваться от факта? На животе Шанкры – в его истинном облике – действительно явно пустое место. Место для ещё одной руки.

И вряд ли мой маг-защитник сочтёт меня сумасшедшим, если я расскажу о себе всю правду. Теперь поверит. Вот только останется ли после этого моим магом-защитником? Он клялся защищать Никиту Каменского, а не неведомого мужика, вселившегося в его тело. Кроме того, мгновенно возникает вопрос: куда же делся сам Никита Каменский?

И на этот вопрос у меня реально нет ответа.

– Вкусное мясо! – с чувством говорит Матвей, откладывая кость. – У нас такого нет.

– Кстати! – обращаюсь я к Шанкре. – Это что за зверь?

– А? – не догоняет божок, и я сую ему под нос кусок мяса. – А-а-а… Местный. Вроде кабана. Хандибракразус. Никрас, мы сейчас не о мясе!

– Очень даже о мясе, – парирую я. – Значит так. Ты мне организуешь регулярные поставки этого хан… хандика, короче. А я за это обещаю побыстрее думать, не простить ли мне тебя.

– Насколько быстрее ты будешь об этом думать? – деловито спрашивает Шанкра. После чего задумывается. – Тьфу, да пропади ты пропадом, Никрас, со своими инквизиторскими шутками! Ты отдашь мне руку?!

Хмыкаю.

– Какие шутки. Я всерьёз говорю. Сумеешь поставлять мясо?

Шанкра теряется.

– Ну… да. Согласен. А ты отдашь мне руку?

– Извини, не могу. Это же трофей.

– Шанкар всё равно тебе не нужен! Не нужен! – Божок опять срывается на визг. – Я могу просто прийти и забрать его!

– Попробуй.

Шанкра хватает кувшин, заливает в себя пиво и грохает посудину обратно на стол.

– Я силён, – мрачно говорит он. – Этот мир меня устраивает. Но я плачу дань Карху. Большую дань! – выкрикивает он, стуча кулаком по столу. – Огромную!

Пожимаю плечами:

– Не сомневаюсь даже.

Кстати, вот Дориан предпочёл голодать, не желая стелиться под Карха. Просто заперся от него, потратив на это весь эфир своего личного мира. А ведь Шанкра сильнее Дориана. Дрянь, короче.

– Ты готов со мной объединиться? – мрачно спрашивает он.

– Честно? Ты мне на хрен не нужен, Шанкра. Вот мясо – да.

И бог битвы наконец взрывается. Почти буквально: вскакивает, отшвыривает стул и принимает свой истинный облик.

– Поганый пёс! – гулко ревёт он, так, что у меня закладывает уши. – Червяк! Шакал! Пыль под моими ногами!!!

Под всеми сразу, угу… Видимо, пора их повыдёргивать.

Дальше следует поток нецензурной брани. И наконец:

– Я растерзал твоих дружков и размажу тебя, …! Знаешь, как они выли, подыхая?!

А вот это он зря.

Неторопливо поднимаюсь, даже не пытаясь давить холодное бешенство.

Здесь столько эфира, что я создаю иллюзию мгновенно и не напрягаясь. Напитываю тьмой огромного осьминога, возникшего перед божком, и его щупальцами хватаю Шанкру за шею. Увернуться он не успевает.

– Паршивый ублюдок! – грохочу едва ли не громче его. – ТЫ ВЕРНЁШЬ МОИХ ДРУЗЕЙ! И мне плевать как! И тогда я, может быть, сохраню твою гнусную жизнь!

И всё-таки Шанкра не трус. Бог битвы может чего-то опасаться, но он не трус, это точно.

Потому что мой иллюзорный осьминог получает жестокий удар, от которого прогибается назад даже тьма.

– Да пошёл ты …! – орёт Шанкра. – Они сдохли! Я убил их, и я сделал бы это ещё тысячу раз! Проклятые шакалы! Ненавижу! Убью тебя! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!! Даже дохлых!

И вот тут я окончательно прихожу в ярость. Накрываю защитной сетью тьмы вскочившего Матвея.

– Тва-арь… – холодно сообщаю божку.

И вдруг ощущаю голод. Не голод тьмы, а собственный. Да такой, будто не ел уже сутки.

Но на этот раз я понимаю, что происходит.

Проснулся мой дар экстрактора. Я готов воровать.

