— А кто был виноват? — уточнил мужчина, поедая уже третью жареную креветку.

— Вообще-то мы поругались из-за вас с Ён Хи. Вы повздорили в детстве, ты её ударил игрушкой, а она эту игрушку потом уничтожила. Припоминаешь?

— Смутно. В любом случае это ещё до школы было. Вряд ли стоит вспоминать. Но ты уверена насчёт приглашения? Всё-таки это семейный праздник.

— Когда вы были малышами, мы всегда праздновали Чхусок вместе.

— Тебе виднее. Конечно, я не против, ты здесь хозяйка.

— Сынок, могу я тебя попросить? — женщина вытерла руки о фартук и положила их ему на плечи.

— О чем, мама?

— Мы с отцом очень скучаем по тебе. Твой брат не смог приехать в этом году на Чхусок, но обычно он нас навещает в разы чаще. А тебя мы видим редко теперь, хорошо если раз в год. Последний раз ты был на мой день рождения в ноябре в прошлом году. Я понимаю, работа, съёмки и всё такое. Мы с отцом не жалуемся, это твоя жизнь, мы тобой очень гордимся. Но пожалуйста, не торопись уезжать в этот раз. Даже если за столом вы с Ён Хи что-то старое вспомните, не ругайся с ней, ладно? Она хорошая девушка. А проблемы… ну у каждого же бывают?

Мама оказалась очень проницательной. Хёншик действительно успел вспомнить многое об этой нахальной девчонке. Она с детства была агрессивной, правильно её мать сказала, именно агрессивной. То кричала на него, то грубила, а потом ножницами изрезала его любимого динозавра! Нет, Хёншик мог попросить у родителей ещё одну такую игрушку, но это был динозавр, купленный в кинотеатре, когда его впервые взяли с собой смотреть новый взрослый фильм про доисторических монстров. Малыш Шикки был в восторге и так вдохновился, что часа полтора уговаривал маму купить этого динозавра именно там, мотивируя тем, что это будут совершенно особенные для него воспоминания. А эта грубая девчонка просто изрезала его ножницами и уничтожила механизм, благодаря которому игрушка двигалась и издавала рычание. Уничтожила его яркие воспоминания.

И да, он собирался уже завтра откланяться и вернуться в Сеул, чтобы не пересекаться больше с Ён Хи. Мама каким-то образом почувствовала это и сейчас сумела подобрать слова, чтобы переубедить его остаться. Проблемы действительно у каждого бывают. У него, например. Но маме об этом лучше не знать.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — сын тепло улыбнулся матери. Она права, в последние годы он мало внимания уделял родителям, увлеченный своими проектами. Да, ему будет неприятно сидеть с этой семьёй за одним столом, но ради мамы потерпит немного. Он вспомнил, как госпожа Ли оскорбляла его, называя грубияном и драчуном, обвиняла в нападении на свою дочь и грозилась будущими жуткими карами такому негоднику.

Что же у них там произошло? Мама сказала, что он ударил девочку игрушкой, кажется, тем самым динозавром, и вроде у неё даже кровь пошла и швы накладывали. Но он ведь неспроста её ударил. Она его оскорбила, кажется. Или нет? Вот тут воспоминания путались, и Хёншик не успел на них сконцентрироваться, потому что в дверь постучали.

— Здравствуйте, дорогие соседи! — госпожа Ли торопливо вошла в дом, неся перед собой тарелку с традиционными рисовыми пирожками разных цветов. За ней плелась Ён Хи, одетая в юбку миди кремового цвета, белую блузку и тонкий вязаный кардиган. Ее руки были сложены на груди в защитном жесте, а на ногах вместо домашних тапочек красовались бежевые замшевые балетки. Образ донельзя скучный и какой-то…. учительский. Впрочем, как сказала мама, она и была учительницей.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — Хёншик придержал дверь и вежливо приветствовал гостей.

— О, надо же какие люди! Здравствуйте, Хёншик. Вы так эээ… возмужали, — госпожа Ли старалась быть ласковой, но Хёншик чувствовал в ней напряжение. Ён Хи сухо поздоровалась, обдав его холодным неприветливым взглядом. Тоже помнит ту ссору? Или всему виной черная полоса в её жизни?

