– Меня это должно успокоить?

– Конечно, у вас же отдельный рычаг. Уверена, он в прекрасном состоянии.

– То есть в рабочем?

– То есть в приподнятом.

– Ваша вера в мое оборудование вдохновляет, но не отменяет желания поскорее отсюда выбраться. – Из мрака донесся звук, свидетельствующий о том, что Антон достиг двери и несколько раз беспощадно-бессмысленно подергал ее за ручку. – Ну же, открывайте! Согласие на новую подборку, так и быть, пришлете после праздников.

Катерина вздохнула, прикидывая, стоит ли говорить начальнику, какой он упрямый осел. Женская интуиция подсказывала, что для этой информации, как и для книг Кроликовой, он пока не созрел. Дурацкий Антон!

– Погодите, еще не время, – как можно мягче произнесла Катерина. – У меня осталась парочка аргументов.

– Звучит интригующе, но я при всем желании не смогу разглядеть их без света.

– О, это не проблема! – воодушевилась девушка. – Идите ко мне, Антон! Давайте, ориентируйтесь на звук.

Подобно сладкоголосой сирене, Катерина заманивала свою жертву в глубь комнаты, попутно шаря под новогодним оленем в поисках заказа из «Десяточки». Стоило ей отыскать пакет, как сбоку раздался грохот и тихое чертыхание.

– Кажется, вы врезались в стол Насти. Захватите оттуда зажигалку, пожалуйста.

– Да за… что… мне это… – прохрипел Антон, воюя с коварной гирляндой, зацепившейся за штанину.

– Думаю, подсознательно вы знаете ответ на этот вопрос. Стойте на месте.

– Я и так… на месте… вот же!

Катерина вытащила маленький пакетик из большого пакета и сама подошла начальнику, привычно лавируя между столами коллег. К этому времени Антон запутался не только в гирлянде, но и в мишуре, словах и собственных чувствах.

– Вы нашли зажигалку?

– Черт! – Антон шарахнулся в сторону, и лишь книжный шкаф спас его от позорного падения. – Зачем так подкрадываться?!

Девушка почувствовала, как мужские руки ощупывают ее в темноте.

– А вы кричите потише, тогда будете не только себя слышать, – уязвленно заметила Катерина и, дабы не остаться в долгу, тоже что-то пощупала: вероятно, галстук. – Так где зажигалка?

– В кармане. А вам зачем?

– В кармане брюк? Или пиджака? – уточнила девушка и попыталась попеременно нашарить и то и другое.

– Может, хватит меня трогать? – совсем неубедительно возмутился голос в темноте.

– С чего бы? Вы же меня трогаете, – весьма убедительно парировала Катерина.

– Я просто определяю координаты в пространстве!

– А я помогаю найти зажигалку. – Послышалась возня, перемежаемая неясным бормотанием. – О, вот она! Хотя нет, не она. Что-то побольше… и продолговатое такое…

– Стоп, к этому попрошу не прикасаться! – возмутился Антон.

– Почему?

– Не ваше дело. Держите зажигалку, – Антон нашарил в темноте руку Катерины и вложил в нее искомое. – Что вы еще задумали?

Раздалось шуршание, позвякивание, щелчок – и комнату озарило зыбкое сияние свечи в жестяной баночке. Огонек, сначала слабый и несмелый, быстро превратился в ровное пламя с запахом хвои и рождественского пирога. Катерина расставила вокруг остальные свечки и зажгла их, несколько раз чиркнув зажигалкой. Из мрака выплыло удивленное лицо Антона в обрамлении золотистой мишуры, что придавало ему праздничный, но не слишком солидный вид.

– Почему вы все время меня в чем-то подозреваете? – вздохнула девушка и принялась выпутывать его из гирлянды.

– Действительно, почему? – задумался Антон, во имя мужской гордости стараясь выпутаться самостоятельно. – Видимо, дело в ваших книгах. Они вызывают у меня недоверие.

– Как? – ахнула Катерина. – В них же столько жизни! И настоящая близость, открытость, я бы сказала.

– У нас с вами разные представления о близости… Вы не могли бы… немного ослабить… – прохрипел главный редактор, на шее которого сжалась петля гирлянды.

