Я, черт побери, прокурор.

Я должна быть стальной. Я сажаю таких как он, сдираю маски с коррупционеров.

Я держу под контролем свою команду, свои дела, свои эмоции.

А тут? Сижу, как девочка влюблённая, смотрю в вино и гадаю — хочешь ты меня или нет?

Что я вообще устроила? Что я позволяю?

Я начала забывать, кто я такая.

Я не чья-то игрушка.

Я не твоя неженка на поводке.Я — не сучка с течкой, чтобы кидаться на каждую твою команду.

Кем ты себя возомнил, Давид?

Кто ты в этой игре?Король? Бог?

Или просто очень умный хищник, который нюхает слабость — и пользуется ею?

А я? Я не слабая. Я просто зашла слишком глубоко.

И теперь мне придётся или вспомнить, кто я, или утонуть в тебе.

Я ловила каждую его реакцию, надеясь на ответ, хоть тень эмоции.

Но вместо этого — молчание. Стена.

Я опустила вилку. Посмотрела на него. Прямо. Открыто. Слишком искренне, чтобы это не было опасно.

— Что случилось? — спросила. — Ты не со мной. Где ты?

Он смотрел. Долго. Не моргая.

А потом встал. Медленно обошёл стол. Я замерла.

Он подошёл ко мне сзади. Не прикасался сразу. Только теплое дыхание у моего уха, и вот тогда — рука.

Пальцы легли на шею. Мягко. С усилием. Плавно скользнули вниз по позвоночнику.

У меня по коже прошёл ледяной ток.

Мурашки от затылка до поясницы.

Я вздрогнула. Не от страха — от напряжения. От осознания, что он управляет даже этим.

— Всё хорошо, — прошептал он.

И в ту же секунду — его губы на моей шее.

Тёплые. Настойчивые. Страстные.

И я… сломалась.

Разум отступил. Осталась только кожа, дыхание, запах.

Я обернулась. Его глаза были рядом. Слишком близко.

Я чувствовала, как внутри всё горит, плавится, просится наружу.

Мы оказались в номере. Или квартире.

Я не помню, как и когда.

Он поднял меня на руки, как будто я ничего не весила. Молча.

Не спрашивая, не предупреждая. Просто понёс.

Я прижалась. Вцепилась в него руками в его грубую кожу.

Закрыла глаза.

Постель. Мягкий свет. Его руки.

Мои пальцы на его спине.

Ткань платья соскальзывает с плеч.

Губы находят губы.

Он действовал так, как будто знал меня. Каждый гребаный сантиметр моего тела.

Ирис знал, где прижать, как поцеловать, куда провести пальцами, чтобы у меня закружилась голова.

Он был жёсткий, требовательный, просил подчинения, просил чтобы я отдалась ему, но не словами… руками.

И в этом — было всё, чего я боялась.

И всё, чего я хотела.

Толкчи… вот он пробивается членом в мое лоно, вот прикусывает мою шею и сдавливает сильными руками кожу на моем бедре.

Он входит глубже, совершенно не собирается останавливаться.

А я… я просто растворяюсь и отдаюсь ему всецело.

Эльвира

Эта ночь…

Я не была прокурором.

Не была хищницей.

Не была той, кто следит, анализирует, ищет лазейки и слабости в других.

Я была женщиной.

Живой. Оголенной. Уязвимой до дрожи.

От поцелуев живот свело, ноги, руки все свело, тело требовало разрядки.

Давил раздвинул мои ноги, широко, очень… мужская крепкая рука легла на живот, провел подушечками пальцев от верхних губ до нижних, сдвинул насквозь промокшие трусики и пошел в меня пальцем.

Я ахнула, приподнялась на локтях, но второй рукой Давид положил меня обратно на кровать, сжимая вставший сосок до мучительной сладкой боли.

Он входил и выходил из моей мокрой дырочки, я ловила ртом воздух. Неожиданно он добавил второй палец, я застонала и тогда он поцеловал меня… Нет, это был не поцелуй это был приказ!

Он трахал меня пальцами, орагзм был так близок. Вот он! Я чувствую еще чуть-чуть. И он вышел из меня. Убрал пальцы.

