Начинаю мыться и приводить себя в порядок. Всё своё взяла с собой. Шампунь, щётку там… И прочее.

Моюсь я всегда долго. Минимум минут сорок. У меня много средств для волос и вообще я люблю подольше постоять под струями тёплой воды. Тем более, тут очень красивая душевая, которая вызывает у меня восторг.

Обратно в коридор выхожу с опаской. Оглядываюсь. Всё проверяю, но вокруг как была тишина, так и остаётся. И всё-таки он, наверное, уже спит…

Резко залетаю в комнату и включаю свет первым делом. Проверяя нет ли нигде того дурацкого паука. Мало ли…

Только убедившись, переодеваюсь в домашнюю пижаму и готовлюсь ко сну, предварительно расчесав и высушив свои длинные волосы. Кстати, это одно из немного во мне, чем я очень горжусь. Они у меня и впрямь ухоженные. Светлые, практически всегда прямые, но бывает, что вьются немного. К примеру, если лягу спать нерасчёсанной…

Ставлю телефон на зарядку и прикрываю глаза… Пока шуршу одеялом не сразу осознаю присутствие в комнате другого человека.

И лишь когда его ладонь вновь ложится на мой рот и затыкает его, я начинаю мычать и драться. Не на жизнь, а на смерть.

— Ну, привет, хомяк, чё поиграем?

Чувствую, как он залезает на меня и придавливает собой к матрацу, пока я пытаюсь бить его кулаками. А потом и вовсе кусаю его руку. Со всей силы стиснув зубы на его коже, отчего он озлобленно шипит на меня.

— Помо!!! — не успеваю докричать, как мне на голову приземляется подушка.

— Заткнулась быстро! — рычит он на меня, но я слышу лишь приглушённо, пока брыкаюсь под ним, сталкивая с лица подушку и жадно втягивая носом воздух. — Если не замолчишь, я отрежу их. — придавливая мои руки к кровати собственным весом, он держит ножницы прямо возле моих красивых волос, и я дышать перестаю, пытаясь справиться с эмоциональным шоком. — Всё? Замолкла?

— Не надо их трогать, пожалуйста…

— Чё боишься, что ли? А… староста группы? — издевается он, насмехаясь. — Хочешь на лысо тебя побрею? Всё внимание будет на тебя… Как ты любишь.

— Я тебе потом такое сделаю… — цежу сквозь зубы и жмурюсь, когда он пугающе сжимает их, но пока не режет. А только запугивает меня.

— Отвечай о чём шла речь внизу.

— Я не знаю! Я вообще ничего об их отношениях не знаю! С чего ты вообще взял, что я рада?!

— Ага. Так я тебе и поверил, деревенщина, блин. Откуда ты такая, нахрен, вылезла?

Раздуваю ноздри, лёжа под ним. И грудная клетка вздымается в истерике. Что у него за приколы такие?

— Тебе что доминировать нравится? Унижать? Ты в курсе, что у тебя психологические проблемы?!

— Рот свой закрой… А то психологические проблемы будут у тебя.

— Они и так уже есть из-за тебя, блин! Отпусти меня!

— А что если не отпущу… А, хомяк? Что сделаешь тогда? — склоняется он ближе и обжигает меня своим дыханием. Я вдруг начинаю осознавать, что переодевалась здесь при свете… Он меня видел? Видел в трусах, блин?! Полуголой?! О, Боже… Я умру тогда…

— Я правда ничего не знаю… Ник… Отпусти меня, а. По-хорошему…

— Угрозы бросаешь, блондиночка? — спрашивает, усмехаясь, и рассматривает моё лицо при свете огромной луны. Сегодня очень большая и глаза уже привыкли, так что я тоже его вижу, хоть и плохо, конечно. Только мне от этого хуже… Я не хочу чувствовать этот зловещий взгляд на себе. — Имей в виду, что я тебе нормальной жизни не дам. Ты пожалеешь, что сюда приехала.

Я молчу и просто хмурюсь в ответ. Потому что не знаю, как ещё до него донести, что я здесь ни при чём. И что ему придётся смириться с этим браком. С разводом родителей и прочим. И что я уже жалею, блин! Потому что сама не хочу ничего из этого! Кроме универа, конечно…

— У тебя точно с головой вава… Сходи к специалисту.

— Хах… Да я на нём уже сижу… Как тебе, кстати? Не сильно давит?

Пыхчу под ним, а он продолжает смеяться.

— Твоё привычное положение теперь… Всегда вот так будешь…

Как же я его призираю. Мало того, что он мне уже всё отдавил своим телом, так ещё и издевается.

