— Кольца там не было. Они просто положили реалистичную фигурку таракана внутрь, я открыл из интереса, чтобы понять, как лучше показать эмоции и сперва испугался, уронил коробочку, за сердце схватился. А они как принялись хохотать. — Хёншик засмеялся, заканчивая эту историю

— Какой ты у меня чувствительный, — бабушка ласково провела по его лицу морщинистой рукой.

День закончился неожиданно быстро. Хёншик договорился с больницей, что останется с бабушкой на ночь, а так как у неё была платная индивидуальная палата, никто не возразил. Ему даже принесли раскладушку. Солнце село, и на фоне приглушенного в палате света фонарик в виде лотоса засветился особенно ярко. Весь город сейчас был украшен такими вот фонариками, некоторые улицы представляли собой светящиеся коридоры из целых гирлянд с фонарями. Пока ехал сюда, он успел оценить огромные бумажные статуи на каркасах, подсвеченные изнутри, множество людей в национальных нарядах, веселье в городе. Для большинства день рождения Будды был светлым праздником очищения души. Только в его душе сейчас стояла тьма.

— Помнишь, когда ты был маленьким, мы сами их делали? И как пару раз ездили на фестиваль? — спросила бабушка, отвлекая от невесёлых мыслей.

— Конечно. Я хотел бы сделать снова, да всё времени нет. Надеюсь, ты не расстроилась, что он покупной, — эти воспоминания детства были одними из самых ярких и любимых для него.

— Да что ты! Я же понимаю. Сейчас у всех времени нет. Все куда-то бежат, спешат, всё побыстрее нужно получить, добыть, и чтобы лучше чем у других. А уж выбор готовых фонариков поражает. В моём детстве о таком можно было только мечтать. Но у тебя ещё будет время сделать бумажные фонарики своими руками.

— Даже не знаю когда.

— Когда у вас с Ён Хи родятся детки, ты захочешь научить их всему, что знаешь сам, — улыбнулась бабушка.

Хёншик промолчал и отпил глоток воды, чтобы протолкнуть внезапно образовавшийся в горле ком.

— Я может их и не увижу, но уверена, вы будете чудесными родителями. Я пока тут лежала, первые сутки советовали не двигаться, а это скучно. И я вспоминала своего мужа. Помнишь деда? Он хоть и рано умер, но мы с ним прожили хорошую жизнь.

— Конечно помню. Он с тебя пылинки сдувал.

— Так было не всегда.

— Это нормально, — улыбнулся Хёншик.

— Я тебе рассказывала, как мы поженились?

— Не припомню. Мама вроде говорила, что он украл тебя из под венца. Что сильная любовь у вас была.

Бабушка скрипуче засмеялась и замахала руками.

— Ох дочка! Придумала же. Любовь. Ха. Это дед твой ей так рассказал, а правда в другом.

Бабушка попросила чаю и пару минут медленно его потягивала, словно собиралась с мыслями. Хёншик выжидал. Ей очевидно хотелось поделиться своей историей, а он был совсем не прочь узнать, что же там на самом деле произошло.

— Так вот не было у нас поначалу любви. И не крал он меня. Я была далеко не красавицей из самой обычной семьи, но довольно уважаемой. Ничего примечательного во мне не было, даже страшненькой называли. А он сирота, в наследство дом достался после войны. Он там жил один, держал скотину, мясо продавал. Мясников, знаешь ли, тогда не особо жаловали. Считали их за убийц, хотя мяско все любят покушать. Но для этого нужно руки марать да жизни лишать, а никто не хотел.

В общем дед твой был не первым парнем на деревне и женихом незавидным. Хотя красавчиком был, но из-за сиротства и его профессии, его в зятья никто не ждал. Да и дом его, хоть крепкий, но уже латанный-перелатанный, а на ремонт денег не хватало, бывало крыша у него текла. А ещё он был независимым, мог послать сходу, ходил угрюмый вечно, не улыбался никому.

— Удивляешь, бабуля. Я его помню весельчаком и душой компании.

— Это позже он таким стал, уже со мной. Мои родители сосватали меня за другого парня. Тот многообещающий был, клерк при управлении. Симпатичный, девчонки за ним бегали. А по мне страшный, боялась я его и не могла объяснить почему. Вот совсем он мне не нравился. И чего ему именно меня в жёны захотелось, ума не приложу. Он же мог выбирать.

— Может влюбился? — предположил внук.

