Город маленький и не оживлённый, вдоль улиц спешит несколько людей, активно здороваясь друг с другом и помахивая проезжающим автомобилям. Каждый первый здоровается с Эйденом и округляет глаза, когда взгляд падает на мою машину.

От одного края города до противоположного мы едем пятнадцать минут, пропуская нескольких пешеходов, в конце концов подъезжаем к мастерской.

Белое двухэтажное здание с двойными гаражными дверями. Обшитое деревянными рейками с уже старой белой краской, от солёного морского воздуха она уже потрескалась, и домик, когда-то блестевший в летних лучах, потемнел и отливает серым даже под ярким солнцем.

Эйден аккуратно останавливается на подъездной площадке, и я следом даю по тормозам, чтобы не врезаться в задний бампер. Мастерская ещё закрыта. Внутри стоит темнота, территория неряшлива, сухая трава в клумбах по бокам, смятые пустые банки и пепельница, наполненная окурками, портит весь вид.

Мой провожатый выходит из машины, и я следую за ним. Ноги как будто налились свинцом. От долгого сидения в одном положении колени затекли и отказываются двигаться плавно и грациозно. Мне срочно нужна долгая прогулка.

Видя мои скованные движения, Эйден подходит ближе и подаёт руку, я лишь зыркаю на него, заставляя оставаться на месте. Он бодр и свеж, а я похожа на разваливающуюся колымагу. Парень пожимает плечами, но не отходит далеко, пока не видит, что мои движения пришли в норму. Мне даже приходится сделать пару прыжков на месте, чтобы его поза расслабилась.

– Джонни обычно открывается через час, но я потороплю его, – с этими словами Эйден уходит за угол дома.

Там на верхний этаж, идёт узкая наружная лестница, даже отсюда я слышу, как входная дверь сотрясается под уверенными мужскими ударами.

– Эй, старик, у тебя посетители!

Пока Эйден громогласно зовёт местного механика, я робко осматриваюсь. По соседству, на приличном расстоянии, находятся жилые дома. Свежая весенняя трава уже пробивается на двориках. В окру́ге нет ни одного забора, только почтовые ящики, выкрашенные в разные цвета. Лазурный, белый, зелёный и оранжевый – каждый из них броско и гордо стоит у дорожки в нетерпении получить почту.

На улице никого нет, только свежий ветерок колышет мои пряди, пока я беззастенчиво разглядываю двухэтажные дома. Город так мал, что, кроме центральной улицы, где ряды значимых зданий стоят плотно друг к другу, весь остальной городок выглядит как один большой пригород.

От лицезрения меня отвлекает ощущение влажного прикосновения. Резко опустив голову, я натыкаюсь на ярко-рыжее мохнатое существо – собаку. Отпрыгнув назад, я взвизгиваю, а животное прижимается к земле, испугавшись моего крика. Висячие ушки ещё сильнее прижимаются к голове, а глаза начинают метаться вокруг, ища опасность.

По лестнице раздаются торопливые шаги.

– Что случилось? – Эйден осматривает меня и округу, игнорируя пса под ногами.

– Он напугал меня, – сдавленно пищу я, тыча пальцем в собаку.

Зверёк, уже осмотревшись и не найдя угрозы, снова пытается подойти ближе, но я прячусь за Эйдена. Ничего не могу поделать с собой. Когда я была маленькой, щенок Джесс всё время таскал меня за косички и больно кусался. И с тех пор я не могу терпеть взаимодействия с этими животными. Даже когда собака подросла, я обходила её стороной.

– Сесилия, это просто собака. Они не агрессивны к людям, не бойся.

– Он живёт на улице, – я тычу пальцем на жёлтую бирку на ухе, – он грязный и блохастый. Я не хочу, чтобы он меня трогал.

Я готова сказать всё что угодно, лишь не признаваться, как сильно я боюсь собак.

Вместо того чтобы отойти, Эйден садится на уровень пса и начинает чесать того за уши. А я наблюдаю за тем, как под натянутой футболкой перекатываются мышцы спины.

– Это девочка. – Под натиском его заботливых рук собака ластится к его рукам, – И они у нас здесь очень хорошие, будь повежливее.

Даже его замечание звучит как ласковая просьба.

