— Я просто предположила. Он вроде нормальный парень, но так усердно копировал Хёншика, что это показалось мне странным. Я даже спросила его об этом. Он ответил, что просто старается соответствовать. Я ведь могу и ошибаться.

— Можете, но кто ещё мог бы так поступить, имея доступ в квартиру?

— И то правда. Но вот запрещённые вещества… А что, если это Тэгён?

— Менеджер? Сомневаюсь. Я его проверял по базе. Он чист как слеза младенца. Даже удивительно, что такие люди в его профессии бывают. Что-то, а этого он не мог. Минутку.

Его телефон пиликнул и некоторое время адвокат читал что-то. Потом с улыбкой отложил.

— Поздравляю, госпожа. Вы оказались правы. На банковской карте всего один отпечаток, видимо он пытался стереть свои следы. И отпечаток этот принадлежит Ким Дже Уку. Его не застали дома, квартиросъёмщик сообщил, что он решил внезапно съехать. Его уже разыскивают.

— О боже.

— Человек, которому нечего скрывать, не стал бы внезапно сниматься с места. Мне также прислали данные о проверке его личности. В подростковом возрасте он состоял в школьной банде. Они избивали других ребят и занимались вымогательством. С тех пор, Ким Дже Ук, очевидно, стал осторожнее. Работал таксистом, а потом частным водителем с хорошей репутацией.

— Многие в юности ошибаются. Что если это не он?

— У вас есть другие варианты? Его прошлое сейчас работает против него и на пользу нам. Его отпечаток на карте. Осталось только расколоть его.

— Значит, с Хёншика теперь снимут обвинения?

— Не всё сразу, госпожа. Процесс так быстро не остановить. Сперва его нужно поймать, установить причастность, собрать доказательства, проверить данные, провести очные ставки…

— Ой ё…

— Но до тех пор вашего жениха не имеют права ни в чём обвинять. Так что небольшая передышка всё-таки есть. Сейчас главное — не сказать ничего лишнего.

Ён Хи зависла на фразе «вашего жениха». Она сама сделала Хёншика своим женихом и теперь вся страна это знает. Внутри разлилось тепло. Хёншик не ругался на неё за это заявление и вообще никак не прокомментировал его. Зато как целовал… А ведь теперь их родители тоже узнают, значит, скоро будут вопросы. Эта мысль привела девушку в чувство.

— Давайте вернёмся к моей повестке. Моя ситуация сейчас не лучше, чем у него. Вы сказали, что у вас есть план и вы готовы. Можете мне рассказать?

— Безусловно. Ваша реакция и ваше поведение очень важны в реализации моего плана. Нам предстоит большая работа.

Следующие пару часов они потратили на изучение соцсетей, анализ информации и обсуждение плана дальнейших действий. Его спокойный уверенный тон на неё подействовал умиротворяюще. К концу беседы девушка совсем взяла себя в руки, в ней затеплилась надежда. Вначале Ён Хи разочаровалась в адвокате, даже обиделась на него за то, что он сразу отказался помогать Хёншику. Но после его объяснения стала лучше понимать ситуацию. Она ведь и сама так работала в школе — по своим принципам и правилам. Только в отличие от Хан Хён Чжуна не умела вовремя отступать и останавливаться, за что и поплатилась.

«Доверься ему. Я приеду сразу, как освобожусь» гласило внезапное сообщение от Хёншика. Он знает. Он видел новости и нашёл время вспомнить о ней, хотя сам увяз в проблемах. Ён Хи едва сдержала подступающие слёзы.

Приготовления заняли остаток дня, адвокат висел на телефоне, что-то организовывая, обсуждая непонятные для неё вещи, а Ён Хи запретила себе открывать интернет, чтобы снова не потерять контроль. Он также порекомендовал выпить снотворное, чтобы она смогла поспать и наутро выглядела свежей. Ён Хи засомневалась, не вызовет ли это подозрений, что если будет слишком хорошо выглядеть, люди решат, что ей плевать на происходящее и она совсем не чувствует вины.

— А разве вы в чём-то виноваты? — уточнил адвокат.

— Нет. Ни в чём.

— Тогда почему считаете, что должны выглядеть плохо завтра? Ни в коем случае. И наденьте что-то скромное, но эффектное, чтобы ваш вид отвлекал от проблемы. Я заеду в 8 и мы сразу отправимся в прокуратуру.

