- Ослеп на старости лет, старый пес? - процедил Юйцзюлюй, прищурившись. - Это не вэйская броня. Вэйцы носят тяжелое железо. Это южный шелк.

Гость спокойно выдержал тяжелые взгляды степных волков. Он сложил руки перед грудью и поклонился - плавно, с выверенным достоинством.

- Мое имя Шэнь Юэ, генерал Левого Крыла Дракона, - произнес он. Говорил он на жужаньском на удивление правильно, но с заметным, певучим южным акцентом, который резал слух варваров. - Я прибыл сюда тайно, преодолев тысячи ли, по поручению моего государя, Сына Неба, Императора Великой Лян.

Каган подался вперед, положив тяжелые руки на колени. Глаза старого тигра сузились в две щели. Южная Империя Лян... Государство ученых, поэтов и изнеженных вельмож, вечный враг северной Империи Вэй.

- И что же хочет нам сообщить мой царственный брат из Цзянькана? - обманчиво мягко спросил Каган.

При словах "царственный брат" китаец едва заметно поморщился. Для просвещенного генерала Лян правитель степных дикарей, пьющих кумыс из черепов, никак не мог быть ровней Сыну Неба. Но Шэнь Юэ был опытным дипломатом. Он мгновенно стер брезгливость с лица и вежливо продолжил:

- Мой повелитель знает о ваших планах. Империя Лян готова поддержать своих доблестных жужаньских друзей. Как только ваши тумены пересекут Желтую Реку и свяжут боем основные силы вэйского узурпатора на севере, армии Лян ударят им в тыл с юга. Вэйцы будут раздавлены между молотом Степи и наковальней Юга.

Каган откинулся на спинку трона и расплылся в широкой, плотоядной улыбке.

- Император Лян воистину мудр, раз решил присоединиться к нашему великому союзу! - громогласно заявил он, хотя в его глазах не было ни капли искренности. - Передай своему господину, что мы ценим его дружбу. Ты можешь идти, посол Шэнь Юэ. Выпей вина, отдохни с дороги, а завтра на рассвете мои люди тайно проводят тебя до самой границы.

Китаец снова поклонился, не произнеся больше ни слова, и с достоинством покинул шатер, сопровождаемый безмолвным манкуртом.

Едва полог закрылся за южанином, улыбка сползла с лица Кагана.

- Что теперь скажете? - бросил он своим соратникам.

Шатер взорвался хриплыми голосами.

- Эти шелковые бабы из Лян просто хотят отобрать у нас нашу добычу! - рявкнул седой темник. - Мы сделаем всю грязную работу, а они въедут в столицу Вэй на чужих спинах!

- Ты глупец, - огрызнулся Юйцзюлюй. - Они не будут торопиться. Они позволят нам и вэйцам истечь кровью на берегах Желтой Реки. А потом ударят в самый выгодный для них момент, чтобы добить победителя.

- А что, если они говорят правду? - неуверенно подал голос другой полководец. - Если Лян ударят с юга, вэйские стены рухнут в два счета. Это отличная сделка!

Они спорили, пока Каган не поднял руку. Степные волки умолкли, обратив взоры к правителю. Тот, в свою очередь, посмотрел на Юньхунь.

- А ты что скажешь, моя рыжая львица?

Юньхунь, все это время меланхолично накручивавшая локон на палец, пожала плечами.

- Это был интересный гость, дядюшка. Но он никак не должен повлиять на наши планы, - лениво промурлыкала она. - Мы и так собирались воевать. Лян никак не фигурировали в наших расчетах, так зачем вписывать их теперь? Если южане будут честны с нами и ударят в тыл Вэй - хорошо. Нам же легче. Если же они собираются нас предать... то они совершили чудовищную ошибку, прислав этого разнаряженного павлина и напомнив о своем существовании.

Она грациозно потянулась, словно большая кошка.

- Если бы Лян собирались ударить нам в спину, им следовало бы сидеть тихо, как мыши в норе, и затаиться. А теперь... теперь мы будем готовы. Мы оставим заслоны. Мы будем ждать их удара. Они сами вложили нам в руки предупреждение.

Каган усмехнулся в бороду, его грудь затряслась от беззвучного смеха.

- Я же говорил, - он обвел взглядом потемневшие лица полководцев. - Самая умная в семье. Ладно, хватит пустых разговоров. Всем спать. Завтра на рассвете мы начинаем строить полки.