– Я… – в этой ситуации я не хочу выставлять себя жестокой стервой ещё больше, – просто я не привыкла. За животными должны ухаживать и заботиться, и тогда всё будет в порядке, всем требуется уход.

– Мисс, мы живём не в идеальном мире, и не все, кто этого заслуживает, получают уход. Но все могут получить любовь, – он не поворачивается, продолжая ласкать собаку. А я окончательно теряюсь. Не в силах больше смотреть на него, я тут же перескакиваю на то, ради чего мы здесь и собрались.

– Что там с мастером?

– Сейчас спустится.

Пока мы ждём, девочка не убегает. Получив свою дозу любви, она заваливается рядом со столбиками шин, греясь под солнечными лучами. У входа стоит поилка с водой, похоже она частый гость этой мастерской.

Спустя несколько минут по лестнице раздаются тяжёлые шаги. Сначала из-за угла показывается живот, а лишь потом мужчина. Он чуть ниже меня ростом, светлые волосы с проплешиной и небритая недельная щетина. Всё это прибавляет ему ещё больше возраста. При виде меня и моей машины брови старого механика ползут вверх.

– Это Mercedes-Benz 280SL Pagoda? Боже, что с ним стало?

Мужчина обходит машину по кругу, так же как несколькими часами ранее это делал Эйден. Он осматривает царапины и нежно трогает места удара.

– Неприятности на дороге. Она не заводится, можете посмотреть, что с ней?

Джонни-механик трёт лысину и присвистывает, не отрывая глаз от машины. Тогда Эйден подаёт голос, не поднимая головы.

– Как будто топлива не качает, док. Больше не смог понять.

Это звучит как что-то серьёзное. И на меня снова накатывает панический жар. Мне бы не хотелось застревать непонятно где, я жажду уехать подальше от Портленда, и застрять у чёрта на рогах в мой план не входит. Я даже не рассматривала сценарий, если мне придётся здесь задержаться. Видя, как механик активно мотает головой, мне режет злость.

– Ты не механик и не можешь знать наверняка, – отрезаю я, испепеляя его взглядом, и снова обращаюсь к Джонни: – Посмотрите, пожалуйста, что с ней, как специалист, – делаю я акцент на последнем слове.

Джонни смотрит на меня, нахмурившись, а Эйден пыхтит за спиной. Мои слова прозвучали как детская истерика, и я явно перегибаю палку, но ощущение, как всё вокруг разваливается, заставляет меня быть невыносимой даже для само́й себя.

– Посмотреть такую будет для меня удовольствием. Только раз проблемы с подачей – будет небыстро, – механик пожимает плечами и идёт в гараж, не открыв капота у машины.

– Вы же даже не посмотрели, – протестую я.

– Посмотрел Эйден, – он машет рукой мне за спину, но я отказываюсь поворачиваться, – оставляй машину, я до завтра гляну.

– Подождите, вы можете посмотреть сейчас, может быть, он что-то не увидел, и поэтому она не заводится, ведь он не мастер.

Я настаиваю на своей версии, игнорируя здравый смысл, парень за моей спиной ругается сквозь зубы. Он дёргает мой локоть, поворачивая к себе, касание было лёгким и почти не ощущается.

– Я говорил тебе, что я ничего не ломал, – он произносит на два тона ниже, отчего по спине бегут тревожные мурашки.

– А ещё говорил, что у тебя нет лицензии, – парирую я, демонстративно забирая руку.

– Да к чёрту, – рычит он.

Эйден стискивает челюсть так, что жевалки дрожат.

Подойдя к пикапу, он отдёргивает от своей машины трос и, бросив его на землю, направляется на водительское сиденье.

– Эйден! – Джонни кричит ему, когда мотор рычит, и мой недавний спаситель, резко вывернув руль, мчится прочь, поднимая пыль.

– Пока док, заходи вечером, – кричит Эйден напоследок, проносясь мимо нас.

– Ну так что? – посмотрев на удаляющийся чёрный автомобиль, я возвращаюсь к насущному разговору, будто ничего только что не произошло.

Джонни стоит, подперев руками бока, и смотрит на меня сверху вниз, хотя из нас двоих именно у меня был более внушительный рост.

– Эйден работал со мной каждое лето с четырнадцати лет, – он не старается скрыть своё возмущение, – и если он уже посмотрел, мне нужно разбирать машину, так что оставляй ключи и номер, я позвоню.