— Да я понял, друг. Не то… Но яйца на всякий случай разгрузи, иначе сорвёшься на этой войне, я серьёзно, — советует друг, когда докуриваем и заходим в дом… А там вдруг…

— Хома?

— Лёша?!

— Офигеть… Жека… Пипец, нафиг! Иди сюда… — стою возле двери, как еблан и смотрю на то, как мой лучший друг обнимает девчонку, которую я мечтаю закопать во дворе… Моего врага, сука… Ненавистную мной блондинистую гадину. Прижимает к себе и поднимает на руки, отрывая от пола и кружа её по кухне, пока она смеётся. А у меня дёргается глаз…

Что здесь вообще происходит?! В какой круг ада я попал?! И где выход, не подскажете?

Ждууууу, жду от вас отзывов) Очень-очень! Если нравится книга, напишите два слова)))))

Евгения Хомова

Глазам своим не верю! Это Лёшка. Мой друг из лагеря. Мы вместе отдыхали летом года три назад. Потом не общались даже, но там… Там всё было круто. Мы много времени проводили нашей большой дружной компанией. Кто откуда, все разные. И мы с ним реально подружились. И я, ну, никак не ожидала, что он окажется другом Ника… Потому что он всегда казался мне хорошим, добрым и смешным. Понятно, что он немного не обычный. Потому что уже тогда ему было лет пятнадцать, а он тусовался с нашими вожатыми, особенно, девушками. Мне казалось, что у него даже были отношения с одной, но я особо не лезла. Ведь вообще не понимала тогда ничего об этом.

— Лёша, блин!!!

— Ты как здесь вообще?! — опускает он меня на ноги, пока мой так называемый братец стоит и сверлит нас недовольным взглядом сбоку. А мама улыбается, наблюдая со стороны. Мне кажется, что-то определенно пошло не по его сценарию. И это очень смешно…

— Офигеть, дружище, — выдаёт Лёша со смехом. — Вот это совпадение! Ты его сводная теперь?!

— Да, так вышло, — пожимаю я плечами, а Ник стискивает челюсть, когда Лёша даёт ему кулаком в плечо.

— Да ладно, чел, выдохни… Она классная девчонка, да, Жек? — обращается ко мне, а мне и стыдно, и приятно одновременно. Хотя этот его взгляд. О, Боже… Он стал ещё хуже, чем был… Ненависть так и прёт. Карие глаза буквально топят меня в своём гневе. Вот что за человек, а? Ну смилостивись ты уже! Прошу! Мы же даже выбрали одного человека в друзья! Значит, можно не воевать! Не такие уж мы и разные!

— Садитесь за стол, здорово, что вы все знакомы, — разбавляет мама неловкое молчание за нашими спинами, и я тут же сажусь рядом с Лёшей, чтобы подальше от этого придурка. Спрятавшись за его плечом.

У него теперь вид такой, словно он друга потерял, реально. Да и на меня смотрит как на врага народа.

— Что у тебя с лицом такое? Нет, ты и раньше дрался… — смеюсь я, вспоминая, и он толкает мамин кекс в рот, нажёвывая.

— Да получил слегонца…

— Ага, слегонца, — поправляет его Ник. — У тебя глаза не видно, нахрен.

— Бывает. Фигня! Ты лучше расскажи, как так… Давно в наш универ хотела?

— Ну… Я вообще не думала, что это возможно, — хихикаю я, отпивая чай. — Дорого ведь… И статусно…

— Ещё бы, — скрипит Ник, как обычно, пока Лёшка закатывает глаза.

— Не обращай внимания на эту грозовую тучку, он не всегда такой…

Я хихикаю, а Ник закипает.

— Слышь! — выдавливает грозно и скрипит стулом по полу, как уже привык. И я тут же замираю, потому что он выходит с кухни с психом, и мы неловко молчим несколько секунд. Вот достал уже, а… Всем надо всё испортить.

— Я схожу… — тут же встаёт он, но я хватаю его за руку.

— Не надо. Пусть один побудет лучше. Сейчас только раздерётесь… Он злится…

— Ладно, — плюхается он обратно. — Ты права… Значит, Вы её мама? — обращается он к ней, и она кивает. — Круто… Рад познакомиться.

— Ты уже вроде как показал, что рад, — смеётся мама, и он вдруг тоже расплывается в довольной улыбке.

— Ой, я тебе чай не налила, что ли? Сейчас…

Мама встаёт и начинает снова суетиться, а Лёша склоняется к моему уху.

— Колись, чё не поделили с ним?

