— Что ты рыпаешься? — Он наклонился ближе, максимально, насколько мог, — Я же вижу, пришла приглядеть себе спутника на ночь.

Боже, как он бесит. Я пришла, чтобы нарыть о тебе как можно больше личной информации. Знает он, ага.

Я сжала зубы, пытаясь выглядеть уверенной, но в голове уже стучало раздраженное: Ирис, ты просто ходячая ошибка природы.

— Это не так, — я чуть наклонила голову, словно собираясь уйти, но он не двигался, — Просто моя подруга не смогла прийти. Форс-мажор.

Ложь.

Я не узнала свой голос. Какая-то рокочущая девчонка, а не взрослая женщина.

А он смотрел прямо в лицо, ни на секунду не убирая своей ухмылки. Как будто ему было чертовски весело наблюдать, как я вру.

Хоть он думает иначе, мне казалось он уже знает все.

Я почувствовала, как губы дрогнули — не от страха, нет, а от злости. От этой наглой ухмылки, от того, как уверенно он держал руку на моей талии, словно я уже согласилась быть только его, навсегда и навечно.

— Окей, — Ирис усмехнулся ещё шире, — Сегодня тогда твоей подружкой буду я.

Я закатила глаза. Какая любезность.

Невыносимый.

Хотя, что ты вреднчиаешь, Эля, ты ведь этого и добивалась.

— Только отпусти меня.

— Окей, неженка.

Он сделал шаг назад и убрал руку, но тут же, так же лениво, так же насмешливо, протянул другую.

— Идём.

Я посмотрела на его раскрытую ладонь и поймала себя на мысли, что хочу треснуть его по физиономии просто за этот тон.

Но, чёрт возьми, мне нужно было, чтобы он меня заметил, верно? Все ведь прошло как надо. Только вот кому? Есть сомнения, что мне.

Я знала, что если вложу в его руку свою — эта ночь точно не закончится так, как я планировала.

Это основная причина, почему я была напряжена до предела.

И пошла. Прямо за его стол, где он теперь сидел один. Его двое приятелей куда-то исчезли, оставив меня наедине с этим наглым, самоуверенным уиндюком.

Проклиная всё на свете, опустилась на стул напротив него, стараясь не выдать своего внутреннего состояния.

Трясет, как флюгер на ветру. И чувствую теперь себя не “Мистером пропером” а гадкой бактерией, которую он удалил с пола.

Платье это еще, задиралось при каждом движении, скользило по колготками не давало спокойно вздохнуть.

Он буквально пожирал меня взглядом и скалился.

Как же меня бесила эта его ухмылка — снисходительная, насмешливая, будто он уже прочитал меня насквозь и теперь просто развлекался, наблюдая за тем, как я извожусь.

А я изводилась, мягко сказано. Как мне теперь вести его дело? После его рук горячих на моей талии. Понимаю, мелочь, но осадок внутри ужасный.

— Раньше я тебя тут не видел, — произнёс он медленно, проводя пальцами по краю стакана, — Приезжая?

— Да, приехала из области, — соврала я, ощущая, насколько жалко звучит этот ответ.

Но отступать было поздно.

Я чувствовала себя неумно, неуклюже, а самое главное — не на своём месте.

Всё это было неестественно, и чем дальше заходил этот разговор, тем сильнее мне хотелось выругаться, развернуться и уйти.

Показать ему удостоверение и сказать, что ему скоро придет крышка, ноя не могу так поступить, мне настучат. Даже при том, что мои коллеги сейчас возможно пьяны.

К столику подошла официантка.

Давид даже не посмотрел на неё — его взгляд оставался прикован ко мне.

— Заказывай, — бросил он, — Что есть, то будешь?

— Салат, самый обычный, спасибо, — ответила я, машинально, словно по сценарию.

А на самом деле, сценарий бы мне вообще не помешал. Инструкция как вести себя с мудаками.

Он снова ухмыльнулся.

Чёрт, как же это бесит.

Я пыталась удержать невозмутимое выражение лица, но внутри уже скрежетала зубами.

Он смотрел на меня с каким-то холодным интересом, как на игрушку, которую можно потрогать, покрутить в руках и, если надоест, просто отбросить в сторону.

— Сколько стоит ночь?

Я моргнула.

Пару секунд даже не могла осознать, что он только что сказал.

