Ён Хи гуляла по длинной полосе пляжа почти два часа, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Закат получился блёклым и коротким, но это объяснялось облачностью и сильным ветром. Да и не сезон сейчас для красивых закатов. Ветер нетерпеливо теребил длинную косу, норовя спутать волосы, обдувал лицо и даже швырялся ледяными солёными каплями. Девушка приветствовала его, внутри неё самой бушевал настоящий эмоциональный шторм после встречи с прошлым.

Ён Хи очень давно не выбиралась на побережье, всю себя посвящая учёбе, а затем работе. И вот несколько лет спустя оказалась на обочине, никому не нужная и без возможностей в будущем. Хотелось пожалеть себя, поплакать о своей судьбе. И так, чтобы никто не видел и не мешал.

Когда она возвращалась, уже совсем стемнело. Отель был украшен гирляндами и ярко светился в темноте, как новогодняя ёлка. Неподалеку от входа девушка заметила Хёшика, который тоже гулял по берегу, но в противоположную от неё сторону, а увидев её, пошёл навстречу. Щёки его раскраснелись от ветра и холода, и даже широкий вязаный шарф не особенно спасал. Выглядел актёр сейчас очаровательно.

Он заметил её не сразу. Хёншик давно не оставался наедине со своими мыслями. А если и случалось, то происходило это в относительной тишине квартиры. Но даже дорогие пластиковые окна не спасали от уличного шума, звуков сирен скорой или пожарной службы, скандалов соседей. Скорее бы уже развелились, а то почти каждую ночь ругаются. Потом правда у них кровать скрипит, но Хёншик надеялся, что это не фетишизм такой — сперва ругаться, а потом бурно мириться. Иначе его надолго не хватит.

Здесь только шум волн и едва различимый шорох под ногами нарушал тишину. Но эти звуки не отвлекали, скорее успокаивали. Он потратил немало времени и денег, чтобы узнать, кто же хотел его подставить, но журналисты молчали о своих источниках, а слежка детектива ничего не давала. Слухи появлялись спонтанно и без какой-то связи с событиями. Он хотел бы свернуть всё на Ён Хи, так ведь проще. Но девушка явно эти слухи не распространяла, ей невыгодно. Да и врать она не умела. Часто по её лицу можно было прочитать эмоции. Может это и выдавало девушку, заставляя людей не верить их "отношениям"?

А может он недостаточно старается? Она ведь ему изначально не очень нравилась, даже вызывала неприязнь. Что, если на его лице отражалась эта эмоция? Мужчина вздохнул. Отправить её что-ли к своему преподавателю актёрского мастерства? Или может он ошибся, выбирая девушку без чувств? Влюблённая была бы убедительнее. Но тогда и проблем возникло бы больше.

Из темноты показалась сгорбленная фигурка. Сейчас Ён Хи казалась невероятно ранимой и хрупкой. Раньше он воспринимал её как стальной трос, которому всё нипочём. Причём, трос, подпитанный электричеством. Но после благотворительного вечера, её срыва и отчаяния в голосе, когда она рассказала об обвинениях, отношение его к девушке изменилось. Хёншик понял, что грубость, колкость и нетерпимость была лишь защитной реакцией. Она привыкла, что некому за неё заступиться, вот и создала себе эмоциональный панцирь. В противном случае она бы давно уже сломалась. Кто знает, сколько слёз она пролила, пока никто не видел? Сколько раз была готова сдаться? Да и работа с детьми не такая лёгкая, как может показаться на первый взгляд. Требуется масса терпения и выдержки, чтобы не сорваться. Ему ли её осуждать?

Ён Хи вошла в полосу света от огней отеля. По заплаканным красным глазам он сразу понял, чем она занималась последние два часа.

— Если бы ты не появилась через десять минут, пришлось бы искать.

— У меня такой маяк, что потеряться не вариант, — вымучено улыбнулась девушка, указывая на здание. — Да и темноты я не боюсь.

— Облегчила мне задачу. Я дико голоден и замёрз. Пойдём внутрь?

— Давай заварим рамён?

— Звучит как приглашение на свидание, — хитро улыбнулся он. Ён Хи сильно шлепнула мужчину рукой по плечу.

— Ай!

— Не путай свидание с пижамной вечеринкой, дурень!

