- Это? - полководец хохотнул и хлопнул брата по плечу. - Это мой подарок тебе, Чинунь! Я выторговал эту дикую кошку у их вождя специально для твоего гарема. В ней течет кровь горных львов. Обуздай ее, если хватит сил!

Лицо молодого воина просияло восторгом. Он подошел к повозке, глядя на Алтын так, словно ему подарили редчайший, неограненный алмаз.

- Иди за мной, - сказал он, и в его голосе не было жестокости старшего брата - лишь предвкушение и властность юности.

Алтын не сказала ни слова. Она уже не удивлялась безумным зигзагам своей судьбы. Бесстрастно, как кукла, чьи нити дернул невидимый кукловод, она спрыгнула с телеги на каменные плиты великой столицы. И, не оборачиваясь ни на Юйцзюлюя, ни на тюркское железо, покорно пошла вслед за серебряными доспехами своего нового господина, вступая в самое сердце гниющей Империи.

Прошло несколько недель с тех пор, как пыль дорог сменилась для Алтын мягкостью персидских ковров. Великая Ставка Жужаней, Мумо, оказалась не только средоточием жестокости, но и местом удушающей, почти наркотической роскоши. И, к своему собственному изумлению, Алтын обнаружила себя в самом центре этой роскоши - полноправной госпожой шатров Чинуня.

Младший брат безжалостного Юйцзюлюя оказался слеплен из совершенно иного теста. Если старший был подобен отравленному клинку, то младший напоминал еще не окрепшего, но благородного сокола. Он почти не знал женщин. Его юность прошла в седле, в военных лагерях и на ханских охотах. Когда Алтын, движимая инстинктом выживания, пустила в ход свои проверенные хитрости - томный взгляд из-под ресниц, случайное прикосновение горячих пальцев, покорный, но страстный шепот - результат превзошел все ожидания. Юноша вспыхнул, как сухой ковыль от искры.

Он призывал ее на свое ложе каждую ночь. В его объятиях не было грубости, лишь горячая, жадная нежность неискушенного юнца, опьяненного красотой дикой горной кошки. Он осыпал ее подарками: браслетами из кованого золота, гребнями из слоновой кости, тончайшим шелком, который холодил кожу. Он не называл ее женой - для имперской знати она оставалась лишь трофеем, - но Алтын и не смела о таком мечтать.

Иногда, лежа на груде шелковых подушек и слушая ровное дыхание спящего Чинуня, она ловила себя на пугающей мысли: а не это ли и есть то самое женское счастье, которого она никогда не знала в суровых горах Алтая? Ее муж, вождь Бумын, был высечен из холодного камня и жил лишь своими амбициями. А здесь, в стане врага, она нашла тепло и обожание.

Поначалу она ждала удара в спину. В гареме Чинуня уже жили четыре наложницы - девушки из разных покоренных племен. Алтын наслушалась мрачных сказок о шелковых удавках, битом стекле в еде и ядовитых пауках, подброшенных в постель соперницам. Но здесь, в тени абсолютной власти жужаней, царили иные законы. Заметив, как сильно господин привязан к новой пленнице, остальные наложницы превратились в безмолвные, услужливые тени. Они расчесывали Алтын волосы, втирали в ее кожу благовонные масла и опускали глаза при ее появлении. Они знали: если с любимой игрушкой Чинуня случится хоть малейшая беда, гнев молодого господина - а еще вернее, его страшного старшего брата - обрушится на них кровавым дождем.

Единственным темным пятном в этом золотом сне оставался страх перед Юйцзюлюем. Алтын леденела каждый раз, когда снаружи раздавался топот кованых сапог, ожидая увидеть в дверях пресыщенную ухмылку генерала. Но шло время, а Юйцзюлюй не появлялся. По негласному правилу, именно младший брат должен был наносить визиты старшему, и порог гарема Чинуня оставался неприкосновенным для призраков прошлого.

В то утро Алтын, набросив на плечи легкий халат, расшитый золотыми драконами, неторопливо перебирала привезенные слугами фрукты, когда снаружи раздался резкий стук копыт, и лошадь с храпом остановилась у самого входа в шатер.