— Территорию… Ну и отца, разумеется…

Лёша вздыхает и смотрит на меня с драмой на лице. Он, конечно, стал ещё красивее. Высокий такой, широкоплечий с густыми чёрными бровями, волнистыми волосами и голубыми как небо глазами. Удивительное сочетание. Мне всегда нравилось. Но не в таком смысле. Просто объективно.

— Я тебя в обиду не дам. Поговорю с ним. Всё в порядке будет.

— Ты не знаешь, что происходит… И остальные его друзья, они мне сегодня такое устроили, — шепчу я, и он хмурится ещё сильнее.

— Вот, твой чай… — прерывает наш диалог мама.

И в этот момент как раз приходит Сергей Николаевич.

— О, дарова, Алексей…

— Здрасьте…

— А где? Ник где? — осматривается по сторонам, потому что видит, что все здесь, кроме его долбанутого вечно обиженного сыночка.

— Да он как бы… Вышел просто. Ща придёт… — отвечает Лёша.

— Я за ним схожу, — неожиданно для всех, и даже для самой себя говорю, хотя уже жалею, потому что мне страшно идти туда. Но, может, тот факт, что мы с Лёшей знакомы хоть немного остудит его пыл…

Сердце носится, пока ищу его по комнатам. Я точно сумасшедшая… Ощущаю себя как перед прыжком с парашютом. А я боюсь высоты до смерти… У меня фобия.

В гостиной нет. В прихожей тоже… И я поднимаюсь наверх по лестнице… Прислушиваюсь к музыке, доносящейся из его комнаты. Стучусь.

Раз, два, три…

И только потом звуки затихают.

— Чё надо? — слышится оттуда грубый вопрос.

— Ник… Там все ждут. Папа твой приехал…

Слышу агрессивные шаги в сторону двери и уже заранее инстинктивно делаю два шага назад от двери.

Когда он открывает, вид у него такой, будто он меня сейчас на части растерзает.

— Ты охуела, что ли?! — выпаливает, заставив меня осунуться. Господи, почему он всегда такой раздраженный и суровый, я не понимаю… Ну, должно ведь быть в его жизни что-то хорошее, правда? Чего срываться на всех, как пёс на цепи?

— Что я сделала?

— Ещё и в дружбу мою лезть собралась?!

— Я… Я не лезла. Я просто его знаю. Что же теперь ему можно дружить только с тобой или как?

У него аж ноздри раздуваются.

— Я не хочу ругаться с тобой. Там родные наши ждут. И невежливо пригласить друга в дом и уходить слушать музыку в свою комнату, не предупредив…

— Слышь… Ты давай не указывай мне. Вежливая, блядь, нашлась. Вали давай вниз и не лезь ко мне, — рычит, отчего я хмурюсь.

— Я не лезла. Больно ты нужен, — разворачиваюсь на месте и иду к лестнице. Придурок, блин, недобитый. Достал уже со своими обижонками…

Ведёт себя как ребёнок. И меня заставляет чувствовать себя виноватой.

Когда возвращаюсь, все смотрят на меня, и я мотаю головой, как бы объясняя, что нифига у меня, естественно, не вышло.

— Ничё… — кладёт Лёша ладонь на моё плечо. — Я ща… Верну его. Всё норм.

Он встаёт из-за стола, извинившись, и поднимается наверх, а я роняю взгляд в тарелку.

— Это тот Лёша из лагеря? Красильников? — уточняет мама, ведь я немного про него рассказывала. У нас там даже кружок небольшой был, мы на гитаре играли и песни пели. Вот Лёха громче всех всегда горланил.

— Угу, он…

— Ничего себе совпадение, реально…

— И не говори, мам…

Беру в руки телефон и начинаю писать Наташке сообщение о том, как мне повезло, что его лучшим другом оказался хороший человек. Хотя бы один, блин! Это уже совсем кардинально меняет ход истории!

Возвращаются они вместе спустя минут пять. Ощущение, что дёргали друг друга, потому что морды красные. Но хотя бы пришли.

— Всё в порядке? — спрашивает у Ника отец, а тот молчаливо кивает, уткнувшись в телефон взглядом. Наверное, переписывается со своей девушкой.

А мне при этом приходит сообщение от того самого Жени.

«Знаю, что с первого курса вместе. Больше ничего. А что так спрашиваешь? Хочешь на её место, что ли?», — приходит мне, отчего я тут же покрываюсь иголками. Так и знала, что он подумает не то.

«Боже упаси. Скорее хочу, чтобы они поженились и свалили из города подальше, наделав кучу детей, чтобы у них не было времени возвращаться назад».