Она всё-таки улыбнулась впервые за этот день. Сейчас Ён Хы выглядела усталой, открытой, как никогда прежде. Кажется она так привыкла к нему, что уже не пыталась поддерживать образ неприступной крепости. Молча они дошли до отеля, поздоровались с другими постояльцами, оставшись неузнанными, и поднялись в свой номер на втором этаже. Обогрев явно был недостаточный для такой ветреной промозглой погоды, в комнатах всё равно было прохладно. Хёншик переоделся в теплую чёрную пижаму с белой окантовкой и длинными рукавами. Пижама Ён Хи из теплого флиса была такой же простой как и вся её одежда. Однотонный беж без декора и принтов. В ней девушка смотрелась особенно уютно и миниатюрно.

Поев горячей лапши, молодые люди устроились на диване с двумя чашками горячего чая, укутали ноги мягкими пледами. Вид из окна и правда стоил того: море снаружи разбушевалось, ветер усилился, переходя в ураган, белые барашки пены украшали теперь каждый гребень, со злостью разбиваясь о песчаный берег.

Хёншик заговорил первым.

— Я обещал тебе помочь восстановить репутацию и вернуть честное имя. Для этого я начинаю собственное расследование твоего дела. Но чтобы всё выяснить, мне нужно узнать твою позицию и все детали, о которых не писали в интернете. Поговорим об этом один раз и больше я не спрошу?

Она кивнула. В конце концов это первый раз, когда её спрашивают и просят всё рассказать. И возможно единственный. Ён Хи знала, что сейчас точно будет услышана. Возможно ей поверят впервые с начала этого кошмара. Даже родная мать, хоть и выступала в её защиту, в самом начале устроила дочери форменный допрос, требуя признаться, что было у Ён Хи с этим депутатом. А ничего не было. Она ставила двойки его сыну и передавала сообщения для родителей о частых прогулах, невыученных уроках и хамстве в школе. А потом начались преследования со стороны его отца, подарки, которые она возвращала, даже не открыв, приставания и приглашения увидеться наедине. Даже обещания сладкой жизни, если она будет нежной с толстяком. Всё это Ён Хи жёстко отвергала и пресекала. И тогда он пошёл в атаку, грозя уничтожить её, если не уступит. И ведь сумел.

Хёншик прав, чтобы ей помочь, ему придётся узнавать детали. Ён Хи рассказывала, как всё случилось и как до этого дошло, отвечала на вопросы мужчины, а он делал пометки в блокноте. Потом они выложили на журнальный столик разные снэки, закуски и сладости, купленные в магазине. Удобно устроившись на большом п-образном диване напротив панорамного окна, одетые в тёплые пижамы, молодые люди снова поели. До поздней ночи они просто разговаривали о самых разных вещах, выпили пару бутылочек соджу, вспоминали свое детство и старые обиды. Эта ночь помогла окончательно примириться с прошлым, простить детские обиды. Даже телевизор им не понадобился, чтобы скоротать время. Впервые разговор склеился сам по себе.

💠

Наутро Хёншик проснулся первым. Странным показалось неожиданное тепло, хотя в комнате по прежнему было прохладно. Рядом с ним спала Ён Хи, прижимаясь спиной к его груди, а его рука обнимала девушку поперёк. Он попытался вспомнить, как так получилось. Кажется, они заснули на диване после долгих разговоров, не в силах перебраться в постели. Во сне она дрожала под одеялом. Вроде бы он сам лёг рядом, чтобы согреть, и, очевидно, заснул.

Вдруг намётанный глаз обратил внимание на эстетичный кадр. Её руки лежали на диване чуть поодаль от тела, прямо напротив начинающегося за окном рассвета. На правой красовался тонкий браслет, который она так и не сняла после вчерашней церемонии. Тонкие пальцы, аккуратные ногти с розовым лаком, красивое положение кистей. Единственное, что портило картину — сине-фиолетовые синяки на запястьях. Хёншик поморщился и подумал, что надо бы снять побои на всякий случай. Это они ещё обсудят. Положив поверх её запястий свою руку, он включил на телефоне камеру и сделал пару снимков.

Ён Хи вздрогнула.

— Что ты творишь? — сонно прохрипела девушка.

— Просто рассвет фотографирую.