Откинув тяжелый войлочный полог, Алтын выглянула наружу. Во дворе спешивался всадник. На первый взгляд - обычный воин Жужаньской империи: легкий кожаный доспех с металлическими пластинами, поножи, кривой меч на поясе. Воин стянул с головы остроконечный шлем, покрытый дорожной пылью, и встряхнул головой.

Алтын удивленно моргнула, хотя давно запретила себе чему-либо удивляться в Мумо.

Перед ней стояла девушка лет двадцати. У нее были высокие, хищные скулы и разрез глаз, типичный для степняков, но на этом сходство заканчивалось. На Алтын в упор смотрели глаза цвета прозрачной весенней листвы - невозможные, пронзительно-зеленые. Но еще больше поражали волосы. Освобожденные от шлема, они рассыпались по плечам воительницы тяжелой, огненно-рыжей волной, вспыхнув на солнце, словно медь и кровь.

В Великой Степи такие волосы были редкостью, граничащей с мистикой. Кочевники верили, что рыжие отмечены либо поцелуем самого Тенгри, либо проклятием демонов нижнего мира. В одних племенах перед ними падали ниц и делали их шаманами, в других - безжалостно вспарывали животы на жертвенных алтарях, чтобы отвести беду.

Дверь внутреннего шатра распахнулась, и на пороге появился Чинунь. Заметив гостью, он на секунду замер, а затем его лицо озарилось такой искренней, неподдельной радостью, какой Алтын не видела даже во время их ночных утех.

Он бросился к рыжеволосой воительнице и крепко, по-мужски, стиснул ее в объятиях. Девушка рассмеялась - низким, грудным смехом, звонко хлопнув его по закованному в броню плечу.

- Алтын! - крикнул Чинунь, оборачиваясь. Его глаза сияли. - Быстро, подготовь для госпожи купальню! Найди лучшие шелка, приготовь еду и вино. Устрой ее так, словно это покои самого Кагана!

Он снова повернулся к гостье, быстро говоря что-то на жужаньском, затем виновато развел руками.

- Мне нужно срочно отлучиться в Ставку, дела не терпят, но к вечеру я вернусь!

Вскочив на подведенного слугой коня, Чинунь умчался, оставив Алтын один на один с загадочной всадницей.

Алтын низко поклонилась, пряча лицо, чтобы не выдать смятения.

- Прошу за мной, госпожа, - произнесла она ровным голосом, жестом приглашая девушку в шатер.

Ведя рыжеволосую воительницу по коридорам из шелка и ковров, Алтын лихорадочно соображала. Кто эта зеленоглазая демоница? Как она смеет носить оружие и обнимать Чинуня так запросто, словно ровню? И главное - кем она приходится ее молодому господину?

Законная жена, вернувшаяся из долгой поездки к родне? Могущественная сестра? Или обещанная с детства невеста из знатного рода, приехавшая забрать свое по праву? Если последнее - то золотая клетка Алтын может захлопнуться быстрее, чем она успеет стать тем самым кинжалом, о котором мечтал ее муж Бумын

Купальня Чинуня, скрытая во внутреннем дворике его исполинского шатра-дворца, была ослепительным воплощением имперского декаданса. Бассейн, вырубленный из цельного куска черного базальта, был наполнен теплой водой, в которой плавали лепестки редких цветов, привезенных с далекого юга, наполняя воздух одуряющим ароматом. Воду подогревали раскаленные камни, которые слуги постоянно подбрасывали в специальные ниши, создавая густой, влажный пар, скрывавший очертания мозаик и колонн.

- Живее! - Алтын, чье слово теперь было законом в гареме, резким жестом погнала остальных наложниц. - Натаскайте больше горячей воды! Принесите лучшие масла - сандал, амбру, мускус! И согдийское мыло с ароматом жасмина!

Девушки, привыкшие к покорности, молчаливыми тенями сновали с кувшинами и чашами, пока базальтовая чаша не наполнилась до краев, а пар не стал удушающим. Когда все было готово, Алтын обернулась к гостье, которая стояла у колонны, опершись на свой меч, и бесстрастно наблюдала за суетой.

- Уходите, - бросила Алтын наложницам. - Оставьте нас.

Когда последний тяжелый полог опустился, отрезая их от остального мира, Алтын поклонилась.

- Прошу вас, госпожа. Позвольте мне помочь вам.