И она верила. Она летела в его руках, как пушинка, а зрители вставали с мест ещё до окончания программы. «Золотой дуэт», — писали потом в газетах. Будущее рисовалось одной сплошной золотой линией — Олимпиада, мир и признание Все только начиналось, все было впереди.

Последние соревнования. Два года назад:

Что-то надломилось. Максим стал осторожным. Его руки на её талии в поддержках дрожали. Он боялся её уронить. Арина тащила программу на себе: делала сложные прыжки, когда он уже не мог ей помочь с импульсом, вытягивала на чистой технике. Они взяли бронзу. На разборе тренер кричал на Максима: — Ты её держишь, как хрустальную вазу! Ты что, боишься её?

А потом был тот разговор в пустом коридоре. Максим не смотрел ей в глаза.

— Мне нужен кто-то… легче. Моложе. Я хочу мирового уровня, Арин. С тобой мы уже уперлись в потолок. Ты стала… слишком сложной. Слишком сильной. Нам не попути.

Слишком сильной. Это был приговор. Её сила, её дисциплина, её перфекционизм — всё, что делало её чемпионкой, — стали причиной краха.

Вернувшись в настоящее, Арина снова рванула по льду, пытаясь загнать болезненные воспоминания в угол. Она прыгала снова и снова. Тулуп, сальхов, риттбергер. Математически безупречно. И абсолютно безжизненно.

Запах пота, льна и резины висел в раздевалке «Варягов» плотным туманом. Ребята грохотали скамейками, перекрикивая друг друга матерными шутками про вчерашних соперников и их матерей. Тео сидел на дальней лавке, отгородившись от общего гама раскрытым планшетом.

На экране — запись вчерашнего матча. Он поставил на паузу в момент, когда соперники начали розыгрыш большинства. Пальцем обвёл траектории движения игроков, мысленно прокручивая варианты: если левый защитник сместится сюда, а центральный нажмёт сюда… Он делал пометки в приложении: «Слабое место — правый борт, игрок №71 медленно разворачивается, неуклюж».

— Опять в генералы играешь? — раздался над ним хриплый голос главного тренера, Виктора Петровича, по кличке «Батя». Он стоял, скрестив руки на огромной груди, и смотрел на планшет без особого интереса. — На льду бей, а не умничай. Твоя задача — вынести мозг первому, кто сунется в нашу зону.

— Чтобы нас потом весь матч в меньшинстве катали? — спокойно, не отрывая глаз от экрана, парировал Тео. — №71 — их ключевой распасовщик при большинстве. Если его прижать к правому борту в первые пять секунд, вся их схема рассыплется.

Батя фыркнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение. Он знал цену Тео. Да, парень собрал штрафных минут за сезон больше, чем иные за карьеру. Но его полезность, тот самый «плюс-минус», был одним из лучших в лиге. Он не просто бил — он бил по делу. И его хоккейный интеллект был острым, как лезвие конька.

— Как колено? — бросил мимоходом клубный врач, проходя мимо с аптечкой.

— Нормально, — буркнул Тео, слишком быстро, чтобы это звучало правдоподобно.

Когда раздевалка опустела, он остался один. Шум стих. Медленно, почти нехотя, он положил планшет, вытянул левую ногу и начал осторожно сгибать её в колене. По лицу пробежала судорога — не острая боль, а глухая, знакомая ноющая тяжесть. Он закрыл глаза.

Манитоба, Канада. Три года назад:

Мороз под тридцать, душная раздевалка фарм-клуба. Тео только что подписал контракт «попробуй себя». Он был всего на один шаг от мечты. Всего одна удачная игра, один заметный силовой приём… И он его сделал. Врезался в здоровенного форварда у самого борта. Тот не ожидал такой мощи от «русского дикаря» и упал, как подкошенный. Но в последний момент неудачно вывернулся, и вся масса тела противника пришлась на колено Тео. Хруст был не громким, но он услышал его всем телом. Не разрыв, но растяжение такой степени, что североамериканские врачи развели руками: — Восстановишься. Но чтобы играть в НХЛ на таком уровне агрессии… Риски слишком высоки. Мечта, которая грелась с детства у телевизора с трансляциями, треснула, как тот лёд под его коньком.