Я разочарованно начала поднимать голову как почувствовала, как что-то твердое, горячее и большое упирается ко входу в киску.

Боже… Как он в меня поместится…

Я ощущала как в меня входят уже явно не пальцы, посмотрела на Давида, в его глазах горел огонь, похоть смешанная с чем-то чего я не могла разобрать, да и плевать.

Давид резко качнул бедрами, входя в меня.

— Бляяя, какая ты узкая, — Давид держал мои бедра входя в меня под нужным углом.

Я стонала как дикая кошка, меня никогда никто так не трахал, Давид двигался все резче и кровать скрипела под тяжелым мужским телом, телом которое было на мне, доставляя самый прекрасный в моей жизни оргазм.

Я вцепилась в его плечо, кусала, царапала, сейчас он был мне нужен, очень нужен.

Всё произошло так стремительно, будто наши тела знали друг друга давно.

Без слов, без лишних разговоров — только прикосновения, дыхание, жадные губы, руки, не умеющие останавливаться.

Я отдавалась не телом — собой. Полностью.

С каждой секундой забывая, кто я. Что у меня миссия. Что он — моя цель. Что всё это неправильно.

Я была с ним. В его темноте, в его ритме, в его страсти.

И только под утро, когда воздух в комнате остыл, а я лежала, едва дыша, глядя в потолок, разорванная между удовольствием и стыдом, — услышала голос.

Он говорил по телефону. В другой комнате. Тихо, почти шепотом, но мне достаточно было одного имени.

"Николай".

И все внутри напряглось.

Холодно. Остро. Резко.

Я вцепилась в простыню, как будто могла удержать этим себя на месте.

Имя било по ушам. Не просто имя. Фамилия. Система. Схема. Связи.

Я вспомнила: этот человек не просто любовник.

Он — объект разработки.

Он — звено. Опасное, закрытое, сильное.

И я только что… позволила себе ослабить хватку.

Дверь в комнату открылась. Я резко прикрыла глаза, притворившись сонной.

Он прошёл, босыми шагами по полу, уверенно. Поднял что-то с пола.

И бросил на кровать.

Моя одежда.

— Можешь сходить в душ, — сказал он спокойно. Без эмоций. Почти лениво. — А потом уходи.

Я лежала, не двигаясь.

А потом, очень медленно, села. Обняла себя руками.

Не от холода. От стыда.

Не потому, что он меня использовал.

А потому, что я позволила.

Позволила себе поверить, пусть на ночь.

Позволила забыть, кто я.

Эльвира

Я не сразу поняла, что происходит.

Стою посреди комнаты, ногами на холодном полу, с простынёй, скомканной в руках, в одежде, которую он швырнул, как брошенный вызов.

И он — ледяной, смотрит с той самой насмешкой, которая всегда выводила меня из себя, но теперь… теперь она разрушила все.

Я подняла глаза, сердце колотилось в горле.

— Что ты сказал? — голос дрогнул.

— Можешь сходить в душ, а потом уходи. — он указал пальцем на дверь.

— Ты серьёзно?

Он пожал плечами. Неспешно. Посмотрел на меня с ног до головы.

— Если ты думала, что я настолько глуп и не понял, что ты прокурорша, ты глубоко ошибаешься.

Что?

Меня как обухом по голове. Всё внутри оборвалось.

— Ты… знал? — я едва нашла голос.

Всё это время?

С какого момента?

С самого начала?

Я... думала, что веду игру. Что контролирую ход. Что завоёвываю доверие. Проникаю в окружение.

А на деле — сама оказалась пешкой.

Он знал.

И всё равно затащил меня в постель.

Я стояла. Раздетая. С волосами, растрепанными от его прикосновений. С телом, все еще горящим от его рук.

С сердцем, которое глупо, предательски надеялось, что это было хоть немного по-настоящему.

Он знал. Всё это время.

Я открыла рот, но слова не шли. Никаких оправданий, ни одной фразы, способной объяснить, что я делала, почему поддалась.

Он смотрел на меня, будто уже вынес приговор.

Как будто я — не женщина, не человек, а ошибка, допущенная им в моменты слабости.

Мои руки дрожали, когда я подбирала с пола платье. Натягивала его, будто смывала с себя всю эту ночь.