Нет.

Хватит.

Я — прокурор.

Я здесь не ради любви, не ради сомнений и не ради сомнительных мужчин с красивыми глазами.

Я здесь ради правды.

Ради сестры. Ради её сына. Ради всех женщин, которых бросают, которым не верят, над которыми смеются.

У меня есть цель. Есть план. И я буду его придерживаться.

Даже если придётся пройти по острию. Даже если мне будет больно. Даже если я… начну сомневаться.

Потому что это не любовь.

Эльвира

Ночь. Мягкий гул машины затих, когда мы подъехали к моему дому. Давид заглушил двигатель и, как всегда, молча вышел первым. Я не просила его провожать, но и не стала спорить. А зачем? Бессмысленно.

Он открыл передо мной дверь подъезда, и мы остановились на несколько секунд. Стояли в тишине, которая почему-то звучала громче, чем весь шум города вместе взятый.

Он вдруг медленно, без лишнего пафоса, поднял руку, убрал прядь моих волос за ухо и легко, почти по-детски, коснулся губами моей щеки.

— Пока. Ещё увидимся.

Просто. Без давления. Без обещаний. Но в этом «увидимся» звучало нечто большее, чем просто фраза вежливости.

Я ничего не ответила. Только смотрела, как он отходит к машине, как садится, включает фары, и исчезает за углом.

Поднялась домой, стараясь не споткнуться. Ключ едва повернулся в замке — пальцы дрожали. От холода. Или от чего-то другого.

Разделась. Бросила одежду на кресло, прошла на кухню, налила себе воды. Глоток. Второй.

А потом… села на кровать и просто зависла.

Перед глазами его лицо. Улыбка. Взгляд. Эти проклятые глаза, которые смотрят так, будто знают о тебе больше, чем ты сама.

Козёл. Говнюк. Манипулятор. Опасный, жесткий, умный.

Я должна его ненавидеть.

Я ненавижу.

Но почему я лежу, уставившись в потолок, и в голове всё крутится: а вдруг?..

Чёрт. Это не любовь. Это — реакция на угрозу. На харизму. На власть.

Да чего со мной вообще такое? Он — зло. А зло нужно уничтожать.

Глаза начали закрываться, унося с собой тревогу и мысли о нем…

Вырубилась быстро. Слишком насыщенный день. Мозг больше не выдержал.

Проснулась утром как под током. Вскочила. Душ. Кофе.

Одежда — строгая, чёрная, сдержанная. Волосы в хвост. Мейкап по-минимуму.

В прокуратуре пахло бумагой и кофе. Обычный рабочий день. Я вцепилась в дела с утренней яростью, чтобы выжечь из себя остатки сомнений.

— Громова, — позвал Кирилл из соседнего кабинета, — глянь тут, подозреваемый по делу из клуба, который ты снимала на телефон, мы пробили лицо по камерам.

Я подошла, взгляд — на экран. Один из тех, кто был за столом с Давидом.

— Баженов. Слишком чисто у него, — сказал Кирилл. — И это подозрительно.

— Работай глубже, — бросила я. — Там не может быть всё так стерильно.

Так ведь не бывает, они люди, а значит совершают ошибки, мы что-то упускаем. Нутром чую.

Всё утро я провела между кабинетами, звонками, отчетами, короткими совещаниями.

Работа спасала. На работе я была собой — четкой, жесткой, собранной. Я была той, кем являюсь.

Но ближе к вечеру… я поймала себя на ожидании.

Телефон. Ни звонка. Ни смс.

Ничего.

Пустота.

Он не написал.

И почему это меня бесит больше, чем я готова признать?

Почему я чувствую, будто что-то зависло в воздухе?

Может, он понял. Может, он играет. Может, решил, что теперь мой ход.

А я — не сделаю его.

Никогда.

Я держу дистанцию. Я выполняю долг.

Но чёрт возьми, почему так тянет проверить экран еще раз? Почему внутри как будто свербит?

Я уткнулась в стол, в документы, в дело.

Холод, логика, система. Только это спасает от собственных слабостей.

И я их не допущу. Ни одной.

…Но я всё равно взгляну на телефон. Один раз. Просто проверить, не пришло ли что-то важное. Рабочее. Вдруг коллеги. Вдруг уведомление от системы.