Полководцы с поклонами потянулись к выходу. Каган перевел взгляд на Чинуня. Юноша, не выдержав тяжести вина и бессонной ночи, спал прямо на подушках, подложив под щеку кулак. Лицо старого тигра вдруг смягчилось, наполнившись почти отеческой заботой.

- Ладно, - тихо сказал Каган Юйцзюлюю. - Пусть мальчишка спит тут. Не станем его будить. Впереди у него еще много холодных ночей на сырой земле.

Юньхунь, проходя мимо спящего брата, остановилась. Она посмотрела на его безмятежное, по-мальчишески расслабленное лицо, но в ее изумрудных глазах не было ни капли дядиной теплоты. Там читались холодный расчет, презрение к слабости и какое-то темное, извращенное собственничество. Она хмыкнула и шагнула во мрак степной ночи.

В шатре Чинуня было темно и тихо. Алтын дремала на огромном ложе, укрывшись шелковым одеялом. Она выспалась за вечер, и теперь ее тело, привыкшее к суровому ритму горной жизни, было полно сил.

Резкий шорох откидываемого полога заставил ее открыть глаза. В шатер стремительно вошла Юньхунь.

Рыжеволосая демоница не стала тратить время на слова. Возбужденная военным советом, близостью крови и запахом власти, она раздевалась прямо на ходу. Тяжелый кожаный панцирь с глухим стуком упал на ковер, за ним последовали рубаха и пояс с мечом. Оставшись обнаженной, в серебряном свете луны, пробивающемся сквозь отверстие в куполе, она казалась изваянием древней богини войны.

Юньхунь прыгнула на кровать, словно хищник на добычу, отбросив шелковое одеяло, и навалилась на Алтын всем своим горячим, сильным телом.

Тюркская рабыня охнула, когда грубые руки воительницы впились в ее бедра, но в этом вскрике не было страха. Сон слетел с Алтын мгновенно. Кровь ударила в голову. Жадные, жесткие губы Юньхунь нашли ее губы, и Алтын ответила на поцелуй с такой же первобытной яростью.

Сегодня ночью им не нужен был ни пар купальни, ни долгие прелюдии. В их сплетенных телах билась та же неукротимая, темная энергия, что собирала тумены Жужаньского Каганата для Великой Войны. Юньхунь брала ее жестко, властно, выплескивая в тюркскую девушку все напряжение этой долгой ночи, а Алтын, извиваясь под ней, отдавала всю свою нерастраченную энергию, выцарапывая на спине воительницы кровавые полумесяцы.

Они не произнесли ни слова. Только тяжелое дыхание, влажные звуки соприкасающихся тел и приглушенные стоны, тонущие в тяжелом войлоке стен. Они сгорали в этой низменной, жестокой страсти до самого рассвета, пока небо над Великой Ставкой Мумо не начало наливаться багровым цветом грядущей крови.

Гостевой шатер, выделенный послу Империи Лян, находился на самом краю внутреннего кольца Великой Ставки. Внутри пахло не прогорклым жиром и конским потом, а тонкой сычуаньской камфорой - Шэнь Юэ приказал слугам немедленно окурить помещение, чтобы перебить тошнотворный дух северного варварства.

Генерал Левого Крыла Дракона сидел на походном складном стуле красного дерева, пока верный слуга-южанин расплетал его сложный узел волос. Шэнь Юэ готовился ко сну. Он был утомлен, но его разум, привыкший к запутанным дворцовым интригам Цзянькана, оставался холодным и ясным.

Внезапно полог тихо приподнялся. Внутрь скользнул второй слуга, стоявший на страже снаружи, и низко поклонился, коснувшись лбом ковра.

- Мой господин... Снаружи ждет один из этих северных варваров. Он прячет лицо и требует срочной беседы с вами.

Шэнь Юэ замер. Его тонкие пальцы задумчиво скользнули по нефритовому кольцу на большом пальце. Ночной гость в стане врага - это всегда клинок, занесенный в темноте. Каган мог передумать и прислать убийц. Или кто-то из пьяных вождей решил прославиться, принеся повелителю голову южанина.

Шэнь Юэ недолго размышлял. Он лишь пожал плечами, облаченными в тончайший ночной шелк. Все его путешествие за Великую Стену было прыжком в пасть дракона. Перед тем как отправиться на север, он попрощался с женами, поклонился табличкам предков и оставил подробное завещание. Человеку, который уже мысленно похоронил себя ради Императора, нечего бояться ночных шорохов.