Ён Хи не стала пренебрегать советами опытного юриста.

💠

Его не было ещё два дня. Ён Хи следила за всеми новостями. Полиция активно разыскивала помощника актёра, который им притворялся, и украл его банковскую карту для оплаты своих развлечений. Эту информацию огласили специально, чтобы спасти репутацию Хёншика. И всё равно оставались те, кто сомневался или отрицал факты, утверждая, что актёр просто боится понести наказание, поэтому выбрал себе козла отпущения.

Ён Хи раздражённо фыркнула. Всем не угодишь, глупо даже пытаться. В комментарии к новостям она вообще боялась заглядывать.

Вечером второго дня в её дверь постучали.

— Ты выглядишь уставшим, — резюмировала Ён Хи, впуская Хёншика внутрь.

— Это ерунда. Хотел побыстрее сказать тебе, что всё получилось. Твои догадки оказались верны. Его поймали в аэропорту. Его сейчас допрашивают, но когда я там был, он уже сознался. Нам устроили очную ставку и снимали на видео.

— И что он сказал?

— Что жизнь несправедлива, одному достаётся всё, а другим ничего. Сказал, что просто хотел жить красиво и не перетруждаться. И у него это получалось больше года, ведь я не замечал. Кстати, это он порекомендовал отключить уведомления банков, когда увидел, как я раздражаюсь из-за них.

— Ну что за человек?! Зарабатывал бы сам, он еще так молод.

— По его логике всех денег не заработаешь, а богатые должны делиться. Он считал эти деньги бонусами или премиальными, которые сам же себе назначил.

— Какой наглец!

— Дже Ук уверен, что мне они дались легко, без усилий. За красивые глаза. Он встречался с девушками, хвастался, что работает на меня, думал, это их привлечёт. Но все они хотели меня, а не его. Зависть его ела, вот он и пошёл по проституткам. Платил им деньги, чтобы они говорили и делали всё так, как ему нравится, чтобы почувствовать себя на моём месте.

— Но ведь он тоже довольно симпатичный. Зачем ему быть кем-то, вместо того, чтобы быть собой?

— А, то есть ты считаешь меня симпатичным?

— Не переводи тему.

— Дже Ук считает, что при моих деньгах по его мнению нужно брать от жизни всё. Он так и делал. А мной притворялся, потому что неизвестного парня не особо замечали, а моё имя и схожесть давали ему больше внимания. У него был доступ в мою квартиру, к моей машине и моей одежде. Это упрощало его обман.

— Обалдеть. Он сам это рассказал?

— Да, кстати, наркотик тоже его рук дело. Подсел на них пару лет назад, для остроты ощущений, как он говорит, старался не злоупотреблять. А стоят они недёшево, этим объясняются снятия крупных сумм с моей карты. Тогда он придумал план — накачать меня наркотиками и выставить на всеобщее поругание. А пока меня будут публично четвертовать и поливать грязью, он бы уехал заграницу и жил там на украденные у меня деньги. Оказывается он ещё прихватил у меня часы, брендовый браслет, который я недавно рекламировал, и цепочку, я просто это обнаружил не сразу. А они прилично стоят.

— И у него бы получилось? — ахнула Ён Хи.

— Но ведь почти получилось. В день, когда всё вскрылось, он снял большую часть денег до того, как я успел заблокировать карту. Успел купить билет на самолёт, его взяли уже при прохождении паспортного контроля.

— Но как он добавлял их в твои витамины?

— Впрыскивал через тоненькую иглу шприцем. Если проколоть пластик, то при правильном извлечении иглы изнутри образуется пузырёк воздуха, который втянется в дырочку и перекроет её. Так ничего не выльется, в заметно совсем не будет. Сперва протестировал один раз, когда мы на Чеджу поехали. Причём дал мне прямо из новой коробки, чтобы не было подозрений. Это я помню, почему-то обратил внимание. Первый раз не прокатило. Тогда он повторил опыт в день фестиваля. Но ты меня спасла. Снова.

Ён Хи улыбнулась.

— У тебя есть что-нибудь поесть? Я такой голодный.

— Могу сварить рамён.

— Отлично! Только поострее.