— Привет, жена.

Бросаюсь к нему, одной рукой он ловит меня, а другой крепко прижимает к себе букет.

— Господи, — шепчу в шею. — Господи, как же я скучала.

— Я тоже, — целует меня в макушку. — Так сильно, что с ума сходил.

Отстраняется и смотрит на мой живот, опускается на колени прямо в прихожей и кладет на него ладонь.

— Привет, малыш, — тихо говорит. — Я вернулся. Папа вернулся.

Глажу его по волосам и улыбаюсь сквозь слезы, Марат встает, протягивает мне букет.

— С праздником.

— Это же твой праздник.

— Наш, — целует, долго, страстно. — Наш с тобой.

Беру розы, иду ставить их в вазу. Марат идет за мной, обнимает сзади и кладет подбородок на плечо.

— Пахнет вафлями.

— Испекла. Твои любимые.

— Моя умница, — целует меня в шею. — Моя жена. Моя Лада.

— Я так скучала. Так сильно, — разворачиваюсь в его объятиях, смотрю в глаза.

— Покажи, — шепчет он. — Покажи, как ты скучала.

Страстно и требовательно целую. Его руки скользят под платье, задирают, сжимают бедра.

— Марат, — выдыхаю. — Спальня...

— Не дойдем, — он уже расстегивает ремень. — Здесь. Сейчас.

Мы опускаемся на пол прямо на кухне, он стягивает с меня трусики, я расстегиваю его брюки, высвобождаю твердый и горячий член.

— Осторожно, — шепчу я. — Малыш...

— Я знаю. Я буду осторожен, — Марат садится, опирается спиной о стену, притягивает меня к себе. — Ты сверху. Как тебе удобно.

Расстегиваю платье, грудь ноет, требует его ласк, откидываю лифчик в сторону, Марат сразу накрывает ее ладонями. А я, медленно опускаюсь на него, слен входит глубоко, до упора, мы оба стонем.

— Боже, — выдыхает Марат. — Как же я скучал. По тебе. По этому.

Начинаю двигаться, сначала медленно, потом быстрее. Марат ласкает грудь, лижет соски, откидываю голову назад и стону. Он так невероятно глубоко меня растягивает, что я готова кончить через пару движений.

Мы целуемся и двигаемся, жадно, отчаянно, как будто два месяца разлуки, это целая вечность. Оргазм накрывает меня волной: резкой, сильной. Я кончаю, сжимаюсь вокруг него, стону в губы. Марат делает еще несколько толчков и замирает, изливаясь в меня, прижимается лбом к моему.

Мы сидим, обнявшись, на полу кухни. Тяжело дышим. Он гладит мое лицо, целует в губы.

— С праздником меня, — шепчет.

— С праздником, защитник.

— Я больше не уезжаю. Обещаю.

— Хорошо.

Мы сидим еще минуту. Потом он осторожно помогает мне встать, поправляет платье, целует в нос.

— Вафли еще теплые?

— Да.

— Отлично. Я умираю с голоду, — берет тарелку, откусывает вафлю, закрывает глаза. — Боже, как вкусно. Лучше, чем в Анапе.

— Врешь.

— Не вру, — Он обнимает меня одной рукой, вафлю держит в другой. — Потому что теперь ты печешь их для меня. Для своего мужа. И это делает их в тысячу раз вкуснее.

— Я люблю тебя, — утыкаюсь лицом ему в грудь, обнимаю.

— Я тоже, — целует меня в макушку. — Люблю тебя, Лада Гуляева.

Мы стоим, обнявшись, на кухне, за окном темнеет. На столе тарелка с вафлями, в вазе белые розы. На пальцах обручальные кольца. Год назад мы встретились в поезде. Горячий маршрут длиной в несколько дней.

А теперь — вот оно. Счастье. Здесь. В нашей квартире, на нашей кухне, с нашим будущим ребенком. Марат откусывает еще кусок вафли, задумчиво жует.

— Знаешь, что я подумал?

— Что?

— Когда малыш вырастет, надо будет рассказать ему, как мы познакомились.

— И как ты расскажешь? «Малыш, я зашел в поезд пьяным мешком, свалился на полку твоей мамы, а она меня не выкинула»

— Примерно так, — ухмыляется. — Только добавлю, что твоя мама — самая красивая проводница в мире. И что я влюбился в нее с первого взгляда. Просто не сразу понял.

— Романтик, — целую его в подбородок.

— Только для тебя.

— Знаешь, а ведь мне повезло, — Марат доедает вафлю, берет вторую.

— Почему?

— А ведь я должен был уехать днем раньше, но мы с ребятами прогуляли этот день и пришлось покупать новый билет.

— Ты был пьян. Ты не принимал решений.

— За меня решила судьба. Спасибо ей.

— И мне спасибо. За то, что не высадила тебя на первой же станции.

— Я бы вернулся.

— Я знаю.

Мы стоим, обнявшись, и я думаю: вот оно — счастье. Не в поезде, а здесь, в каждом дне, в каждом поцелуе. В каждой вафле, испеченной с любовью.

Марат гладит мой живот.

— Как думаешь, мальчик или девочка?

— Не знаю. Хочешь узнать?

— Нет. Пусть будет сюрприз. Главное, чтобы здоровый и чтобы похож на тебя.

— На тебя, — возражаю.

— На нас обоих, — улыбается. — Идеальный вариант.

Смеюсь, за окном темно, 23 февраля подходит к концу. Год назад в этот день все изменилось. А сегодня — просто обычный вечер. Муж вернулся из командировки. Жена испекла вафли. Они обнимаются на кухне и строят планы на будущее.

— Еще есть? — Марат доедает третью вафлю и смотрит на меня.

— Целая тарелка.

— Отлично. Тогда я поем, потом мы примем душ, потом я уложу тебя в постель и буду целовать и рассказывая малышу, какая у него офигенная мама.

— Потрясающая?

— Безусловно.

Марат снова целует меня долго и нежно. И я понимаю: это навсегда. Мой горячий маршрут привел меня к нему. Или его ко мне.

И теперь мы едем вместе. До конца пути.

Жаркий маршрут пройден. Счастье только начинается.

А ровно в срок у Гуляевых родился…. мальчик! Будущий защитник!

С праздником нас женщины! Ведь, не будь нас, так и защитников бы не было!