– Ой, простите! Не дергайтесь, вы так усугубляете свое положение. – Катерина принялась разматывать жгут на горле начальника и рассуждать о вечном: – Близость, Антон, это возможность быть собой. Все очень просто. Если вы боитесь показать человеку свои условно плохие стороны наравне с условно хорошими, значит, никакой близости и нет.

– Да выф-ф-ф…

– Что вы сказали? Сейчас, погодите, шнурок случайно затянулся.

– Кхе-кхе! Да вы философ!

– Я филолог. И маркетолог. А каждый маркетолог – немного психолог. Ну-ка, пригнитесь!

Катерина перекинула гирлянду через голову Антона, помогая ему выбраться из унизительной ловушки.

– Благодарю. – Главный редактор облегченно выдохнул. – Так что там с психологом?

– Психолог знает, какие вещи цепляют читателя. И это не вылизанные стереотипные истории о великой любви в вакууме. Честность – вот что ждут от нас люди.

– А вы не путаете честность с пошлостью?

– А вы не путаете пошлость с чувственностью? – Катерина взяла со своего стола разворошенные листы и, собрав их в аккуратную стопочку, протянула Антону. – Вот. Если докажете, что все это пустая вульгарность, я сразу открою дверь.

Антон подарил Катерине нечитаемый взгляд и настороженно принял рукопись. Перелистнул несколько страниц и, прищурившись, уставился в текст.

– Смелее! Чего вы ждете?

Мужчина еще раз покосился на Катерину, на дверь и на бумаги в своих руках. В мерцании свечей он уже не казался таким бесцеремонным и подавляющим. Больше растерянным и даже немного милым.

– «Привет… хм… кошечка! Хочешь мой…» – прочитал Антон со странными паузами и, нахмурившись, практически уткнулся носом в листы. – Плен? Или шлем… А, к черту!

Махнув рукой, Антон полез во внутренний карман пиджака, от которого до этого отогнал Катерину, и, к немалому ее изумлению, достал оттуда очки. Воинственно водрузил их на нос и с нажимом предупредил:

– Никому ни слова!

Катерина замотала головой, уверяя в своей благонадежности.

– «Хочешь мой член?» – прочитал Антон и раздраженно поморщился. – Мда, можно было и догадаться. «Ты же любишь крупные вещи?» Думаю, я уже все доказал, вам не кажется? Дальше только хуже! Послушайте! «Мы с тобой вчера не закончили! Хочу твой оргазм, хочу услышать твои стоны, попробовать тебя на вкус...»

Главный редактор поднял возмущенный взгляд, который замер на губах девушки. И в тот же миг свечи будто выжгли весь кислород в комнате. Рука потянулась к галстуку, чтобы ослабить узел.

– «Ты слишком много себе позволяешь», – подхватила Катерина, подойдя ближе и тоже заглядывая в многострадальную рукопись. –«Сядь».

Антон сел. Спохватившись, встал и снова сел, заприметив в руках Катерины злокозненную гирлянду. Зачем-то снял очки, но тут же надел, не в состоянии без них ориентироваться в полумраке.

– Эм, послушайте…

– «Замолчи! Будешь говорить, только когда я тебе это позволю, ясно?»

Огорошенный властным тоном, Антон сглотнул и опустил глаза в текст.

– «Да, моя госпожа», – медленно прочел он и вдруг коварно усмехнулся.

Катерина попятилась, почувствовав неладное. Но было слишком поздно.

– Антон.

– М-м?

– Вам очки не мешают?

Обнаружив себя уже на столе, с головой начальника между разведенными коленями, Катерина почувствовала некоторую неловкость. Однако Антон, воодушевленный теоретической базой, не спешил отстраняться. Он медленно провел пальцами по бедрам девушки и проложил цепочку поцелуев от живота вниз, приступая к практической части исследования.

– Нет, а вам? – пробормотал Антон куда-то в ту область, о правильном наименовании которой авторы эротических романов ведут непрекращающиеся дискуссии.

– Даже помогают… ох…

Антон выпрямился и поймал судорожный вдох. Мягкое прикосновение губ, резко контрастирующее с трением пряжки ремня, рождало внизу живота приятное томление. Расставленные вокруг свечи источали сладкий аромат, от которого кружилась голова. Или она кружилась из-за жарких, дразнящих ласк? Катерина выгнулась, когда мужские руки, проявив настойчивость, потянули за край леггинсов. И поморщилась, когда ключ, спрятанный в заднем кармане, впился в правую ягодицу.