– Возьмете рукописи в общей комнате. Под оленем.

– Но Антон!

– Жду ваше согласие со списком в понедельник утром.

Потеряв интерес к теме еще до того, как в кабинете отзвучали его собственные слова, мужчина расслабленно покрутил в руке красивый бокал и пригубил из него с видом хозяина жизни. Надень Антон сегодня голубой галстук в мелкий горошек или даже черный с бежевыми огурцами, Катерина, возможно, смогла бы до него достучаться. Но не когда на нем красно-синяя удавка с орнаментом из гусиных лапок – верный признак провальных переговоров.

Катерина вскочила и, полыхая гневом, понеслась к своему рабочему месту. Какое согласие? Какой понедельник? Это нелепое недоразумение нужно разрешить прямо сейчас! Выковыряв из-под оленя увесистую коробку со своей фамилией и глумливым сердечком, Катерина сграбастала первую попавшуюся распечатку, чтобы погрузиться в мир чувственных страстей и не менее чувственных споров с начальником-самодуром.

Перелопатив все материалы, она оторвала слезящиеся глаза от текста и зло стукнула по шапке крошечного Санту, представив на его месте своего босса. Игрушка затрясла бубенцами и запела «Jingle Bells» голосом Фрэнка Синатры. Под веселый перезвон колокольчиков Катерина откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Дурацкий Антон! Подсунутые им произведения не тянули… ни на что. Квинтэссенция аморфной банальщины, воспевающей неземную любовь на фоне радужных единорогов и порхающих бабочек… Тех самых, из живота героини. Из животов всех героинь.

Катерину передернуло.

Ну уж нет! Она не допустит, чтобы ее детище, ее с таким трудом выпестованный замысел превратился вот в это.

Девушка подняла глаза на часы из дерева и эпоксидной смолы, изображающей океанскую волну. Пройдет всего два часа – и эта волна, несущая в себе ярость обиженной женщины, накроет Антона с головой. А уж в открытых водах водятся акулы и пострашнее главных редакторов!

– Антон, по поводу проекта…

– Подойдите попозже, у меня важный звонок.

– Антон, насчет тех книг…

– К сожалению, я тороплюсь на встречу с автором.

– Антон, вы не можете…

– Не могу найти свой телефон, вы его не видели?

– Антон, нам надо поговорить!

– Обязательно, как только закончится конференция.

Последняя отговорка возмутила Катерину особенно сильно. Она с сомнением посмотрела на телефон Антона в своей правой руке: старозаветная модель с надкушенным яблочком пять минут назад нашлась в переговорной. Потом на экран собственного мобильника в левой: сигнал сети оставался пессимистично потухшим, исключая возможность подключения к Всемирной паутине. Ах так! Прикрываться несуществующим вебинаром, чтобы увильнуть от разговора! Подобного вероломства Катерина не ожидала даже от Антона.

Обе руки спрятались за спину до того, как босс отвел свои бесстыжие глаза от монитора. В голове Катерины начал созревать план – еще не оформленный, но уже претендующий на выговор, нарушение личных границ и общественное порицание. Совесть что-то робко шепнула, но Антон ее перебил:

– Обсудим все позже.

Катерина развернулась на каблуках и гордо вышла за дверь. После чего так же гордо опустилась на четвереньки и закинула телефон Антона в одну из коробок под оленем. Выпрямилась и отряхнула колени она тоже гордо, потому что гордость – это не красивая поза, а чувство самоудовлетворения. Девушка своим поступком была удовлетворена.

Ответив на звонок курьера, готового передать ее заказ из «Десяточки», Катерина спустилась в холл и кивнула полусонному Михалычу, дежурившему у магнитной рамки. Охранник вытащил беруши, вежливо поздравил с наступающим и, вернув затычки на место, задремал по старой вахтерской привычке. Пиетет к тишине и покою позволил ему сохранить человеческое лицо, несмотря на имеющийся клочок власти. За это Михалыча в издательстве любили, а по праздникам почти безоговорочно уважали.

Катерина приняла из рук посыльного увесистый пакет с новогодними покупками и собралась уже возвращаться в редакторскую, когда дверь в каморку завхоза приоткрылась и в проеме показалась голова Ольги Николаевны.