— Не думаю. Очень кичился своим положением. Мой отец был уважаем в городке и приданое за мной давали, хоть и небольшое. Парню тому нужно было, чтобы жена приличная была, из хорошей семьи. Внешность не имела значения. Позже он чиновником стал, этим его выбор и объяснялся. Такие по любви не женятся.

— Значит, я мог быть внуком президента, а ты лишила меня такого шанса! — Хёншик картинно схватился за сердце, а бабушка смешливо шлепнула его по руке.

— Нет же, дурачок. Быть внуком президента — скучно. То ли дело стать актёром. Я тобой горжусь куда больше, чем если бы ты был внуком президента.

Вместо ответа Хёншик взял бабушкину руку в свои и поцеловал, не выпуская.

— Так как же ты в итоге вышла за мясника?

— Я схитрила. Взяла своё приданое, пришла к нему и наняла его в мужья.

— Как это?

— Ну ему деньги бы не помешали, но взять было неоткуда. А вот советоваться ему было не с кем, и разрешения спрашивать, у него совсем никого не осталось. Но я видела в этом плюс. Тогда я ему сказала «Женись на мне. Моё приданое станет твоей оплатой за роль моего мужа. Я буду тебе дом вести, готовить, стирать, как жена настоящая. Только спать раздельно будем.»

— И что он? Сразу согласился?

— Он меня послал. Выгнал за околицу. Только я ж упёртая. Снова в дом вошла, на кровать села. Он ругался, кричал на меня, дурой обзывал. Мол, как я вообще до такого додумалась? Нет, чтобы по-настоящему замуж вышла, да детей рожала, как положено женщине. А я не захотела замуж. В общем убедила его, показала приданое, предложила, как его использовать с умом. Обещала, что приставать не буду и если он с другой женщиной сойдётся, разведёмся и пойдем каждый своей дорогой. Мне только бы пару-тройку лет переждать, чтобы все отстали от меня. Сказала, что жениха своего боюсь как огня и никто меня от него защитить не хочет. Все убеждают, что партия хорошая. Он тогда и согласился.

— Ну ты даёшь, бабуля! Вот смелая, не знал о тебе такого.

— Не знал, что я смелая?

— Сбежать из под венца и выйти за изгоя — тут немалая смелость нужна.

— Соглашусь. Но в юности такие вещи проще решать. Потом уже, когда тебе за 30, больше задумываешься прикидываешь, страшнее становится. А тогда легко было.

— И что потом? Поженились, жили как соседи и вдруг пришла любовь?

— Почти. Никто меня конечно не понял, родители в шоке были, требовали срочно вернуться домой и не позориться. А мы тем же утром расписались и когда обратно домой шли, родня моя вряд выстроилась, чтоб меня отбить, а он зыркнул так на них, сказал «моя теперь, никто мне не указ». Двух дядьёв моих по обочинам раскидал и все расступились. Боялись его. Мясник же, топоры у него, ножи всякие, пилы. А ну как придёт да зарежет. А я себя почувствовала как в крепости.

— Бабуль, по твоей истории можно смело дораму снимать.

— Так сними. Чего тебе, сложно что ли? — хохотнула бабушка. — У тебя вон сколько связей.

— Я подумаю, — улыбнулся Хёншик. История и правда его захватила, тем более бабуля явно никому раньше так подробно её не рассказывала. Если не додумала, конечно. — Так а любовь то к вам когда пришла? И то ожерелье, что ты мне отдала, разве дедушка тебе не на свадьбу подарил?

— На свадьбу. Это единственное, что ему от матери осталось самая большая ценность. Его семья до войны довольно зажиточная была. Он мне прямо перед регистрацией его отдал. Сказал, что негоже невесте без метки жениха быть, велел отдать потом, когда разойдёмся. А любовь… Любовь, внучек, всегда приходит неожиданно. Туда, куда не звали, и тогда, когда не ждали. Мы начали жить вместе, я честно исполняла свои обязанности, он — свои. Скоро начала замечать, что человек он добрый, умеет улыбаться и любит каждую божью тварь. Видела, как сюсюкал с утятами, которые недавно у нашей утки вывелись. Но как меня заметил, такой серьезный сразу стал. Животные его любили, по пятам за ним ходили. А он всегда слово ласковое мог найти, улыбался только им, не людям. Всегда и погладит, и обнимет зверя какого, позаботится о нём. Ты мне его порой напоминаешь вот этой дружелюбностью.