Он повернул ладонь, поймал её пальцы в свою, и его лицо смягчилось, потеплело. Он отставил кружку, обнял её за плечи, и Арина прижалась к нему, чувствуя под щекой твёрдую ткань его футболки, знакомый ритм сердца.

— Я представляю себе… первый урок, — начал он снова, и слова его текли медленно, будто он видел это в мельчайших деталях. — Не на льду. Здесь. На полу. Я положу его на этот самый ковёр и покажу, как перекатываться на бок. Как отталкиваться ладонями, чтобы встать на четвереньки. Базовое умение — безопасное падение. А ты… ты потом возьмёшь его за ручки и покажешь, как находить точку равновесия, чтобы встать на ноги. Как держать спину прямо. Первая стойка.

Он говорил с той же сосредоточенностью, с какой когда-то разбирал с ней сложные игровые схемы. Только теперь схемой была сама жизнь, а их команда состояла уже не из двоих.

Арина закрыла глаза, позволив картине ожить. Маленькие, цепкие пальцы, вцепившиеся в его большой палец. Неуверенные, качающиеся шажки от его колен к её раскрытым объятиям. Их голоса, накладывающиеся друг на друга: его низкий, размеренный — смотри под ноги, баланс, её мягкий, певучий — ручки в стороны, как крылышки, для равновесия. Это будет их первый, самый главный дуэт.