Пальцы потянулись к экрану. Щелчок разблокировки. Пусто.

Ничего. Ни одного нового сообщения. Ни от него, ни вообще.

Ну и отлично, — сказала я себе.

Так и должно быть. Я не жду. Я не надеялась. Я не заинтересована. Это было просто отвлечение. Манёвры. Театр.

Прошло двадцать минут. Я машинально глянула еще раз.

Снова ничего.

Я точно схожу с ума.

Кажется, он просто испарился. Ни намека, ни знака, ни капли внимания. Как будто вся та ночь, разговоры, кинотеатр, даже плед и поцелуй в щеку — это всё не существовало.

Он всегда держит контроль. Он никогда не даёт слабину.

А я?

Я, черт побери, прокурор. Я работаю с убийцами, с подонками, с коррупционерами. Я стою в судах против самых жёстких адвокатов. Я веду дела, где другие плачут.

И тут — молчание одного полковника ФСБ выводит меня из равновесия.

Он просто проверяет, насколько я поддаюсь.

Психологическое давление. Спецприем.

А я ведусь. Думаю. Чувствую. Смотрю на экран телефона.

Еще раз. И ещё.

Я откинулась в кресле, закрыла глаза.

Нет, Эля. Хватит. Соберись. У тебя есть миссия. У тебя есть цель. И ты её дожмешь.

До конца. До признания. До приговора.

А не до его смс.

Он не твой.

Он — объект слежки. И если он молчит — это только делает его ближе к провалу. Не к тебе. К твоему досье.

А всё остальное — химия. Иллюзия. Яд, капающий в уши.

Но всё равно… я взгляну еще раз. Через десять минут. Только чтобы убедиться.

Что его все еще нет.

Эльвира

Прошло три дня.

Три бесконечно длинных, вязких, душных дня.

Я с головой ушла в работу, закрывала дела, просматривала отчеты, проводила беседы, но в каждой паузе между звонками, в каждом взгляде в окно, в каждом щелчке клавиатуры — была тишина от него.

Ни сообщения. Ни намека.

Как будто его просто не существовало.

Неужели всё?

Потерял интерес? Поиграл — и достаточно?

Может, понял, кто я есть на самом деле? Может, уже вывел меня на чистую воду и теперь просто выжидает, как охотник в траве?

Я пыталась отмахнуться, но внутри всё бурлило.

Сомнение, раздражение, легкое… разочарование?

Неужели я ждала чего-то большего?

И вдруг — звонок в дверь.

Я замерла, рука остановилась на чашке с зеленым чаем. Сердце стукнуло один раз, громко, как удар в барабан.

Медленно, на цыпочках подошла к двери. Без звука. Посмотрела в глазок.

Курьер.

Я открыла.

— Громова? — Шепеляво произнес, прыщавый молодой парень в кепке с названием курьерской доставки.

— Да, это я. — Я кивнула.

— Для вас. Под расписку.

Он вручил мне коробку. Большую. Тяжёлую. С четкой надписью на крышке: "Громова Э."

Подпись. Дверь. Тишина.

Я села прямо на пол и медленно открыла.

Внутри — платье. Вечернее. Темно-изумрудное, с открытой спиной. Изящные линии, струящийся материал.

Платье не просто дорогое — оно блять не прилично дорогое.

Оно было выбранное специально. Под мою фигуру. Под меня.

Рядом — туфли. Высокие. Глянцевые. Итальянские. С красной подошвой.

И… украшения. Комплект. Скромный, но безумно стильный. И видимо такой же охуенно дорогой.

Я смотрела на всё это, как на взрыв. Как на сообщение с другого мира.

И в самом дне коробки — записка.

"Завтра. 18:00. Детский медицинский центр имени Халилова.

Буду ждать.

Машина приедет в 17:00. Будь готова.

— Д."

Я замерла. Буквально перестала дышать.

Больница?

Какое к чёрту свидание в медицинском центре?

Что это вообще?

Очередная проверка на прочность?

Поднялась, платье в руках. Прошла в комнату. Повесила.

Погладила ткань — пальцы дрожали.

Села за ноутбук. Вбила в поисковик: Детский медицинский центр имени Халилова.

Открылась страница. Благотворительный приём. Завтра. Публичное мероприятие. Донорская программа. Давид — в списке меценатов.