– Катенька, вы не подскажете, какой сегодня у Антона галстук?

– Красно-синий, – вздохнула девушка.

– Это который в гусиную лапку? – ужаснулась ахошница.

Катерина кивнула. Ольга Николаевна поникла, а затем по-завхозному огляделась и поманила креативного редактора за собой.

– Погодка сегодня так себе. – Она показательно поежилась, прижав к груди обернутую газеткой книгу. – Домой бы поскорее попасть.

– И не говорите. Вечером метель обещали.

Обе немного помолчали, глядя в окно, за которым безмятежно ложились на землю кружевные снежинки.

– Пятница, все пораньше разбегутся, – продолжила беседу Ольга Николаевна. – А мне до девяти сидеть, раз Антон не в духе. Потом еще на остановке мерзнуть, пока автобус придет.

– Да, автобусы сейчас плохо ходят. Не по расписанию.

– Какой там! Дай бог вообще дождаться!

Завхоз возмущенно потрясла в воздухе книгой, из которой торчал билет на электричку. Катерина сочувственно повздыхала.

– А вы, Катенька, работу уже закончили?

– Если бы… Боюсь, сегодня уйду последняя.

– Правда? Так, может, и закроете за собой? Я вам ключик оставлю.

Воодушевленная Ольга Николаевна вытащила из кармана гремящую связку и приложила к ней коробочку конфет в виде адвент-календаря с румяным Дедом Морозом на крышке. Тот улыбался и призывно подмигивал девушке, намекая на взятку.

Катерина всегда старалась жить честно, насколько это позволял здравый смысл и российская действительность. Всяческого рода обманы и хитрости были ей несвойственны. Но сейчас, когда случай свел вместе неработающий интернет, забытый телефон и предложенный ключ, план превратился в План, потеснивший прежние морально-этические установки. Ценностные ориентиры было жалко. Но не так сильно, как полугодовую работу, одним махом перечеркнутую Антоном. Дурацкий Антон!

– Четыре оборота, на третьем иногда заедает, надо надавить слегка, – тем временем инструктировала Ольга Николаевна, отцепив от связки ключик с пластиковой головкой. – И когда уходить будете, правый рычажок в щитке опустите. А то ночью напряжение скачет, два компьютера уже сгорело. Начальство пригрозилось с меня списать, если еще техника полетит. Так что не забудьте! Правый! Левый лучше не трогать – это Антона.

– Почему не трогать? – спросила Катерина из научного интереса. – У него самого там ничего не подгорит?

– Это уж я не знаю. В личную жизнь руководства не лезу и вам, Катенька, не советую.

Девушка покивала. Она тоже считала субординацию залогом плодотворной работы, крепких нервов и стабильной зарплаты. В теории. На практике эти три пункта никогда вместе не уживались, исключая из списка хотя бы одно из перечисленных благ.

– Вы, как все сделаете, ключик на охране повесьте, прям к запасному. – Выставив вперед книжку, Ольга Николаевна подтолкнула редактора к выходу, где раздавалось мелодичное похрапывание Михалыча. – Я бы Антона попросила, но раз уж красно-синий галстук, то сами понимаете…

– Понимаю.

– Хороших вам выходных, Катенька! Угощайтесь конфетками!

Железная дверь захлопнулась. Спящий рядом Михалыч вывел особенно пронзительный пассаж, в котором Катерине почудились аллюзии на серенаду Дон Жуана. Девушка решительно выдохнула, спрятала незадекларированный шоколад в пакет с покупками и поступью Командора отправилась на второй этаж.

Ровнехонько в семнадцать сорок восемь с работы полетели первые ласточки. Красавица Алина вдела в уши крупные серьги в декадентском стиле и, прощебетав что-то про тематическую вечеринку, выпорхнула на свободу. Катерина нервно постучала пальцами по столу, вскрыла первое окошко адвент-календаря и закинула в рот шоколадный домик.

Примерно в шесть ноль-ноль отчалила Ирина. Натянув теплые варежки поверх кружевных митенок, она томным голосом сообщила, что идет с мужем праздновать годовщину свадьбы в ресторан морской кухни. Задумавшись о лобстерах и устрицах, Катерина щелкнула вторым окошком и продегустировала еловую шишку. На вкус она ничем не отличалась от домика.