Тео резко встал, заставляя мышцы работать через боль. Слабость была его врагом. Он вышел в пустой зал, к стеклу, за которым сиял пустой лёд. И замер.

Арина была там. Одна. Под безжалостными люминесцентными лампами она снова и снова отрабатывала один и тот же прыжок. Заход — три шага, точь-в-точь как в предыдущий раз. Толчок — с той же силой, под тем же углом. Даже падения (а она падала, поднималась и снова шла на прыжок) выглядели как часть безупречного, повторяющегося алгоритма.

— Чёрт возьми, — пробормотал Тео про себя, прижав ладонь к холодному стеклу. — Если бы у наших форвардов была такая дисциплина в забегах… Он видел не «балерину». Он видел машину. Исключительно эффективную, несмотря на сбои. И в этом была своя, странная красота.

— Чё засмотрелся, капитан? — хлопнул его по плечу появившийся сзади нападающий Семён, по кличке «Сёма». — О, это наша ледяная королева. Опять прыгает, как заводная кукла.

Тео резко отстранился, маска «громилы» мгновенно вернулась на лицо. Он фыркнул, сделав вид, что смотрит на что-то другое. «Хрупкая кукла. В плей-офф её бы раздавили первой же сменой.

— Пойдём, пива возьмём.

Но уходя, он бросил последний взгляд на лёд. Арина встала после очередного падения, отряхнула ледяную крошку с колена и снова, с тем же каменным выражением лица, поехала на заход. Это было до жути знакомо. Так тренировался он сам, когда пытался вернуть то самое колено. Через боль. Через счёт. Через бесконечное повторение, пока тело не начнёт повиноваться снова.

Поздно вечером, когда Арина уже собирала вещи после изматывающей тренировки, её телефон вздрогнул. В общем чате «Дворец Юность» всплыло сообщение от дяди Жени.

ВНИМАНИЕ всем тренерам и капитанам команд! В связи с директивами по экономии электроэнергии и графиком срочных работ по уборке помещений, часть тренировочных часов ПЕРЕНОСИТСЯ на ночное время (с 23:00 до 06:00). В период с 00:00 до 02:00 — СОВМЕСТНОЕ использование ледовой арены группами: фигурное катание (постановка программ, ОФП на льду) и хоккей (техническая подготовка, ОФП, работа с коньком БЕЗ ШАЙБЫ). Ответственные за соблюдение графика и дисциплины: со стороны фигуристов — ст. тренер Людмила Викторовна Зарецкая. Со стороны хоккейного клуба «Варяги» — капитан команды Тео (Тимур) Волков. Первое совместное занятие — завтра/сегодня в 00:30. Просьба отнестись с пониманием. Спасибо.

Сообщение повисло в чате, а потом его завалили вопросительными и негодующими смайлами. Арина не видела их. Она смотрела на строчки, и буквы расплывались перед глазами. Совместное использование. Ночь. И его имя — ответственное.

Её пальцы сами сжали телефон так, что треснул защитный стёклышко. В голове пронеслись картины: темнота за окнами, яркий свет над пустым ледником, и он, этот громила, катающийся где-то рядом. Без шайбы. Но с его вечным вызовом в глазах.

— Только не это, — выдохнула она в тишину своей квартиры. — Только не это…

Через минуту в общем чате, под её молчанием, всплыл новый ответ. От пользователя «Teo_Volkov17». Без смайлов. Без знаков препинания. Всего одно слово, которое прозвучало в тишине её комнаты как выстрел:

Будет весело.

Арина швырнула телефон на диван. Она подошла к окну, за которым спал зимний город. Где-то там он, наверное, тоже читал это сообщение. Возможно, тоже смотрел в ночь. И, возможно, так же, как и она, чувствовал странное, едва уловимое щемящее предвкушение перед битвой, которая уже перестала быть просто войной за лёд. Она становилась чем-то личным.

Дворец «Юность» ночью был совершенно другим существом. Безлюдные коридоры поглощали свет, отбрасывая длинные, искажённые тени. Гул вентиляции звучал как дыхание спящего монстра. Арина шла, прижимая спортивную сумку к груди, и её шаги отдавались эхом, будто за ней кто-то крался. Она куталась в пуховик, проклиная в мыслях городскую администрацию, экономию и этот дурацкий совместный график.