— Слезь с меня!

— Давай так… Побреем тебя налысо и слезу…

— А давай просто треснем тебя по башке чем-нибудь тяжёлым и тогда может Бог смилостивится над тобой и там появятся хоть какие-то мозги!

— Сучка, — ржёт он, дёргая мои волосы в сторону.

— Ай! Сволочь!

Держит их в руке, зажав в кулак, и прям-таки весь кипит от злости и эйфории, блин. Глаза как у демона. Совсем долбанулся.

— Заведи себе девушку и её так дёргай! Отпусти, говорю!

— У меня в отличие от тебя и так есть отношения. Это ты у нас одинокая несчастная по жизни лохушка. У тебя на лбу написано, кстати… О! У меня хорошая идея. У тебя есть маркеры?! — спрашивает с энтузиазмом. — Желательно перманентные!

— Только попробуй! И тогда тебе точно придёт конец! Ты ничего мне не сделаешь! Потому что боишься своего папочки! — выпаливаю я, и у него аж зубы скрипят, когда он стискивает челюсть и сильнее сжимает мои волосы до жжения, но я ни звука не издаю. Лишь ответно сверлю его взглядом, а потом и вовсе чувствую, как он давит меня к подушке своим лбом. Бодает буквально, причиняя боль. А потом шепчет в сантиметре от моих губ своими, вызывая дрожь по всему телу и странные импульсы во всём теле…

— Запомни, мелкая дрянь… этот момент…

Не успеваю и сообразить, как он резко дёргается в сторону с меня, хватает какую-то коробку с пола, а потом вываливает её содержимое на подушку возле моей головы, и я начинаю орать, словно сумасшедшая, скидывая с себя паука, как думаю. А он быстро сваливает куда-то в сторону окна, исчезая за тюлью.

Мои визги оглушают весь дом. В комнату вдруг вбегают ошарашенные мама и его отец, сразу же зажигая свет и бросаясь ко мне, когда я в истерике пытаюсь достать из волос то, что он мне оставил. А потом мама пытается меня успокоить.

— Женя, ты что?! Тише… Успокойся!

— Паук там паук, уберите его!!!!

— Жень, это мармеладка, смотри… Простой мармелад… Ты что ела на ночь? — распутывает она его и достаёт с моей головы, пока меня колбасит так, что я не могу прийти в себя… Какой же он конченый идиот всё-таки… Ненавижу!

Никита Хорольский

Чуть от смеха не помер, когда она визжала и дрыгалась, как психичка. Это было лучшее, что я чувствовал за последнее время… Тупо, конечно, что возбудился, когда на ней сидел. Реакций тела не унять. Ебаться хочется дико просто. А она ещё там сиськами своими светила, будто нарочно. И в принципе, если затолкать её башкой под подушку и вздёрнуть жопу кверху, то можно присунуть. Фу, блядь! Какого вообще хера?! О чём я только думаю?!

Лежу в комнате под аккомпанемент отцовских шагов и её визгов, и ржу, переписываясь с пацанами.

Alex: «Чё ты сделал??? Ахахахахха, придурок, сука».

Vano4: «Она ебабельная вообще?».

Nick09: «Нихуя подобного. Она целка, инфа сотка, и на вид как дешёвая шалапендра».

Vano4: «Шалапендры же ебабельные…».

Сука! Вано, блядь…

Alex: «Ваня, для тебя даже твоя собака ебабельная, так что».

Nick09: «Ахахахахахах».

Vano4: «Гондоны…».

Пока сижу и угораю сам с собой, в дверь звучит стук. Приглушенный, тихий, и я тут же смотрю на время. Почти час уже… Сто процентов отец. Ну кто ещё?

Иду к двери и сразу открываю.

— Чё? — замечаю его, пока он косится на меня.

— Она не рассказала, но я уверен, что это ты успел её запугать… Ник… Что происходит? Я уже не раз тебе говорил. У нас с твоей матерью давно всё плохо…

— Это ты так решил. У тебя всё хорошо, как я могу видеть. А вот у неё плохо, — сцепив зубы, произношу, пока он вздыхает.

— Я хотел переехать в другой дом, ты знаешь… Мама настояла, что тебе будет сложно. И хотела, чтобы ты оставался здесь со мной. Но ты ведёшь себя… Как ребёнок, Ник.

— Это всё? Претензии на сегодня закончились? — пытаюсь закрыть дверь, но он перехватывает.

— Нет, подожди, я не договорил… Ник, завтра её первый день в университете. Вспомни, как тебе было… Прошу тебя, не учуди ничего…