Гости прошли в столовую, тарелка традиционных пирожков была торжественно установлена в центре стола, и все уселись за него для благодарственного ужина. Госпожа Ли бесперебойно клекотала, восхваляя хозяев дома и их чудесного сына, нескромно делала комплименты его внешности и всячески обхаживала, как будто сватала его своей дочери.

Хёншик усмехнулся. Ён Хи была совершенно не в его вкусе: достаточно высокая для кореянки, ему почти до носа, а он считается высоким мужчиной; не то чтобы фигуристая, впрочем под её одеждой фигуру было сложно разглядеть; угрюмая, неприветливая; практически без косметики. А уж о её вкусах в одежде он и думать не хотел. Скукота полнейшая. Училка как она есть.

— А вы надолго к родителям, Хёншик?

— Только на праздники. У меня много проектов в планах, — улыбнулся он.

— Это хорошо, когда много работы. И человек всегда при деле, и заработок стабильный. Я после перелома могу только на дому что-то делать, занимаюсь созданием подарочных конвертов и открыток. Но заработок от этого так себе, сами понимаете. А Ён Хи теперь без работы, и всё на мне. Даже не знаю, почему нам так не везёт.

— Мама, не надо, — вступила в разговор девушка, но госпожа Ли шикнула на неё и продолжила.

— Вы ведь в курсе, что у нас в стране нехватка толковых учителей, а Ён Хи очень хорошая учительница! Дети её обожают, и она всегда доходчиво объясняет. И вот надо было попасть ей в класс ученику со скандальными родителями…

— Мама!

— Не перебивай меня. В общем, мальчишка глупый, ничего не учил, но жаловался, что это Ён Хи плохо учит. И его отец ему поверил, даже не проверяя, представляете?! Потребовал, чтобы Ён Хи уволили, и стал травить её в соцсетях. Ужас просто! И ведь ни школа, ни министерство образования не заступились, хотя все шито белыми нитками. А у Ён Хи до этого случая ни одного нарекания не было. Только благодарности, она дважды получала титул «учитель года». Но они все прогнулись под этого злобного папашу, а всё потому, что он депутат от своего округа!

Госпожа Ли продолжала разглагольствовать. Ён Хи, сгорающая от стыда, не смогла её успокоить, а потому сама извинилась и вышла из-за стола во двор. Хёншик подумал, что дыма без огня не бывает. Его воспоминания о девушке не были позитивными, а потому он не сомневался, что она чем-то заслужила подобное отношение. Но ведь люди могут измениться со временем.

— А теперь она сидит без работы, и я не знаю, что делать. Уже во все школы документы подавала, никуда не берут. Потому что этот мужик наклеветал на неё в министерстве, и про неё теперь дурная слава пошла. Кроме того, стали сплетни распускать, что она себя ведёт неприлично! Ну где такое видано?! Какое неприлично? Она даже дома одевается вот как сегодня. Разве это неприлично?!

— Со Хён, пожалуйста, успокойся. Я понимаю и разделяю твоё волнение, но не знаю, чем помочь. А Ён Хи вон как переживает, — мама Хёншика кивнула на девушку, бродившую по их двору из стороны в сторону, словно та хотела протоптать новую тропинку.

Молодой человек встал из-за стола, извинился и тоже вышел во двор, взяв с собой два стакана рисового вина. Один он протянул Ён Хи, из второго отхлебнул сам. Девушка приняла выпивку чуть дрожащей рукой, что выдало её волнение, но в целом она хорошо держалась.

— Прости мою маму, она считает, что знает, как лучше, но на самом деле только всё портит, — извинилась Ён Хи.

— Я понимаю. Все родители хотят как лучше и делают это так, как умеют. Она просто тебя защищает.

— Да, наверное.

— Скажи честно, что там на самом деле произошло?

— Ты вот настолько плохого мнения обо мне? — она тут же нахмурилась. — До сих пор не можешь простить того динозавра?

— Я просто считаю, что дыма без огня не бывает.

— Ну придется тебя разочаровать. Оказывается, бывает. Тот мальчик и правда бездарь и неуч. А я не могу ставить ему положительные оценки только потому, что его отец — депутат.

— Нет, я знаю, что нерадивые ученики существуют. И что родители порой не совсем здраво оценивают способности своих детей.

— Но ты всё равно сомневаешься, что я не при делах.