Затем внутри всё закипело.

— Я не проститутка, — резко отчеканила я, и тут же поняла, как же глупо это прозвучало-то.

Глупо, неловко, дешево.

Как же всё это нелепо. Все вокруг.

Как же глупо, что я начала копать под него не в формате рабочих моментов, а вот так — заходя изнутри, играя в чужую игру.

— Да не ломайся, — усмехнулся он, чуть подавшись вперёд, — Я ведь и не сказал, что ты проститутка. Просто весьма расчетливая мадам.

Меня передернуло. Мурашки по коже и ком в горле застрял.

— С этим я бы поспорила, — вылетело из меня прежде, чем я успела себя остановить.

Сейчас не уверена, что все правильно рассчитала. Разговор с ним менее приятный, чем я ожидала.

И самое главное, я не знаю, к чему это все приведет.

Эльвира

Он снова ухмыльнулся.

Я видела, как он скользит по мне взглядом — неторопливо, не с явным интересом, а так, как будто уже сложил обо мне мнение.

Как будто он меня прочитал, как книгу открытую.

Давид приподнял брови, но улыбка осталась на месте.

— Конечно, поспорила бы, — лениво протянул он, — Скандальная, значит?

Издевается надо мной, развлекается.

Алкоголь, видимо, уже ударил ему в голову.

Вот значит, как ты развлекаешься, Ирис, забавы с девушками под салат? Мог бы придумать что-то пооригинальнее.

— Ты слишком напряжена, неженка, — прорычал мужчина, облокотившись на стол, — Расслабься. Ты же, вроде как, отдыхать пришла, а сидишь, будто сейчас допрос начнётся.

От этого слова — «неженка» — внутри всё вспыхнуло. А от слова допрос тем более.

Я прекрасно понимала, что он делает.

Он давит. Проверяет. Подкидывает фразы, чтобы смотреть, как я реагирую. Я ведь просто товар в облегающем платье. Фу.

— Расслабься, — повторил он с насмешкой. — Иначе можно подумать, что ты тут не просто так.

Я склонила голову, демонстративно взяла в руки вилку, медленно покрутила её в пальцах.

— Может, я всегда такая, — пожала плечами, будто мне плевать.

Он улыбнулся ещё шире, явно довольный поведением своей спутницы.

— Да ну? — Значит, всегда сидишь в таких клубах, одна, в платье, которое сама же постоянно дергаешь вниз?

Я не дала себе замешкаться. пусть думает, что я пародирую невинность.

— Да, — произнесла с лёгкой усмешкой, — Это моя работа. Сидеть и тянуть платье.

Он рассмеялся. Низко, коротко, так что мурашки пробежались по спине. Настоящий смех антагониста.

— Так ты всё-таки работаешь, неженка?

Неженка блин, спасибо что не ряженка. Хотя, это было бы вернее.

— А если и так?

Ирис прищурился, постукивая пальцами по бокалу.

— Ну-ну… — протянул он, — Хорошо притворяешься.

Я тут как будто не человек, а объект для анализа.

— Как тебя зовут? — решил наконец-то уточнить.

Аллилуйя, спустя столько минут бесполезного диалога.

Я посмотрела на него в упор. Черные глаза с блеском, прямая спина, руки на столе.

— Алла.

Ложь соскользнула с губ легко, почти механически.

Ирис даже бровью не повел. Ни один мускул на лице не дрогнул. Ни малейшего намека на узнавание.

— Давид, — представился он, и только теперь улыбнулся.

Я внимательно всмотрелась в его лицо, надеясь поймать хоть что-то.

Реакция на имя женщины, которую он бросил с ребёнком? Никакая.

Абсолютно никакая.

Неужели он забыл?

Забыл, как моя Алка буквально умоляла его о помощи?

Как искала его, чтобы добиться хоть каких-то алиментов, чтобы сделать тест ДНК, чтобы просто услышать от него хоть слово?

Неужели этот подонок забыл, как она плакала ему в трубку после того, как он развёл её на одну ночь, а потом просто исчез?

Я стиснула зубы, стараясь не дать эмоциям взять верх. Я ее успокаивала днями и ночами, помогала ей сидеть с сыном.

И эта основная причина почему я взялась за дело. Моя сестра и ее сын не должны страдать такому папаше. Он ведь последний человек, который вообще достоин быть отцом.