У Карха я украл кусок тьмы несознательно, испытывая бешеный голод. Именно тогда дар, который мне заблокировали ещё в детстве, вырвался наружу – на пороге перерождения.

У Колдуна я украл портальный дар – будучи опустошённым и потеряв контроль над собой.

У богини любви я украл умение собирать ману, сам того не заметив.

Сейчас, стоя перед беснующимся Шанкрой, я контролирую происходящее. Прежде всего отстраняюсь от собственной ярости, позволяя ей полыхать вне меня.

И совершенно осознанно тяну из бога битвы нечто…

…божественное.

Одновременно наблюдая за этим словно со стороны.

Что именно я ворую – опознать не могу. Как я это делаю – тоже не особо понимаю. Благо мои каналы разработаны и спокойно принимают то, что в них льётся.

Голод довольно быстро затухает, сменяясь ощущением сытости и некой силы. Дремлющей силы. Готовой проснуться в любой момент. Но пока я не хочу её будить.

Мало ли что там. Но одно точно: мне пригодится.

Теперь это моё.

А бог битвы внезапно замолкает, перестаёт драться и неуклюже падает сразу на пять колен, а потом на задницу. Сидячего не бьют – и я останавливаю своего осьминога.

– Я попытаюсь вернуть их, – говорит Шанкра неожиданно спокойно. – Никрас, я понял. Я спокоен. Ты победишь.

Он возвращает себе человеческий облик, и я развеиваю иллюзию.

Понял он… Интересно, что именно?

– Ты и сдохнешь инквизитором, – добавляет Шанкра. – Если вообще сдохнешь. Кем бы ты ни был, ты всё равно инквизитор. Сука, пёс поганый! – говорит он с явным…

…восхищением?

– Никита! – не выдерживает Матвей, пытаясь выпутаться из моей сети. – Да что тут происходит, мать твою!

Кто бы мне объяснил.

Я отзываю сеть и улыбаюсь Матвею.

– Нам домой пора. – Обещаю: – Там расскажу.

Наверное. И не всё расскажу.

– Никрас, – зовёт Шанкра. – Так мы договорились?

Не, ну тупой!

– Нет, мы не договорились, – объясняю как дебилу. – Открывай портал в мой мир, или мне самому трудиться?

– Я открою, – как-то слишком миролюбиво говорит божок. – Но я имел в виду мясо хандибракразуса. Этот договор в силе?

– Разумеется. И вот что, Шанкра…

Не то чтобы я испытывал по отношению к нему какие-то угрызения совести. Только не к Шанкре. Но… врага, особенно сильного, лучше иметь под рукой. Тем более что сейчас он мне не враг. Точнее, у нас есть общий враг.

Говорю ему:

– Ты можешь прийти в мой новый мир, если хочешь. С чётким условием: битвы не провоцируешь. Даже мелкие драки не затеваешь. Увидишь, что дерутся, – тогда питайся. Это ясно?

– Да! – очень радостно отвечает божок.

– За это будешь должен мне пять услуг.

– Ну… Ладно, – соглашается он.

Быстро заключаем договор.

– А это, Никрас… Моя рука…

– Уймись, – советую со вздохом. – Я ж могу и ещё парочку оторвать.

Шанкра открывает портал, и мы с Матвеем уходим.

Осматриваясь в очередном лесу (чёрт бы подрал эти порталы), я напряжённо думаю, с чего бог битвы стал таким покладистым. Опомнился в последний момент и свернул драку, потому что меня боится? Не хочет ссориться, потому что я действительно ему нужен – как потенциальный убийца Карха и обладатель драгоценной божественной длани?

Скорее всего, всё это так.

Но меня не покидает ощущение, что Шанкра действовал по какому-то сценарию. Причём сценарий этот был написан не им. Сам Шанкра слишком туп для этого. Ему хватит ума действовать по заученной схеме – но не придумать её.

Тогда кто и зачем всё это придумал?

Ну и ещё интересно, когда бог битвы явится ко мне с предъявой, что я украл у него не только руку?

Обдумывая это, я поскальзываюсь и с размаху плюхаюсь в сугроб.

О! Сугроб! Мороз! Зима! Хвала Высшему, значит, мы отсутствовали в Российской империи не слишком долго. Лезу в смартфон и с облегчением вижу, что дата не сменилась: двадцатое февраля. Сегодня вечером мы были в аукционном доме «Лотос». Прошло всего три часа.

Благо мороз так себе – градуса два ниже нуля, не больше.